Николай Трой 
Ночной Охотник [СИ]

Ночной Охотник
Николай Трой

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ

ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда»

1 
Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда».
Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, – это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда…
Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой.
Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло – живу от работы поблизости.
Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев.
Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно.
– Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, – уронил он как‑то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. – Вначале закалка характера, потом все остальное.
Сказано – сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой‑шмультурой мозги особо не забивал, хватало спортивных секций, а потому остаток свободного времени, пока родители были на работе, проходил вот в таких подворотнях.
Эх, первое сентября!..
С несколько снисходительной полуулыбкой я рассматривал первоклашек в костюмчиках, лениво вспоминал собственное детство, и пер домой в самом благостном расположении духа. А как же? Нежданный выходной, да еще сегодня Анька из Турции возвращается, куда пару недель назад улетела с родителями! Если повезет, встретимся с ней вечерком. Ох, соскучился!
Свернув, где надо, пересек очередной двор, и вдруг уперся в новенькие стальные ворота, перекрывающие арку. Покрутился, подергал за ручку – не пройти, кодовый замок.
Черт подери! Любят же теперь дворы наглухо запирать! Город переполнен, и жильцы из тех, у кого денег хватает, стремительно закрывают для непрошенных гостей собственную территорию. В этом их понять можно, кому понравится, когда бомжи в парадных спят да под лестницей гадят. Никому, конечно, но мне теперь обходить придется.
Вышел из арки назад, огляделся. Сразу заметил второй ход. Там еще заделать не успели, хотя строительные работы уже идут: горка песка у стены, кирпичи, лишь трудолюбивых строителей не видно. Только здоровенный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами.
Ну, я не самосвал, с джипом в арке как‑нибудь да разминёмся. И двинул туда.
…Никогда…
Из салона внедорожника послышалась трель мобильника. Через открытое окно я услышал мужской голос с сильным кавказским акцентом, прозвучало что‑то односложное, вроде «да, понял», и сразу взревел турбированный движок тачки.
…Никогда…
Джип чересчур резко прыгнул из арки, скрипнули колеса, когда машина развернулась носом к выезду, а задом к подъезду.
Я отшатнулся машинально, хотя до тачки еще метров пять. Не успел и рта открыть, как из водительского окна высунулась черноволосая лохматая башка.
– Пошел на хер отсюда! Быстро!
Вообще‑то, после такого хорошо бы этого «дружелюбного» парня к стоматологу отправить – новые зубы примерить. Но спорт тем и хорош, что здорово дисциплинирует. Ты и так знаешь, на что способен, и кого сможешь на клумбу уложить, цветочки нюхать. Только после подобной воспитательной «беседы» с ментами проблем не оберешься. Так что иди оно все лесом, я не гордый.
Сжав зубы, я продолжил путь к арке. Обошел песчаную горку, приготовился переступить кирпичи…
…Никогда…
– Я папе расскажу! Он вас…
И оглушительный «щёлк» пощечины! После чего взвился тонкий девичий крик, который так же быстро оборвался, сменившись чем‑то неразборчивым.
Есть ситуации, в которых не колеблешься. Никогда. Потому что поступить иначе не можешь, иначе ты просто уже не человек, а тварь тупая. И это был тот самый миг.
Я развернулся, мозг привычно заработал в ускоренном темпе, как сотни часов до этого работал на ринге. Время замедлилось, все стало фрагментарным.
Черный джип газует. Водитель отвернулся куда‑то назад, поза напряженная, словно сейчас решается его судьба. Со стороны пассажиров распахнуты обе двери.
– Помогите…
И вновь ломкий крик обрывается шлепком пощечины.
У меня сердце захлебывается, а горячая кровь бросается в голову.
Вижу, как от закрывающейся двери подъезда бегут трое мужиков. Все крупные, или частые гости в качалке, или профессиональные борцы. Несутся, как лоси, в глазах тьма и ненависть, аж холодом веет. Один впереди, третий сзади, прикрывает второго, который волоком тащит перепуганную девочку лет семи.
Девчонка, что птаха в когтях кота, трепыхается, косички из стороны в сторону, ногами болтает, аж одна туфелька слетела, но вырваться не может.
Мгновение, и троица уже затаскивает добычу в чрево автомобиля. Через открытое окно тачки видно, как один из похитителей пытается утихомирить девочку, но та отважно сопротивляется. Тогда он бьет ребенка по лицу повторно, так, что на губках девочки появляется кровь. Затем грубо хватает ее за волосы, выворачивая шею, что‑то шипит в лицо. Ребенок бледнеет, ее огромные глаза закатываются, словно девочка вот‑вот потеряет сознание.
Почти синхронно хлопают двери. Слышится рев, не то приказ, не то ругательство. Водитель, убедившись, что все на месте, поворачивается к рулю, готовый ударом ноги утопить педаль газа в полу…
И в этот момент кирпич, чудом не задев зеркало заднего вида на двери, влетает в салон и плющит лицо драйвера. Слышится тупой удар, голову водителя отбрасывает на подголовник, а затем он, роняя кровавые слюни, медленно валится на руль.
Действовал я быстро и по большей части машинально. Просто понял, что не успею подбежать и остановить, а разговаривать с такими тварями бесполезно. И так ясно, что это не дурные родители капризного ребенка в школу тащат! А про то, что бывает потом с детьми, которых вот прямо так с улиц тащат, – красочно рассказывают в новостях, когда случайный грибник находит истерзанные останки жертвы в буреломе. Потому и схватил первое, что под руку попалось – кирпич. Спасибо, неизвестные строители!
Сомнений не возникало, кровь кипела. Понял, что упустить единственную возможность просто не могу. И рванул вперед.
В два прыжка оказался у машины.
– Ты что за бл?!.
Пассажир спереди, распахнув дверь и пытаясь выбраться ко мне, получил той же дверью. Кажется, ударив ею, я первоклассно сломал ему голень. Не уверен. Но мужику точно было больно.
Щелкнула вторая дверь. Передо мной оказался третий лохматый верзила. Профессионально ринулся вперед, атаковал, выбросив правую руку и намереваясь свалить одним ударом.
Уход в сторону, наклон корпуса, отработать левой по ребрам, а, когда сбил атаку противника, уже капитально упаковать парой нос‑апперкот.
По костяшкам пальцев ударило, под ними хрустнуло, кулаки окатило красным и горячим. Верзила бухнулся на спину, смешно задрав ноги.
– Помогите!!! – завизжала девочка.
Тот, кто ее удерживал, уже не церемонясь, двинул ребенку локтем в грудную клетку. Белокурая девочка, захлебнувшись криком, свернулась калачиком.
– Закрой пасть!
– Сука!!! – Ага, это пассажир с поврежденной ногой.
Разворот и шаг назад. Правой рукой для упора схватить край вновь открывающейся передней двери и хорошенько пнуть ногой прямо в перекошенную от боли рожу, утрамбовывая парня обратно в салон. Пусть сидит, тачка немецкая, там все удобства есть.
– Помогите!!!
Мимо пронеслось что‑то мелкое, я развернулся, вскидывая руки к лицу, но защищаться было не от кого. Это девчонка сумела‑таки выцарапаться, да теперь, смышленая малявка, дунула к подъезду. Умничка! Вот, что значит здоровый инстинкт самосохранения!
– Да кто ты такой?! Сука! Откуда ты взялся?!
Последний все еще оставался в машине. Так что я уже спокойнее развернулся, готовый встречать. Наши взгляды пересеклись.
Его смуглое лицо было перекошено ненавистью, зубы оскалены, будто у дикого зверя. Во взгляде читались лютая злоба и отчаяние.
– Шакал! Мразь! Выродок! Я тебя раком поставлю! Я твою мать оттрахаю! Я твоего отца вскрою, как барана!
Он резко сместился к открытой двери, я тоже качнулся влево, выбирая выгодную позицию для атаки. И только тогда заметил пистолет.
…Никогда…
Выстрела я не услышал.
В низу живота невыносимо больно ожгло, ударило в бедро. Меня опрокинуло на спину.
Мир вокруг запульсировал уже в другой тональности: то приобретал безумную четкость, то взрывался красным. В правом колене что‑то взорвалось, новый приступ боли оглушил настолько, что несколько мгновений я просто плыл… плыл в каком‑то нигде! Чувствовал, что ноги еще дважды тряхнуло, но боли не было. Оглушение и шок. Больше ничего.
В странно качающемся мире я вновь увидел стрелка. Теперь он выбрался из машины и шел ко мне, держа пистолет в вытянутой руке. Его губы шевелились. Отчетливо запомнились ниточка слюны, свисающая с его нижней губы, и побелевшие от какого‑то сумасшедшего бешенства глаза.
Не осознав, но инстинктивно почувствовав, что сейчас последует, я выставил руку для защиты. Исключительно рефлекторно, зная, что от пули это не укроет, но подыхать просто так не хотелось. Однако, видимо, движением сбил прицел и в этот раз царапнуло плечо.
Это выбесило стрелка. Он подскочил, перед моим лицом мелькнули подошвы его туфель, голову дважды швырнуло вправо. Видимо, этого оказалось мало – горячая кровь у неандертальцев! И кавказец хватает меня за грудки, заносит руку, готовый добить рукояткой пистолета.
И вот здесь вновь что‑то происходит. Уже не осознавая, что делаю, успеваю схватить его руку своей, сжимаю его запястье. Слышу крик, полный боли и удивления.
Видимо, шок и адреналин придали сил, потому что его кости в моем кулаке трещат, лопается, как высохшая бумага, кожа, брызжет густая и горячая кровь. Пистолет выпадает из его растопыренных пальцев куда‑то в сторону, а его обладатель с выпученными от боли глазами пытается вырваться.
Я не позволяю этому сбыться. Тяну к себе. Кажется, рычу от боли и ярости.
У меня только одно желание – добраться до его горла! И рвать! Рвать!!! Пока не…
А потом приходит кровавая тьма…
2 
Время для меня остановилось. Да и место, откровенно говоря, долго было загадкой.
Я то плыл в кроваво‑красном бреду, видя лица покойных отца с матерью, то видел незнакомое белое помещение, в котором резко пахло медикаментами. Затем по кругу: беспамятство, бред, лихорадка.
Однажды вечером пришел в себя, смог более‑менее внятно мыслить. Увидел засохший букет полевых цветов в обрезанной пластиковой бутылке на тумбочке. Попытался повернуть голову, это мне удалось с трудом, но зато теперь я мог утверждать, что, блин, я все‑таки живой. И, кажется, в какой‑то больнице.
Кто меня сюда привез?
Когда?
Кто оплачивает лечение?
Работа у меня простенькая, зарплаты хватало на оплату коммунальных платежей и прокорм, не более. Отец умер от инфаркта несколько лет назад, а мама, не выдержав без него, от тоски тихо померла с полгода назад. Так кто же…
И новое беспамятство вместо ответа.
3 
– Вы никогда не сможете ходить… Извините.
Да. Знаю.
После многочисленных операций меня слишком долго держали в неведении, хотя башка вполне очистилась от химии. Наверное, ждали родственников, чтобы сообщить новость им, но ко мне за это время так никто и не явился.
Очухивался я постепенно, медленно гарцуя на волнах боли, словно какой‑то сейфер. Иногда приступы были такими мощными, что натурально выл!
Тут же рядом оказывалась немолодая медсестра, пыталась засунуть таблетку мне в рот, но мешали сведенные судорогой челюсти. Тогда женщина ласково гладила, уговаривала, как маленького ребенка.
– Ну что ты, дорогой? Ну потерпи, сейчас станет легче.
– Ног‑га… болит…
В глазах медсестры было море сочувствия, но тогда я еще не знал всей правды. Просто тонул в белом беспамятстве препаратов, чтобы утром выныривать в огненном озере боли.
Однажды проснулся от смутного беспокойства. Еще не осознав, что конкретно случилось, попытался сесть. Тело моментально пронзила игла настолько лютой боли, что меня затрясло. Пришлось повторить попытку только минут через двадцать. Удалось, и я дрожащими руками откинул одеяло…
Хотелось кричать! На этот раз уже не от боли, а от того кошмара, что открылся моему взгляду! Кричать так громко, как никогда раньше! Но горло перехватило, продохнуть невозможно, не то что орать. Только колотило в груди что‑то, било, словно вот‑вот разорвется нечто, то ли сердце, то ли…
Словно почувствовав, в палату вбежала медсестра. Крикнула в коридор, зовя на помощь. Меня попытались уложить, разогнуть руку для укола. А я мог лишь тупо спрашивать:
– Где… где моя нога?.. Почему ее нет? Где моя нога?..
И новый полет в белые туманы химического лимба…
– …Мы извлекли из вашего тела несколько пуль, – продолжал доктор. – Одна раздробила правое колено, вторая бедро. Третья застряла в позвоночнике. Именно она и послужила причиной… Конечно, есть надежда, что все образуется, и вы все же сможете… хоть на костылях… Поймите, в двадцать первом веке ресурсы человеческого организма все еще остаются для врачей загадкой, но…
Да. Этому молодому врачу не позавидуешь. Сообщать пациенту такое…
Я слушал его с каменным лицом. Вот, значит, что мне пришлось пережить за это время? Реанимация, меня чудом вытащили с того света. Ранение в грудную клетку и левое плечо (оба пустячные, но крови я потерял много). Особенно много проблем доставили колено и позвоночник.
– Ногу пришлось… – сказал врач, и замялся.
Отрезать. Ампутировать. Да и зачем она мне с раскуроченным наглухо коленом? Он же сам сказал, что мое дело швах. Капец мне, точка, мать ее за ногу… за ногу…
И это я выслушиваю в двадцать пять лет!
– Ко мне кто‑нибудь… – спросил я, но не выдержал, и замолк на полуслове.
В горле возник ком. И, с удивлением даже для себя, я вдруг ощутил, как по щекам текут горячие слезы…
4 
Ко мне никто не приходил. Точнее, пришла как‑то девушка (Анька?!), но, выслушав лечащего врача, ушла, не оставив ни контакта, ни имени.
– Как она выглядела? – спросил я.
Медсестра, меняющая подо мной постель (эта унизительная процедура теперь стала для меня сущим, но повседневным кошмаром!), пожала плечами.
– Красивая. Высокая. Блондинка.
Аня…
– Да зачем оно тебе надо? – отводя взгляд, спросила медсестра. – Дура она, и забудь.
– Почему дура? – упрямо возразил, даже как‑то наслаждаясь самоистязанием. – Ее можно понять. На кой черт ей теперь такой обрубок мяса, как я?
Медсестра посмотрела мне прямо в глаза. Я не выдержал ее искреннего сочувствия, эта жалость жгла, жгла, черт подери, как раскаленный металл!
– И ты дурак, – прошептала она со вздохом. – Но у тебя еще все будет хорошо, мальчик. Я верю.
Стыдно, но я зло рассмеялся и ответил что‑то матерное. Впрочем, эта немолодая женщина виду не показала, что обиделась. Молча закончила работу, подстелила новую пеленку и ушла. А я закусил кулак до крови, до ломоты в зубах, и тихо выл по‑звериному… и дело было не в том, что боль вернулась, и уже тем более не в том, что Анька предала. Нет! Казалось, что и без того тесная палата сужается, душит, вот‑вот раздавит!
А у меня больше нет ни единого шанса спастись.
5 
Когда настало время выписки, свершилось странное чудо. То ли страна у нас стала такой богатой со своей бесплатной медициной, то ли еще что, но дикий счет в триллион рублей мне вручать не стали. Оказалось даже, что в мое распоряжение теперь поступает вполне сносное инвалидное кресло.
Едва увидел это сиденье на колесах, – закрыл глаза и прикусил губу. Так, чтобы никто больше не видел, что именно я на самом деле чувствую. Ведь отныне эта гребанная колесница со мной навсегда!
Обрубок, кусок человека, который даже задницу себе нормально подтереть не может!
Инвалид…
– Вас отвезет домой наш водитель, – сообщил доктор. – Удачи вам, Илья. От всего сердца.
6 
Прошла неделя. Неделя дождей, бессонницы и судорожного глотания антидепрессантов пополам с обезболивающими. Единственный визит мне нанесли полицейские. Они и в клинику проходили, но там им со мной разговаривать запретили.
Честно говоря, не особо запомнил, о чем беседовал со стражами порядка. А, когда они ушли, я вновь вернулся к ритуалу самоистязания.
Часами сидел напротив зеркала в прихожей, разглядывая свою физиономию. Отеки уже стали спадать, только синяки под глазами еще были отвратного черно‑желтого цвета. Я поправлялся. И все же было кое‑что другое, что уже никогда не вернется в норму – мерзкий, ненавидимый мною обрубок ноги. Уродливая насмешка судьбы!
7 
В телефонной трубке длинные гудки. Потом, наконец, на том конце провода раздается знакомый голос Ольги Ивановны.
– Алло?
– Здравствуйте, – говорю, – Аня дома?
Молчание. Черное проклятое молчание.
– Илья?
В голосе Анькиной матери уничижительная жалость и какое‑то неудобство, словно я прилюдно высморкался или испортил воздух.
– Здравствуйте, – повторяю. – Аня дома?
И вновь пауза. Через секунду голос Ольги Ивановны меняет тембр.
– Илюша, а ее нет. Знаешь, она ведь теперь учится в Москве, и…
Я кладу трубку. Я чувствую, что это ложь. Она мне врет. Но, странное дело, я ненавижу за это не ее, а себя.
На что я надеялся, кусок говна?! Анькины родители еще в девяностых звались новыми русскими, со всеми им положенными квотами, достижениями и регалиями в виде заводов, огромных поместий, гаража из пяти машин премиум‑сегмента. Теперь они бизнесмены, Ольга Ивановна стала знаменитой светской львицей, Аня же – для кого‑то выгодной партией, но суть от этого не поменялась.
На меня всегда в этой семье смотрели косо и с удивлением, как на забавное недоразумение. Сирота, пусть с приличным образованием, некурящий и непьющий, но зато бедный. А в наше время это все равно что бельмо на глазу. Издали видно.
Так с чего я решил, что между нами с Аней будет что‑то серьезное?
Нет, Аня права, что ушла. Мне двадцать пять; ей двадцать два. Что она будет делать с обрубком, который и в сортир не может сходить без посторонней помощи?! Я – тупой и наивный дебил.
С ненавистью крутанув колеса инвалидного кресла, я покатил в ванную. Где‑то там, помню, была веревка.
В груди давно возникло, а сейчас только увеличилось, что‑то черное, поглощающее, густое, как смола. Это черное зрело еще в больнице, но там его глушили лекарства, а теперь оно заполнило все внутри, оно сделало все вокруг незначительным. Это черное делало незначительным и бесполезным меня самого!
Горло и сердце стискивало нечто, что не давало нормально дышать, но дышать‑то и не хотелось больше!
Одержимый, я перекидывал крепкую финскую бельевую веревку через потолочную переборку. Квартира родителей в старом доме древней планировки, так что подходящих моей задумке мест хватало.
Сложно было только влезть на стол (табурет был слишком низким). Но тут на помощь пришли тренированные руки. Они ослабли, но не совсем.
А, когда я понял, что в скором времени и из рук сила уйдет, я вдруг зарыдал. Истово, злобно, без жалости к себе, а с отвращением, настолько сильным, что затошнило! Потому что понял: обрубок моего тела в скором времени станет еще и бессильной дряблой плотью…
Просунув голову в петлю, поправил узел на затылке. И без паузы оттолкнулся руками, прыгая со стола в черную бездну. Я там уже был. Мне не было страшно…

ГЛАВА 2. Претендент

1 
– Ага… приходит в себя!
Дышать было трудно. В горле саднило, жгло, словно мой спарринг‑партнер нанес в то место пару запрещенных приемов. О том, чтобы говорить, и речи не было.
Перед глазами плыло, словно в калейдоскопе, кружили цветные мухи. Наконец, я смог разглядеть силуэт человека. А спустя пару минут взгляд прояснился настолько, что можно было разобраться в ситуации.
Во‑первых, я лежу на собственной кровати. Инвалидное кресло неподалеку, срезанная петля валяется на полу.
Во‑вторых, рядом, развалившись на стуле, восседает незнакомый мужик. Вполне благообразный, подтянутый, с интеллигентным лицом и встревоженными глазами. За его спиной, где‑то в прихожей, трутся двое. Телохранители?
Увидев, что я пришел в себя, мужчина усмехнулся, хотя веселья в его глазах не было.
– Хочешь покончить с жизнью, парень, закрывай входную дверь на замок.
– Кх… – только и смог ответить я.
Но мужик понял.
– Кто я? Я… хотя нет, это не важно. Важно другое – кем я прихожусь той девочке, которую ты спас от охамевшего зверья. Понимаешь?
Еще бы…
Громко размешивая в стакане что‑то мутное, из кухни вышел еще один незнакомец.
– Это поможет, – сухо сообщил он. – Горло повреждено, но не критично. Мы успели вовремя.
Он помог поднять голову, поднес стакан к моим губам. Я послушно глотнул, по пищеводу потекло что‑то горячее, расслабляющее. Переждав, доктор велел сделать еще пару глотков. Опустевший стакан забрал, и, не дождавшись новых приказаний, удалился.
– Полицейские сказали, что ты очутился возле моего дома случайно, – не то сказал, не то спросил мужчина, когда мы остались наедине. – Это правда?
Я закрыл глаза. Несмотря на действие лекарства, внутри зарождалась неприятная дрожь. Адреналин от пережитого? Или страх, что все придется делать заново?
Отчаяние, как цыганское проклятье, медленно, но верно возвращалось, от него цепенело в груди и холодило кровь.
– Какая… – прохрипел я. – Какая разница…
– Это верно. Но ты спас мою дочь, Илья. Действительно спас… – Он помолчал, глядя куда‑то в сторону. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели, а голос дрогнул от злости. – Та мразь, которую ты задушил во дворе, не выпустила бы Варю живой.
Значит, действительно задушил? Хоть что‑то хорошее…
– Это ты оплатил… лечение? – говорить было все еще тяжело. Да и не хотелось, но, чтобы эти вот ушли, нужно было разговор закончить.
– Это меньшее из того, что я мог сделать.
– Спасибо. Теперь все?
Мужчина помолчал. Я открыл глаза, наткнулся на его внимательный взгляд. Казалось, он сейчас пытается принять какое‑то непростое решение.
– Ты хотел покончить с собой.
На это даже отвечать не нужно, но видимо от действия лекарства на меня вдруг напала болтливость. Немилосердно хрипя, спросил, кривя губы:
– А ты бы смог с этим жить?
Мужчина отвел взгляд, но меня уже понесло.
– Вот ты такой охренный тут: в костюмчике, дерьмом каким‑то брендовым несет, с бодигардами! А теперь представь, что нет больше всего этого! Представь, что теперь один! Да, на хрен, – один!!! По ночам просыпаешься из‑за того, что постель под тобою мокрая, а ты, тупой урод, с непривычки пеленку забыл подстелить! Да ты хоть раз пытался гребаный памперс поме… твою мать!!! Взрослый мужик, и…
Все вокруг размылось, чувства захлестнули!
Я что‑то орал, матерился, жаловался и проклинал! До тех пор, пока не выкричался до потери голоса. Закрыв от стыда лицо ладонями, просто взвыл. Но даже на этот вой сил не хватало…
В квартире наступила тишина. Пугающая, мрачная тишина.
Скрипнул стул. Я решил было, что все, визит окончен, но мужчина громко приказал:
– Все вон!
Подчинились без пререканий. Паркет скрипнул от шагов, мягко щелкнула входная дверь. Мы остались одни.
Некоторое время мой нежданный гость молчал, пристально глядя мне в глаза, потом спросил в упор:
– Скажи, Илья, и пусть из‑за этого вопроса я покажусь тебе конченым садистом, но… если бы еще раз… если бы ты вновь увидел, как это зверье мою Варьку…
Я отвернулся, страшась того гнева, что просыпался во мне при воспоминании о той драке, в которой все потерял. Прорычал:
– Тогда я бы не дал ему выстрелить! Успел бы первым…
Послышался горький смешок.
– То есть, ты даже не раздумывал о том, что мог просто сбежать?..
Вновь скрипнул стул. Я услышал тяжелый вздох, словно этот странный мужик взваливал на плечи железные горы.
На этот раз молчание затянулось.
– Я задам тебе один вопрос, Илья. Он будет странным. Даже очень. Главное – поверь. Я задаю его серьезно, безо всякой поддевки… Ты мне веришь?
От его тона в груди похолодело, сердце екнуло. Я пораженно вскинул глаза.
– О чем ты…
Не отводя взгляда, мужчина внятно и четко произнес:
– Если… если уж ты серьезно решил, что жить не хочешь… Ты парень решительный, я уже понял: только мы уйдем, как все повторится, да? Ты довершишь то, что начал. Я прав?.. Погоди, не перебивай, я еще не закончил. – Он помолчал. Удостоверившись, что я вновь слушаю, продолжил: – Я… могу сделать так, чтобы ты вновь смог ходить.
Губы не слушались, я выдавил:
– Позвоночник…
Мужчина отмахнулся.
– По‑настоящему ходить! Не на костылях или с протезами. На своих двоих. У тебя будет все, как прежде, но с одной оговоркой.
– Ты шу…
– Поверь мне! Я могу это устроить. Однако ты больше никогда не сможешь… – Он выпрямился и жестом обвел комнату. – Ты больше никогда сюда не вернешься. Вообще никогда.
Я смял простыню в кулаках. Сердце тяжело забухало, в горле пересохло. Все это напоминало сон, странный сон со странными людьми.
– Твое слово, Илья? Променяешь старую жизнь на новую, с чистого листа?
Ответить я так и не смог.
Просто кивнул.
2 
Я не верил в происходящее, но это все равно было реальным!
Я пытался проснуться, но счастливый сон не обрывался, не смотря ни на какие щипки!
Больше мне ничего и никто не объяснял. Да, черт подери, этот мужик даже не потрудился представиться!
Просто гаркнул телохранителям, они вернулись, по приказу, заботливо, как ценную вазу, вытащили меня из постели и водрузили в кресло. Переодевать не стали. На мой вопрос про документы, высказанный по задумке с иронией, а на деле с заиканием от волнения, махнули рукой.
– Никаких бумаг тебе не понадобится.
Я вскинул взгляд. Мужчина напомнил:
– Или… или. Тебе решать, парень. Я повторю: обратно ты уже не вернешься. Новая жизнь, с чистого листа, опасная, однако это будет жизнь здорового человека. Или продолжишь эту… здесь и сейчас.
Звучало довольно зловеще, но… Что меня держит здесь?
Ничего. Вообще ничего. И если я могу начать заново, здоровым… какие могут быть сомнения?
В кресле меня выкатили на улицу, где ждали два внедорожника, пересадили на пассажирское сидение сзади. Никто не произнес ни слова. Так же молча, словно исполняя какой‑то ритуал, все расселись по местам и машины выехали со двора.
Замелькали улицы, а, когда мы миновали центр и выкатили на объездную, мне с извинениями нахлобучили на голову мешок.
«Что это все значит?!»
– Молчи и жди.
Я молчал и ждал.
Судя по тряске, машина съехала с ровного асфальта и теперь прыгала по колдобинам проселочной дороги.
И в этот миг я вдруг с горечью понял, что попался и поверил, как распоследний кретин!
Ходить смогу?! Ногу он мне вернет?! Да, Господи, что за бред сивой кобылы?! Какого хрена?!
Ведь все ясно же, как день! Не зря этот мужик так внимательно на меня смотрел! Не зря говорил про то, какой я решительный. Понял, что едва они смоются, как я немедленно повторю попытку! И на этот раз меня уже никто не выдернет из петли.
И вот, значит, он такой благородный, – козлина! – решил мне услугу напоследок оказать? Подарить, так сказать, надежду?!
А самого в лес везут?!!
«Ведь пристрелят! Точно пристрелят!»
А ведь верно! Неизвестно, кому он на самом деле услугу оказывает! Какие у них там, у бандитов, дела, и кого я в том дворе придушил. Не зря ведь и менты меня не трогали! Все у них схвачено, все до последней ниточки.
И теперь, благородно добив меня, – конечно, из жалости! – этот тип еще и концы в воду сбросит.
Ну, конечно! А я… эх, дурак простой, поверил! Развесил уши, как болван наивный…
– Долго еще? – спросил я злобно. – Почему здесь меня не прикончить? Зачем так далеко ехать?
На секунду показалось, что сейчас услышу нечто важное, но мне лишь повторили:
– Молчи и жди.
– Да пошли вы к такой‑то матери, – прошептал я, и засмеялся с горьким отчаянием.
3 
С мешком на голове ехать не слишком приятно. Однажды я попробовал его стащить, ведь семи смертям не бывать, а одной уж точно не миновать, но мешок быстро вернули обратно. И добавили:
– Провернешь это еще раз, и вернешься домой. Ясно?
Ошалелый от того, что удалось увидеть, я кивнул.
За тот миг, когда смог осмотреться, отметил пораженно, что едем действительно по простой земляной дороге. Но метрах в двадцати слева тянется высокое проволочное ограждение с колючкой поверху и знаками, что забор под напряжением. Часто расставлены вышки, в сухом белом свете курсируют несколько патрулей с собаками, вдали темнеют одноэтажные ангары.
«Куда меня везут?!»
Затем странности стали происходить чаще. Машины трижды проходили досмотры. Все, кроме меня, выходили наружу, доносились обрывки фраз. Речь шла о каких‑то пропусках, государственных объектах и незапланированных визитах.
«Бог ты мой! – Я с дрожью ощутил, что надежда возвращается. – Что это?! Секретная база ФСБ?! Инопланетян?! Куда меня… во что я вляпался?!»
На последнем КПП наружу вытащили и меня. Пока со щелчками раскладывали кресло, охранники держали меня на руках, потом усадили. Мешок не снимали, наоборот, кто‑то умело положил мои руки на подлокотники, приковал наручниками.
То ли от ночной прохлады и странного оживления вокруг, то ли от надежды, что чудо действительно произойдет, но я впервые за долгое время воспрянул! Вдыхал полной грудью пахнущий озоном и хвоей воздух, жадно вслушивался в бряцание оружия и скупые команды.
– Илья…
Я отшатнулся, когда знакомый голос возник слишком близко от моего уха. На плечо легла рука, сжала ободряюще.
– Теперь мы с тобой расстаемся.
– Погоди, а как же я?!
– Доверься мне. Эти люди сделают все, что нужно… Спасибо тебе…. Черт, я не знаю, как сказать правильно. Все слова такие мелкие, пустые. Ты спас мою дочь… Ты спас и мою жизнь тоже, потому что без Вари и не жизнь вовсе… Понимаешь? Как мужчина – должен понимать. Не уверен, что делаю все для того, чтобы вернуть тебе долг сполна, но… теперь уже поздно. Удачи тебе там. Удачи, парень!
– Где «там»? – спросил я взволнованно. – Что…
– Увозите.
– Эй!
– Молчать, претендент!
– Что‑о? Я не…
– Молчать!
Меня куда‑то повезли. Я задергался от предчувствия чего‑то неотвратимого, пугающего. Наручники врезались в запястья, но боли я не замечал. Казалось, я сейчас целиком состоял из вопросов, но отвечать на них никто не собирался.
– Куда вы его?
– В девятый ангар. К Установке.
– А документы?
– Распоряжение уже пришло. Все бумаги в порядке.
– Тогда работаем. Завози.
Зашуршали открываемые ворота, кресло покатили по ровной бетонной поверхности. Судя по обстановке, теперь мы были в каком‑то ангаре. Я услышал далекий гул. И с каждой секундой он становился громче.
Волосы на руках встали дыбом. Я ощутил, как безумно наэлектризовано это место. Приближающийся треск пугал. Что это за трансформатор‑то такой?!
Плечо крепко сжали.
– Не дергайся! – предупредил суровый голос. – Иначе будет больнее.
Не дожидаясь ответа, быстро отстегнули наручники. Меня бросило на спинку кресла, когда его вкатили наверх по какому‑то пандусу. Впереди возник яркий свет, который проникал даже сквозь плотную мешковину.
Гул теперь был настолько громким, что для того, чтобы я услышал, им пришлось кричать:
– Готово! Мы на месте!
– Ч‑что?..
– Начинайте процедуру!
– Я не…
Кресло вдруг резко накренилось вперед, меня буквально вытряхнули. И я заорал во всю глотку, падая куда‑то в ледяную оглушающую пустоту…

ГЛАВА 3. На той стороне

1 
Хлопок! Удары молний! Лютый мороз и свет!..
2 
[…соединение установлено]
[телеметрия получена]
[объект в системе]
[загрузочная секвенция завершена]
[синхронизация]
[…….]
[активация]
…Удар был внезапным!
Я рухнул в грязь, в плече заныло, едва сустав не вывернуло. Свет и электрический гул исчезли.
Перевернувшись на спину, я содрал с головы осточертевший мешок. Тут же закашлялся, когда в горло попала вода.
Ливень! С ночного неба бьют тугие струи ледяной воды, ни зги не видно.
– Где я?!
Мой охрипший голос потонул в шуме дождя.
– Эй! – простонал я. – Черт побери! Поднимите меня!!!
В ответ только шелест ливня.
Да что с ними со всеми такое?! Блин! Какого дьявола?!
Сердце все еще истово колотилось, я дышал мощно и часто, фыркал от воды, и никак не мог поверить, что все закончилось именно так.
Как?..
Сколько времени прошло? Когда именно меня выбросили на обочину, как мусор? В памяти только свет и гром. Больше ничего. Неужели провалы? Но не помню ни уколов, ни таблеток. Может быть, галлюциногенный газ? Ну, это похоже на правду.
Из груди вырвался нервный смешок. А спустя секунду я прямо‑таки захохотал, давясь водой.
Вот так приключение, мать его! Вот так приклю…
Перевернувшись набок, облокотился на локоть. Все еще фыркая от смеха, встал на колени и поднялся…
На ноги!!!
Мир качнулся, я брякнулся задницей прямо в лужу, разбрызгивая грязь. Несколько секунд тупо таращился на свои вполне настоящие голые ноги! Дрожащими руками ощупал, не в силах поверить, что это не мираж, подвигал пальцами ног.
– Мамочка…
Чувствую!!!
Чувствую, черт подери!
– Они… – прошептал я потрясенно. – Настоящие…
По щекам потекло, и это был отнюдь не дождь. Когда это я успел стать таким слюнтяем?.. Однако ничего с собой поделать не мог, да и, откровенно говоря, не хотелось! Это было… чудом?! Да пес с ним, как это назвать! Но мои ноги…
[тестирование профиля завершено]
[анализ личности завершен]
[высшая нервная деятельность в норме]
[активация режима истории…]
[объект разблокирован для взаимодействия с миром…]
Глаза резанул слепящий свет. Над дорогой взмыл по дуге белый шар, оставляя синий дымный след.
Я вскинул голову. Что это за световая ракета такая? Не падает, а плавно движется по кругу, да и сам шар большой, размером с голову.
– Что…
Шум дождя прорезал яростный лай. Влажная тьма изрыгнула три массивные тени, они ринулись ко мне. Я в испуге дернулся, прямо на заднице отползая с дороги. Огромные псы взвились на дыбы, из раскаленных пастей вырываются облачка пара. Еще мгновение, и эти желтые, чудовищно острые клыки начнут рвать мою плоть, с урчанием захлебываясь кровью!
Быстро‑быстро работая руками и ногами, я отползал, пока в спину не уперлось что‑то твердое. И только сейчас до меня дошло, почему псы скачут на месте, а не бросаются рвать меня в клочья – длинные толстые цепи! Псов удерживает кто‑то, там, в темноте.
– Далеко не ушел, да, ублюдок?
Злорадный голос раздался откуда‑то сзади и сверху. Я быстро поднял взгляд. И…
Каким‑то чудом увернулся от летящего прямо в челюсть кулака!
Тут же кувыркнулся в грязи, вскочил на ноги.
– Шустрый урод, – с уважением процедил мужик. – Но мы и не таких ломали.
Белый шар кружил над дорогой, освещая все неровными всполохами – будто рядом работали дуговой сваркой.
Из пелены ливня выскочили еще двое. Все одеты странно: грубая одежда из кожи, какие‑то тулупы, кафтаны или хрен его разбери, что за фуфайки! На лицах балаклавы из мешковины, на каждой дыры для глаз и рта, а сама ткань покрыта угольным узором, изображая паутину.
Чувствуя, что от такой быстрой смены обстановки начинаю сходить с ума, я примирительно выставил руки. Прохрипел:
– Ребята, вы меня с кем‑то спутали, ей‑богу, я…
В затылок дохнуло грязью и застарелым потом. Подкравшийся мужик ловко обхватил за плечи.
– Держу!!! – завопил прямо в ухо. – Хватайте его!
Да вы смеетесь?!
Я резко осел вниз и назад, затем так же резко оттолкнулся ногами. Мужик не устоял, брякнулся на спину, я бухнулся сверху.
Еле‑еле успел откатиться, как троица с мешками на мордах налетела, собираясь смять и задавить.
Первый же удар я пропустил. Носком твердого, будто из дерева, сапога едва не сломали ребра. Боль ожгла, но она же и прочистила мозги, в груди вспыхнула здоровая злоба.
«Ну, уроды, сейчас посмотрим, кто кого…»
Прыжок назад, поймать руку ближайшего, и, как в безбашенной дворовой драке, делаю пару шагов назад и в сторону, увлекая за собой противника. Ничего страшного, но равновесия он не удержит, кубарем полетит оземь, а мне тем временем с оставшимися будет легче разобраться.
– Вали его!
И вновь увернулся чудом! Ловко брошенная сеть влажно чавкнула, попусту угодив в лужу.
– Стоять!
Рядом оказался второй мужик, замолотил умело и яростно. По локтям било, словно молотом, кости заныли. А тут еще третий норовит зайти с боку, в его руках дубина.
Черт подери!
Зарычав, я прыжком сорвал дистанцию. Врезался в мужика, двинул коленом в пах. У того глаза прямо через дыры в мешке полезли. Я сразу отпрянул, в сантиметре от плеча свистнуло, мужик с дубиной охнул, промахнувшись. Не теряя времени, двумя руками схватил его балаклаву в том месте, где должны быть уши, крутанул, обдирая и уши, и волосы, так, чтобы смотровые дыры оказались на затылке. Мужик заорал от боли, слепо ударил в пустоту, а я от всей души пнул ногой ему под зад.
– Спускайте псов!!! Убейте сукина сына!
Не вовремя поднялся первый, грязный и злой. В кулаке тускло сверкнуло – кастет!
– Никаких псов! – прорычал, скаля зубы. – Кому нужен дохлый ублюдок?
Подле него стал тот, кто пытался поймать меня в захват. В его белых от бешенства глазах ярость и смерть.
– Дохлый никому не нужен, но покалечить‑то можно?
– Только не критично.
Оба кинулись синхронно, как по команде. Удары посыпались жестокие, без задержки, так забивают до смерти, упиваясь кровью.
Пару мгновений удавалось отмахиваться. Одному славно двинул в челюсть: под пальцами хрустнуло – мужик опрокинулся, давясь кровавой юшкой и осколками зубов.
[анализ показал завышенные начальные характеристики]
[начинаем калибровку профиля…]
Что‑то случилось. Что‑то странное, на уровне ощущений…
Новый удар я успел заметить, но вот среагировать отчего‑то не успел. Ноги вдруг подогнулись, а мой неумелый блок пробило, будто из рук ушла вся сила!
От удара кастетом по ребрам жахнуло так, что болью оглушило. Волна огня прошла по телу, я упал на одно колено, ловя ртом воздух.
[калибровка успешно завершена]
[личностные характеристики обнулены]
[…….]
[Добро пожаловать в систему!]
[Мы ценим ваше участие!]
Я все еще пытался барахтаться, но первый же удар дубиной по спине свалил. Я упал лицом в грязь, хватанул воды. Сверху мгновенно насели, заламывая руки.
– Веревку! Веревку давай, болван!
– И ноги! Ноги не забудь!
– Вот так… ага, теперь мы его, сволочь…
Потом, кажется, били уже сапогами, лежачего, но финал поединка я, хвала богам, пропустил…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НА ДНЕ

ГЛАВА 1. Изгнанник

1 
В бок мощно впечаталось что‑то твердое, я охнул от жгучей боли!
С трудом получилось раскрыть заплывшие после вчерашней драки глаза. Оказалось, меня банально пнули сапогом по ребрам, как шелудивого пса, который развалился на дороге.
– Осторожнее, Дик! – предупреждающе гаркнул кто‑то. – Калеку никто не купит.
Дик, потный детина с мешком на голове, что‑то хрюкнул раздраженно. Сделал вид, что заносит ногу для нового удара, я сжался. Дик захохотал от удовольствия, но бить не стал, с видом победителя прошел мимо.
Я чуть расслабился, хотя и зря – тело немилосердно ныло. Болел каждый сантиметр плоти, словно я отработал боксерской грушей несколько недель кряду, а потом еще угодил вначале под жернова комбайна, после чего и мясорубку пережил.
Жутко хотелось пить, язык распух, губы потрескались.
[режим истории активен: формируется легенда вашего «рождения»]
Я замер… что это?
Слова, звуки, сообщения – что за чертовщина?..
Вижу эти ярко‑зеленые строчки на периферии зрения, так мелко, что и взгляд не сфокусировать, но почему‑то успеваю прочесть и запомнить. Как так?
Я подвигал глазами – строчки оставались примерно в одном месте: в левом верхнем «углу».
Будто в очках дополненной реальности, их вижу лишь я, и…
[‑ ВНИМАНИЕ – ]
[пока вы находились в беспамятстве, произошли некоторые изменения вашего статуса…]
[показать логи статус‑чата?]
Мысли путались, а для предположений еще слишком рано. К счастью, я из нового поколения, для которого Интернет – это лишь часть жизни, высокие технологии не пугают, чем бы они на самом деле не являлись. В конце концов, даже магия может быть всего лишь талантливо настроенными спецэффектами.
– Показать, – приказал одними губами.
[вы в плену]
[вы истощены]
[выносливость снижена до 5 % от нормы]
[вы испытываете сильную жажду]
[внимательность снижена до 10 % от нормы]
[вы испытываете лютый голод]
[сила снижена до 10 % от нормы]
[вы травмированы: ушибы, ссадины, растяжения, переломы ребер, сотрясения]
[ловкость снижена до 5 % от нормы]
[потери здоровья: до 2,5 единиц в час]
Надо же, как у меня все хреново…
С трудом проморгался, голова шла кругом, да и зрение подводило: то возникала болезненная резкость, то все расплывалось.
Меня покачивало. Я сообразил, что лежу на грязном, воняющем кровью и мочой деревянном помосте… а, нет, это не помост. Это дощатый пол телеги. И она, – я бросил осторожный взгляд наверх, – это крытый дырявыми шкурами фургон. Полог опущен, через дыры в шкурах пробиваются лучики света. Слышится лошадиное фырканье и позвякивание сбруи.
«Надолго же меня вырубили… куда мы едем?»
Я попытался перевернуться, на запястьях зазвенело.
Кандалы?..
Да, они, родимые. И на ногах тоже. Более того, цепи соединены между собой еще одной – поперечной, которая намертво крепится к полу фургона: ни рук поднять, ни выпрямиться. У пса и того поводок длиннее…
Снаружи послышался резкий окрик, звякнуло железо. Ответ возницы я не разобрал, словно тот прозвучал на незнакомом языке.
[‑ ВНИМАНИЕ – ]
[формирование истории завершено…]
[загрузка мнемонических файлов…]
[…12 %…38 %…52 %…67 %…91 %]
[загрузка завершена]
[воспроизведение…]
Все исчезло!
Замелькали картины, настолько яркие и живые, что забыл дышать!

* * *

…Небольшое поселение на склоне высокой горы, чья вершина прячется в облачной бороде. Везде ошеломительная свежесть и зелень, а ручьи настолько чисты, что вода в них едва ли не целебная. В селении всего‑то полторы дюжины домов, вокруг частокол из бревен, в центре крохотная площадь, но оно гордо зовется городом.
…Запах прогорклого жира и дыма из очага. Полутемное помещение с низким потолком: стены из камня, сверху бревна, укрытые дерном.
Вижу низкий, но длинный стол. За ним собрались все двадцать три старейшины моего Рода. Мужчины и женщины, которые по праву опыта и возраста получили право судить.
Судить…
Да! Меня именно судят!
Вот он, – рыжий здоровяк с настолько густой бородой, что ее пришлось завить в три толстых косы, – вождь! На меня старается не смотреть, но чувствуется, что скрежещет зубами. Огромные кулаки его свирепо стиснуты, на скулах играют желваки.
В чем я виноват?..
…Стремительный горный ручей… нет! Это река! Глубина не больше полуметра, однако течение столь велико, что ледяной поток сбивает с ног!
Я на берегу реки. Рядом парень, лет двадцати. Он красив, действительно по‑мужски красив: широкие плечи, узкая талия, серые глаза и густые рыжие волосы. В нем чувствуется неудержимая энергия, страсть жить и сокрушать препятствия.
Парня зовут Греп. Он мой лучший друг, про нас говорят, что не разлей вода. Когда мы вместе, то выигрываем любое состязание на празднике Молодой луны, а уж на кулаках в День Рода против нас не выходит никто.
Но сейчас Греп суров и молчалив. Губы поджаты, глаза сверкают.
Мы поспорили. Крепко поспорили. До ссоры с обвинениями, едва до кровавой драки не дошло. Почему?..
…Девушка…
Брюнетка с черными волосами и неземными глазами цвета молодой травы. В этих глазах чувствуется опасность и хитрость, но в них же есть и обещание подарить мужчине нечто такое, чего от других женщин он не получит никогда.
При виде этой девушки хочется забыть обо всем. Только чтобы быть с нею рядом, я готов продать душу злобным ведьмам Каменных холмов.
Мы встретили черноволосую красавицу во время охоты. Едва увидели, – и сразу молодой олень был забыт, хотя шли по его следам несколько часов.
Мы окружили красавицу, наперебой затараторили, будто сопливые мальчишки, хвастаясь подвигами. Расправив плечи, показывали мускулы, соревновались, кто лучше стреляет из лука.
Девушка слушала внимательно, бросая игривые взгляды из‑под веера пушистых ресниц, загадочно улыбалась.
Наконец, с хохотом спросила:
– И кто же из вас сильнее?
Ее хохот – как дождь из серебряных монет! Ничего прекраснее в жизни не слышал. Сердце захлебывается от обожания и страсти!
– Ходят слухи, что один из вас хвастался, будто смелее своего друга!
Мы даже не пытаемся думать: откуда же в глухом лесу взялась такая красавица? Откуда она столько знает о нас? Мы пьяны ею…
Но после ее вскользь оброненных слов кровь бросается в голову. Теперь сердце захлебывается от гнева. Неужели мой друг и вправду такое сказал?! Он меня предал! И мы решили выяснить раз и навсегда, кто трус, а кто отважный мужчина. И пришли к самому опасному месту в округе.
…Берег горной реки.
– Я пройду первым! – кричу.
– Нет я! – орет Греп, сжимая кулаки.
– Я!!!
Готов отдубасить друга за право доказать красавице, что смогу безо всяких сомнений перейти самую свирепую реку Синих гор. Я отважней, ловчее и сильнее всех!
Но Греп хитрый. Он решается на обман и бросается к реке.
– Стой!!! – ору, едва не срываясь на возмущенный мальчишеский визг. – Подлец!
Но Греп уже ловко скачет по камням. Прыжок, другой, и вот он уже на середине реки! Он хохочет от счастья, что именно ему досталась эта честь быть пер…
– Греп!!!
Друг поскальзывается. Не успевает и вскрикнуть, как пенный поток утаскивает его, ломая кости и обдирая кожу о подводные валуны.
– Гре‑е‑еп!!!
На моих плечах четверо, не дают броситься вслед за другом, хотя бы попытаться помочь! А спустя мгновение уже нет и следа пролитой крови. Река жадно смывает все…
…Старейшины поднимаются из‑за стола. Не глядя на меня, стучат кулаками по столу. Бум‑бум‑бум‑бум.
Вождь тяжело встает: отважный воин и сильный мужчина, но теперь он сломлен, на его плечи будто взвалили неподъемную ношу. Вождь, наконец, обращает ко мне суровое лицо: оно темным‑темно от горя, под глазами черные мешки. Греп – его гордость, единственный сын. И мне известно, что вождю уже успели наплести «доброжелатели», будто это я виноват в гибели Грепа, будто это я его то ли столкнул, то ли вынудил…
Но это правда лишь наполовину, спор действительно был, но все решал Греп самостоятельно, однако оправдываться сейчас выше моих сил.
Мой друг и брат погиб, а черноволосая женщина‑ведьма исчезла, словно ее никогда и не было. Исчезла с обидным язвительным хохотом: назвала дураком, и – «юрк!» в лесную чащу, только взметнулась желто‑зеленая юбка, да мелькнули оленьи копыта под ней. Но мне никто не поверит, что видел дриаду. Так что лучше прослыть убийцей, чем убийцей‑лжецом…
– Изгнание, – рычит вождь. И тут же шепчет с ненавистью: – Будь ты проклят, Дарк…
…Поросшие пышной зеленью горные склоны удаляются. Я ухожу, чтобы больше никогда в жизни не увидеть своих родителей, сородичей и отчий дом.
Путь мой был долог. Ушла весна, минуло лето. Я прошел два или три королевства, пока не оказался на краю этой страны. И в одном из местных трактиров проклятье отца Грепа, наконец, настигло меня.
Пришелец, – а пришельца из дальних земель во мне легко угадать, – всегда вызывает повышенное внимание у лихого люда. Подговорив разносчицу в трактире, разбойники подсыпают мне в пиво дурман‑травы.
…Я прихожу в себя уже ночью, на тракте. Я полностью голый, грабители не побрезговали даже портками, и, конечно, нет и следа кошеля, заплечного мешка и простенького меча, который удалось купить на скудные сбережения (ведь фамильный клинок, конечно, пришлось оставить дома – негоже изгнаннику носить такое оружие).
Валяюсь в грязи под дождем, пытаюсь встать, и вдруг ночь прорезает ослепительно белый шар Ловцов, я слышу приближающийся лай собак…

* * *

Бог ты мой!
Видения пропали, а я все лежу, забыв про возможность дышать!
Что это было?!
Так ярко, так… чувственно и живо! Все словно происходило со мною в действительности!
Но… будто и вправду ведьмы постарались! Лица! Что это были за лица!
Черноволосая красавица, дриада, ведьма из‑под Каменных холмов, рассорившая меня с другом, – она один в один Аня! Ошибки быть не может, это действительно Аня, моя девушка из того, настоящего мира!
Отличия есть, но они минимальны. Цвет волос другой, Анька блондинка, да и смеяться так восхитительно не могла, нет в ней столько природной женственности, но… это был ее образ!
А отец Грепа? Вождь горного племени, который изгнал и наложил проклятье – это же отец спасенной мною девочки Вари!
Невероятно… просто невероятно!
[ваша история сформирована, Дарк]
[вы – горец‑изгнанник, человек без прав и прошлого, позор своего Рода]
[ваш уровень развития: низший]
[ваше влияние и лидерство: 0]
[умения не развиты; специализаций нет; профессией не обладаете]
[наличность: 0; кредитоспособность: 0; вещей, экипировки и оружия нет]
[харизма: начального уровня, не развита]
[на вас оказывает влияние: квест «Проклятье отца, потерявшего сына»]
[справка*: действие квестового дебаффа случайно‑хаотическое; срабатывание и урон – случайные]
[справка**: этот квест имеет статусы «Эпический», «Уникальный»; подсказок, как снять проклятие, нет; дополнительных сведений – нет]
Обалдеть…
2 
Обдумать ситуацию более детально не вышло.
В самой обстановке вдруг что‑то изменилось, возникло напряжение и что‑то такое, отчего сердце забилось тревожней. Я ощутил, как фургон пошел медленней, послышались голоса, и тон переговоров теперь нельзя было назвать спокойным.
А потом раздался крик возницы:
– Вижу Рудник!..

ГЛАВА 2. Невольничий рынок

1 
Снаружи царила суета. Кто‑то на кого‑то орал, другой оправдывался, третий радостно что‑то доказывал.
Дважды слышал, как мимо промчались всадники, их провожали ругательствами, дескать, совсем не смотрят, куда прут. Вдруг зашлись лаем псы, у меня мурашки пошли по спине, когда вспомнил их клыкастые раскаленные пасти. В ответ кто‑то заверещал, принялся умолять. Ему презрительно скомандовали: «беги!»
– Ну, Бертран, сколько поставишь? – послышался веселый голос.
– На этого червяка?! – возмутился второй. – И гроша не дам – трави так!
– Ох ты и скряга… Ладно. Митус, спускай собак!
Сердце екнуло и застыло, когда я понял, что именно там происходит!
Песий лай взвился на октаву, потом стал удаляться. В нем отчетливо слышался свирепый восторг и голод.
Чем все закончилось – не узнал. Воображение довольно живо обрисовало далекий жалобный крик, но не уверен, действительно ли его слыхал. Во‑первых, шума снаружи прибавилось; а во‑вторых, полог фургона откинулся, и ко мне сунулся Дик. Глаза его блестели, в расширенных зрачках плескалось радостное безумие.
В ладони Дика блеснул кинжал с кривым лезвием.
– Видишь это? – оскалился Ловец. – Клянусь собственной матерью, которую, видят Медные боги, я люблю больше всего на свете, что без промедлений перережу твою глотку, если вздумаешь бежать. Понятно? Кивни, ублюдок, если в состоянии понимать людскую речь!
Я кивнул, но, видимо, недостаточно убедительно. Дик, помедлив, решил для начала обезопаситься. И сделал это типичным для него способом: без замаха ударил ногой, коротко и мощно… раньше я бы легко увернулся, но сейчас мешали цепи, да и с ловкостью моею что‑то…
Меня швырнуло на спину, кандалы больно резанули кожу на запястьях. Подбородок горел от удара, а во рту стало солоно от крови.
– А теперь кивни еще раз, тварь!
Очень хотелось плюнуть прямо в этот исчерченный паутиной мешок на его башке, но вовремя заработали инстинкты. Боль слишком реальна, вот прям действительно слишком! И… довольно зыбкий, но все же неоспоримый аргумент: «вернуться ты обратно не сможешь», «жизнь с ноля, парень».
А у меня и так «с ноля» хреново получается, как у того танцора, да и кому понравится, когда тебя дубасят что есть силы? Нет‑нет, я не мазохист, уверяю! А проверять на собственной шкуре, что будет, когда силы окончательно меня оставят… нет!
Я быстро кивнул.
На этот раз Дик удовлетворился. Хмыкнув, прижал лезвие кинжала к моему горлу, а сам довольно неуклюже принялся крутить чугунным ключом в отверстии замка. Ясное дело, кандалы и не думал снимать – просто отцепил ту железяку, которая крепилась ко дну фургона.
– Помни – ты без Знака. Если сдохнешь, то навсегда!.. А теперь вставай, ублюдок!
Я успел вскочить быстрее, чем он ударил, двинулся к выходу. Цепи моментально натянулись, меня рвануло назад.
– Куда, тупая тварь?! Я разрешал?
Я стиснул зубы от боли. Рывком кандалы разорвали кожу, по запястьям потекло горячее, липкое. Крови было неожиданно много. Видимо, это немного остудило пыл Ловца, он толкнул в спину.
– Пшел! И чтобы без глупостей!
Честно говоря, обстановка стала действовать угнетающей. Где‑то в душе возник липкий страх, меня начало колотить. Я привык сражаться, привык отвечать на агрессию достойно, а сейчас, как баран на бойне!
Я приблизился к выходу. Кто‑то снаружи помог: отдернул шкуру полога, я спустился по скрипучей деревянной лестнице. В ногах был отвратительная слабость, они дрожали, будто я перевыполнил план в качалке раза в три: мышцы были, но сил в них не осталось.
Белое солнце ослепило, я зажмурился. Вокруг шум и гам, звенит железо, фыркают кони. Отовсюду вонь разгоряченных и давно не мытых тел, ко всему примешивается дух дикого зверя и стальной привкус свежей крови.
– Дик, вывел ублюдка?.. Ага, сюда его!
Вновь рванули цепь, от неожиданности я упал. По коленям ударило: желтая земля утоптана до твердости камня! Сколько же здесь людей ежедневно бывает?!.
– Быстрее! Сейчас регистраторы придут!
– Вставай, ублюдок!
Новый рывок, и кандалы распороли кожу сильнее, я взвыл от боли. Рядом пронеслось что‑то черное, взмыленное, у лица щелкнуло, будто в миллиметре от носа захлопнулся капкан‑медвежатник! Меня обдало зловонием и жаром.
Я отпрянул поспешно, даже отпрыгнул! Брякнулся на задницу, рядом оглушительно захохотали. Я не обращал внимания, сердце колотилось, как пойманная птаха. Несмотря на жару, по спине лил холодный пот! Один из Ловцов, хохоча от удачной шутки, оттаскивал за поводок здоровенного пса, жуткую помесь бультерьера и быка.
– Хочешь к нему на ужин? – проревело над ухом. – Нет? Тогда вставай!
Впервые я засомневался, а такой ли уж бескомпромиссный был мой выбор в пользу возможности бросить все и начать заново?..
2 
Прикрывая окровавленными ладонями хозяйство, голый, грязный, избитый донельзя, я плелся на цепи. Перед глазами кружилось, водоворот событий давил, лишал возможности думать.
Народу вокруг было невероятно много!
Куда ни глянь – везде сухая, без травинки, земля. От топота десятков сотен сапог в воздухе висит желтая пыль, забивает глотку.
Неоднократно видел других Ловцов. Они бросали оценивающие взгляды на конкурентов, некоторые обменивались приветствиями, другие гордо отворачивались. Регулярно замечал местных охранников. Эти одеты однотипно: красные штаны и белые рубахи под легкой кожаной броней. У одних на поясе ятаганы и дубинки, другие вооружены плетями. Шлемов на страже вовсе не было. Скорее всего просто из‑за жары.
Один такой подбежал суетливо к фургону, гаркнул:
– Кто такие?
Дик ответил:
– Ловцы Маркуса!
– Не слышал… кого привезли? Людей? Сколько их у вас?
– Пятеро мужчин. Все ублюдки без Знака.
– Другие к нам не попадают, – отмахнулся стражник. Затем указал: – Ведите туда. Запишитесь у писаря, а ублюдков отдайте на осмотр, если…
– Знаем, доблестный воин. Не первый раз подобный мусор привозим. Поможешь хорошим людям? – Из рук Ловца к стражнику перекочевала монета. – Ждать не хотим, устали, как черти!
Стражник оглянулся, монету мгновенно сунул за ремень. Махнул рукой.
– За мной.
И вновь меня потащили, теперь я старался не отставать, запястья только‑только прекратили кровить. Шел, а у самого лихорадочно работали мозги.
Что это за Знак такой, который вот уже второй раз упомянул Ловец? И почему люди без такого Знака становятся ублюдками? В конце концов, что ждет меня здесь, и как я смогу развиваться, или, хотя бы, вырваться из плена?! Меня уже натурально тошнит от всего этого цирка! Хочу одного: отоспаться, поесть, и воды… воды побольше! В глотке один песок и…
– Отпустите меня, сукины дети! Пусти, урод!
Я оглянулся. Желая поглазеть на бесплатное развлечение, мои конвоиры тоже замедлили шаг.
– Пусти, мразь! Пусти!!!
Метрах в десяти от нас бьется на длинном поводке девчонка, лет двадцати. Одета в грязные лохмотья, босая, простоволосая, ее каштановые кудри сейчас слиплись от грязи. Видно, что она измучена, но в глазах сверкал гнев.
Ее конвоир захохотал, рванул поводок. Девчонка захрипела, рухнула в пыль. Выпятив зад, попыталась подняться, демонстрируя строптивый норов. Парочка Ловцов из толпы не упустили случая, звонко шлепнули девчонку по попе, чем вызвали новый взрыв хохота.
– Руки прочь! – весело заорал ее «хозяин». – Мы эту киску обещали довезти в целости и…
– Тварь необразованная! – визгливо перебила девчонка, попыталась угодить плевком в конвоира. Не попала, тогда прошипела: – Гопник тупорылый! Выродок, да я…
Меня будто из ледяного душа окатило!
Это речь не местных! Я не эксперт, но говор Ловцов не включает московского акцента и типично русскоязычного жаргона!
Боги, да она же…
– Эй!!! – заорал я так, что даже озверевшие от жары псы перестали лаять. – Ты откуда?!
Девчонка покосилась дико.
– Откуда ты?! – повторил я, срывая голос. – Москва?! Питер?! Саратов?!.
У девчонки челюсть отвисла, а глаза стали большими‑большими.
В спину рубануло так, что позвонки хрустнули. Я рухнул на колени, ловя ртом воздух. Ловец склонился ко мне, обдавая вонью гниющих зубов, прорычал:
– Закрой пасть, ублюдок, иначе…
И тут девчонка, наконец, опомнилась.
– Москва! Москва, слышишь! Я – Рита! Я…
От хлесткой пощечины она рухнула навзничь, ее конвоир схватился за дубинку.
– Стой! – взвыл я от бессилия. – Сука!!! Не тронь ее, паскуда…
Однако сцена перестала быть интересной для зевак. Рывком меня оттащили, по ребрам ударило, вышибая из легких воздух. Я задохнулся от боли, перед глазами всколыхнулось багровое.
Краешком уплывающего сознания я слышал удаляющийся девичий крик, полный отчаяния:
– Меня зовут Рита! Рита! Откуда ты?!! Где ты…
И темнота…
3 
Отлеживаться не дали. И хотя я почти висел на руках конвоиров, Ловцы все же старались привести меня в чувство.
– Открой глаза, тварь! Ты нам нужен живым! Продержись еще хотя бы пару минут, а потом дохни на здоровье!
В одном я был с ними солидарен – держаться! Надо держаться! Дохнуть мне нельзя, дохнуть это просто фу‑фу‑фу!
Злость на окружающее безумие и жестокость помогла, сознание немного прочистилось. И как раз вовремя.
Я оказался рядом с палаткой, в которой сидел скучающий дедок. На его лице было написано отвращение ко всему вокруг и ко мне в частности.
– Ты понимаешь меня? – спросил он, даже не глядя в мою сторону.
Дедок опирался локтями на небольшой столик, держал в руке перо.
– Понимаю.
– Как тебя зовут?
– Иль… гм… Дарк.
– Ты уверен?
Что за тупой вопрос?..
А! Стоп! Регистрация?!
Не слишком ли поздно?! Черт, меня тут почти сутки убивали, и вот, наконец, решили зарегить в системе? Или, дьявол их побери, как тут все называется?
– Уверен. Дарк.
– Есть профессия?
– Нет.
– Специализация? Особые навыки?
– Нет.
– Владеешь ли колдовством?
– Нет.
Старик усмехнулся.
– Не повезло тебе, да? На самой низшей ступени, и уже угодил в ублюдки.
Я пожал плечами. Старик окунул перо в чернильницу, приготовился записывать дальше.
– Ты правда лишен Знака возрождения, как утверждают Ловцы?
Тут я замешкался.
– Э‑м‑м, уважаемый, я не совсем понимаю, что это.
Старик уронил перо, взглянул подслеповато.
– Ты не… не понимаешь?! То есть, ты хочешь сказать, что никогда не имел раньше собственного жилья?
– Имел, но меня… изгнали.
Старик просветлел лицом.
– Ну вот! Что ж ты мне врешь‑то? Значит, ты ублюдок и Знака у тебя нет.
Я обескураженно замолчал. Подумав, хотел задать новый вопрос, пока дают, но меня внезапно перебили:
– Закария, я не ослышался? Этот человек не знает, что такое Знак реинкарнации?
К палатке приблизился длиннобородый лысый старик в черной рясе. Лицо недоброе, взгляд колючий, глядит, будто потрошит.
Закария подобострастно кивнул:
– Не уверен, мэтр Любус, но что‑то такое этот ублюдок утверждал.
Я понял, что это мой шанс!
Обернувшись к старику в рясе, зашептал в отчаянии:
– Вы что‑то знаете? Где я? Помогите, я здесь только‑только…
И пораженно смолк.
Над головой мэтра Любуса вдруг возникла крошечная пиктограмма золотых весов. Их чаши покачнулись.
«Это какой‑то выбор?! – догадался я. Взмолился мысленно: – Давай! Давай же, старикан, прими верное решение!»
Моего лица коснулось дуновение ледяного ветра, послышался мрачный аккорд.
[‑ ВНИМАНИЕ – ]
[во время системного выбора актуализировалось «Проклятье отца, потерявшего сына»: ваша Удачливость достигает 0; ваша Карма получает ‑20 очков]
[персонаж делает выбор не в вашу пользу]
– Ты здесь впервые? – процедил мэтр Любус с таким видом, будто застал меня со своей женой в постели. Отвернувшись, приказал отрывисто: – Закария, этого ублюдка запиши в Обитель проклятых.
Старик едва не перевернул чернильницу.
– Этого?! Но ведь он не преступник! И ступень занимает низшую, ничего не…
Мэтр Любус фыркнул.
– Выполняй, старый дурак! Я уже видал таких ублюдков, которые ничего не помнят, ничего не понимают. Знаю, о чем говорю.
Он видал таких, как я?! То есть моя встреча с Ритой – не исключение?!
Лысый старик прошипел свирепо:
– Записывай‑записывай. Поверь, это не люди, а животные! И толку от них нет: говорят непонятное, работать не умеют, и ждать от них можно только беды! В Обитель проклятых его!
Теперь Закария не возражал. Принялся быстро черкать в книге.
[‑ ПОЗДРАВЛЯЕМ – ]
[процедура первичной регистрация завершена, Дарк]
[настройки Профиля разблокированы]
[набор опыта разблокирован]
[меню Репутации, Профессии и Статистики разблокированы]
Перед глазами замелькали иконки и сообщения, да столько, что я не успевал хоть в чем‑то разобраться!
[‑ ВНИМАНИЕ – ]
[у вас нет Знака реинкарнации]
[справка*: без постоянной привязки к Знаку реинкарнации весь получаемый вами опыт удваивается]
[справка**: будьте внимательны! Без активированного Знака реинкарнации, в случае гибели вы не сможете нигде восстановиться. Таким образом, ваша гибель станет перманентной]
Сердце екнуло, от страха в животе похолодело.
Перманентной?! Гибель станет?.. Н‑но…
– Шагай, ублюдок! – заорали в спину. – Отныне у тебя новый дом, ах‑ха‑ха‑ха!
Подоспевший стражник перехватил цепь у Ловца, дернул, уводя за собой. Я обернулся. У палатки регистрации несказанно довольный Дик получил от Закарии несколько монет, и растворился в толпе. Эта часть моей новой жизни, к счастью, завершилась.
Чего теперь ждать от новой?..
За пару минут мы прошли Рынок невольников насквозь. Я по мере возможности озирался, но больше ни мэтра Любуса, ни москвички Риты, которые об этом месте знали явно больше моего, не встретил.
Впрочем, довольно скоро мне стало не до того.
Я воочию увидел бездну…

ГЛАВА 3. На дно с ветерком!

1 
Толпа поредела, мы выбрались на свободное место. Впереди я увидел частокол и деревянные ворота, оббитые ржавым железом. Одна створка ворот приоткрыта, мимо часовых то и дело проводили рабов.
Почему‑то эти невзрачные с виду ворота производили угнетающее впечатление. Нет, не концлагерь, чьи фотки видал на старых фотографиях, но что‑то вроде, что‑то вроде. Смерть и муки под замком, скрытые простыми на вид заборами и воротами…
– Этого куда? – крикнул часовой моему конвоиру.
– На каторгу. Определили на нижние уровни, в Обитель проклятых.
Часовой бросил на меня удивленный взгляд, оглядел с ног до головы.
– Что‑то он не похож на бунтовщика или матерого убийцу.
Озлобленный жарой и собственной скотской работой конвоир огрызнулся:
– С каких это пор ты стал разбираться в ублюдках, Жар? Твое дело записать и пропустить! А мне нужно эту тварь вниз доставить. Сечешь?
Часовой пожал плечами, записал мое имя на пергаменте, от старания высунув кончик языка. Конвоир, не дождавшись окончания процедуры, потянул цепи.
– Вперед! Вперед, ублюдок.
Мне туда, за ворота, очень не хотелось, но теперь в моем восприятии слишком многое изменилось. Узнав о перманентной гибели (что бы это, черт подери, ни значило!), поневоле решил действовать осторожней. Тем паче, как сообщила система, профиль и его настройки разблокировались. Надеюсь, когда доставят на место, мне дадут время, чтобы во всем разобраться и прочесть все доступные гайды и энциклопедии. Иначе слишком уж хардкорно получается…
С полминуты мы шли по коридору, образованному двумя заборами. Он вел по очень длинной спирали. Я сообразил, увидев наверху часовых с копьями и дротиками, что это своеобразная «полоса жизни»: беглецы, если таковые здесь есть, будут вынуждены бежать по открытой местности, а на головы им полетит все, что умеет убивать или калечить.
Потом «коридор» резко сменил направление, мы прошли вторые ворота. И…
Замешкавшись, я едва не упал.
– Осторожнее, болван! – рявкнул конвоир, но без особой злобы. Чуял, что открывшаяся взгляду картина сбивает с ног не хуже доброго удара в челюсть!
Мы оказались перед громадным… нет, не так, – перед ГРОМАДНЫМ кратером!
В диаметре он, наверное, километра три! Дух захватывало при виде этой дыры в земле! Сколько же людей понадобилось, чтобы прорубить ее?!! Сколько народу здесь перемерло?!
Кратер уходил вниз на несколько десятков, а то и сотен уровней. Вдоль его стен протоптаны дороги по кругу, но ни одна не уводила на нижний уровень. Все сообщение между «этажами» велось по специальным лесам или подъемникам, у которых караулили десятки тяжеловооруженных стражников.
В стенах каждого уровня прорублены норы, в их тьме угадывались факелы и лампады. Кажется, там целые шахтные города!
Специальными механизмами, вроде древних подъемных кранов на рычагах и противовесах, поднимали на поверхность странный камень. Я успел заметить и белые, как сахар, блоки; и прозрачные, как стекло, розоватые полосы; и черные с красными прожилками плиты.
Внизу сновали люди, отсюда они напоминали оглушенных муравьев. Толкали тележки, ныряли и выныривали из нор. И при этом никто не поднимал головы, словно один вид чистого и свободного неба мог убить, как убивает долго голодающего человека сытный ужин.
– Не сильно‑то оглядывай, – посоветовал конвоир. – Это рай в сравнении с тем, куда определили тебя.
В его голосе мне почудилось сочувствие.
– Что же… – Мой голос против воли дрогнул. – Что же там меня ждет?..
Конвоир пожал плечами.
– Говорят, что ублюдки в Обители проклятых дольше недели не живут. Так что… если у тебя хватит духу, можешь прямо отсюда, пока за тобой принудительно Знак воскрешения не закрепили, с краю броситься.
Я с дрожью посмотрел вниз. И, несмотря на огромный диаметр Рудника, даже намека на дно не заметил. Лететь там столько, что… у‑ух!
Но…
– Если внизу мне дадут Знак реинкарнации, – проговорил я задумчиво, – как же тогда другие ухитряются погибнуть за неделю? Их не оживляют?
Конвоир оскорбленно вскинулся.
– Думаешь, я вру?! Дурень! Ублюдки не выдерживают, и сами к Ночным в лапы отправляются! А это куда хуже смерти.
Я покачал головой.
– Как знать… Но летать мне сегодня точно не хочется.
Конвоир сплюнул разочарованно. Видно, очень не хотелось ему со мной возиться. Раздраженно дернул цепь.
– Тогда чего встал, урод?! Двигай вперед!
«Вперед» – оказалось одной из многочисленных клетей у края кратера.
Дощатый пол, проволочная сетка вместо стен, и толстый, но гнилой от времени канат: вот и вся конструкция местного лифта. В свете непрерывно довлеющего над моей Кармой проклятья, кататься на этом выкидыше механики не хотелось от слова вообще!
– Внизу погибают за неделю, – быстро спросил я, – а сколько гибнет на этом вот аттракционе смерти?
Конвоир рявкнул:
– Закрой пасть!
Ага! И ему страшно! Вон, как побледнел.
– Слышь, браток, – позвал я громким шепотом. – Ну на кой тебе жизнью рисковать почем зря? Давай поступим, как цивилизованные люди. Отпусти меня, а сам иди с чистой совестью. А? Я ж ничего не сделал, просто…
Конвоир взглянул с ненавистью, указал дубинкой в сторону кратера.
– Еще раз такое скажешь, ублюдок, и я сам тебя столкну! И плевать, что придется за твою шкуру штраф в пару медяков оплатить – честь дороже.
Ладно, чего уж там. Но попытаться стоило…
– Куда ты его? – осведомился стражник у клети.
Я пораженно молчал, разглядывая воина. А разглядывать было что: он превышал мой рост минимум сантиметров на тридцать! А уж в плечах… боги! Это железная статуя, а не человек!
– В Обитель проклятых.
На этот раз на меня не стали удивленно коситься. Стражник просто ткнул пальцем в клеть.
– Садитесь.
Мы заняли место на хлипкой платформе, стражник махнул рукой. С диким скрипом клеть начала спуск. Мимо поползла желтоватая почва, мы проехали первый «уровень», затем второй. На нас никто из каторжников не смотрел.
Клеть покачивалась, скрипела, опускаясь. Стена кратера быстро темнела, в ней появились серые прожилки.
Я задрал голову, глядя на удаляющиеся небеса, проговорил задумчиво:
– Вообще‑то, довольно странно, что еще ничего не случилось, ведь меня прокляли.
Конвоир, и так от страха вцепившийся в поручни, покосился с ужасом.
– Что ты несешь?
– Не веришь? Ну, как знаешь.
Конвоир громко сглотнул. Спросил быстро:
– А кто тебя проклял?
– Не важно, но прокляли серьезно. Некоторые со мной даже разговаривать не хотят – сразу какая‑нибудь гадость случается. А ты… видать, тебе что‑то уготовано, раз со мной в этой халупе спускаешься.
Конвоир побелел и затрясся.
– Что ж ты раньше не сказал, ублюдок?! И что мне теперь делать?! О, Медные боги! Я только женился. У меня…
Я рассмеялся злорадно.
– Да ладно тебе! Шучу… ну, почти шучу. Ничего страшного не…
Сверху что‑то громко лопнуло, клеть покачнулась! Я вскинул взгляд, и по нервам ударило: толстый канат расползался на глазах!
– Твою мать!!! – взвизгнул конвоир, вцепившись в проволочные стены лифта. – Что это?!! Проклятье?!!
– Откуда я знаю?!!
Канат медленно расползался, растопыривались гнилые волокна веревки. Миг, и около каната возникла пиктограмма весов. Их чаши колыхнулись…
«Это пипец!..» – успел подумать я.
[‑ ВНИМАНИЕ – ]
[во время системного выбора актуализировалось «Проклятье отца, потерявшего сына»: ваша Удачливость достигает 0; ваша Карма получает ‑20 очков]
И в ту же секунду канат с неожиданно мелодичным звоном лопнул.
– А‑а‑а‑а!!!
2 
Стремительно замелькали уровни Рудника!
Клеть понеслась вниз с такой скоростью, что я ощутил неприятную, даже тошнотворную невесомость. Ноги оторвались от пола, в желудке возникла отвратная пустота.
– А‑а‑а‑а!!! – вопил конвоир.
Я попытался заткнуть его, хотел напомнить, что он возродится сегодня же, а потеряет разве что немного нервов и часть накопленного опыта. Ну, может быть еще кое‑что из снаряжения, которое сейчас в его активных слотах.
И вдруг…
Какое нахрен снаряжение?!!
Какой нахрен конвоир?!!
У меня же у самого этот проклятый Знак реинкарнации не активирован!!!
«А‑а‑а‑а!!!» – попытался я взвыть дуэтом с орущим стражником.
Но скорость падения была настолько высока, что потоки бьющего снизу ветра не давали и короткий вдох сделать, не говоря уже про…
Вокруг быстро темнело! Гул ветра вдруг стал чуть тише, я с ужасом разглядел внизу скрытое густой тенью дно кратера.
«А‑а‑а‑а…»
Б‑дам‑с!!!
3 
Вокруг все вращалось и покачивалось. Темный и туманный черно‑белый мир.
Каменное дно. Раздолбанный остов клети. И…
Тьма сгущается все сильнее. Уже ничего не разобрать…
[‑ ВНИМАНИЕ – ]
[‑! – у вас отсутствует привязка к Знаку реинкарнации – ! ‑]
[респаун невозможен]
[ваш персонаж теряет ВЕСЬ текущий прогресс, Профессию, накопленный опыт, Ранг, основные и дополнительные Способности и Специализации, Снаряжение и наполнение Инвентаря, содержимое Кошелька, а также обнуляются все активированные квесты и кредитные/долговые обязательства]
[Дарк, вы официально умираете]
[сохранение…]
[перезагрузка…]
[актуализация Колеса перерождения]
[анализ текущей Локации…]
[случайный выбор новой Расы…]
[выбор сделан…]
[сохранение параметров…]
[запись в реестр…]
[Поздравляем с перерождением, Дарк!]
Тьма вокруг медленно рассеивалась.
Я неуверенно поднялся, оглядывая дно кратера. Секунду недоумевал, отчего это здесь стало светло, как днем, а потом догадался взглянуть на собственные руки.
– Мама дорогая…

ГЛАВА 4. Ночной охотник

1 
Вот, значит, почему все боятся перманентной гибели? Тупо начинаешь заново со случайными характеристиками?..
Черт подери!
Я сжал и разжал пальцы. Сжать их в кулак до конца не получалось, мешали длинные черные ногти. Хотя, язык не поворачивается назвать их ногтями – когти, и это еще самое мягкое выражение. Такие себе острые, чуть загнутые штуки, почти что оружие.
Но это далеко не все!
Кожа у меня теперь красновато‑серого цвета! Грубая, бугристая, словно в чешуйках. Руки явно длиннее, чем были, и уж точно уже, тоньше. Не руки, а плети!
Я быстро опустил взгляд…
Только этого мне еще не хватало!
Ноги тоже длинные и худые, считай – одни кости. Вдобавок вместо привычной человеческой стопы там… гм‑м‑м… как это назвать‑то?! Раздвоенные… что?.. нечто среднее между птичьей лапой и суставчатой ногой Чужого! Какие‑то рессоры, черт подери, с когтями‑шипами!
Нет, блин, ну я вообще красавчик!
Худой, буквально обтянутый кожей скелет: реберная клетка выпирает, живот впалый, едва не прилипает к позвоночнику! Ниже пупка набедренная повязка из куска серой истлевшей ткани.
Я возмущенно колыхнул кры…
Крыльями?!!
Завертелся на месте, пытаясь максимально вывернуть шею и разглядеть, что же там на спине.
М‑да… крылья – это очень, просто очень круто сказано! Два чахлых кожистых отростка, будто настоящие крылья ободрали, оставив болтающиеся лохмотья.
[Дарк, режим вашей истории остается открытым]
[перезапуска обучающего квеста не последует: доступ к Профилю и сопутствующим опциям сохранен]
[вы находитесь на II уровне Перерождения]
[Спасибо, что остаетесь с нами!]
Ну слава богу! Не выдержал бы повторного захвата в плен или «просмотра» ложных воспоминаний! Хватит! Хватит, черт подери! Настало время разобраться, что здесь к чему, и чем все это дело нужно разгребать.
Не успел подумать, как в правом верхнем «углу» проступила кровавая надпись:
Вы получаете скрытое Достижение «Колесо сансары» : погибните без Знака реинкарнации хотя бы один раз.
Награда:  Эпическая отметка в Карму (+1 к расовому значению); +10 ед., опыта.
О, как! Ну хоть что‑то, ей‑богу, а то все лупят и лупят, как сидорову козу…
И тут же:
Вы получаете скрытое Достижение «Ты уйдешь со мной!» : погибните вместе с дуэльным, квестовым или вашим врагом по Истории одновременно.
Награда:  +1 к Харизме; +100 ед., опыта.
Э, погодите!
Так кто я такой?!
Только подумал, и сразу едва видимые иконки на периферии зрения выросли, подчиняясь моему взгляду, я перебрал каждую: настройки, профиль, достижения, дневник, умения, дополнительные умения, каталог, панель быстрого доступа…
Профиль! Вот, что мне нужно.
Хлоп!
И словно вылетел из тела, воспарив метра на полтора сзади и сверху. От неожиданности дернул бесплотной рукой – мир принялся вращаться.
Ага! Теперь могу рассмотреть новое тело?
Боги, ну и урод! Нечто среднее между чахлым, давно не жрущим вурдалаком и каким‑то ксеноморфом. Красноватая грубая кожа, худой, как жердь, пара черных недо‑крыльев за спиной, желтоватые глаза без зрачков, черные волосы, висящие сосульками вдоль лица с грубыми, будто высеченными в камне чертами.
Да‑а‑а…
Так, а что, собственно, скажут в самом профиле?
Имя:  Дарк [0]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Профессия:  – ‑
Ранг:  Новичок
Опыт:  110/150
Здоровье:  15/100
Выносливость:  3/25
Урон:  1‑2
Екарный бабай…
Что еще за Ночной‑мать‑его‑охотник?!
То ли от недоумения, то ли я что‑то не так сделал, но внезапно профиль закрылся, а я вернулся в «свое» тело.
– Черти что тут творится… – пробормотал я.
И поразился хриплому свистящему голосу. Так могла бы говорить кобра… тьфу!
Осматриваясь, наткнулся взглядом на место крушения клети. Торчат во все стороны гнилые доски и рваные проволочные стены, бессильно валяется измочаленный канат. А внутри искореженного остова… два трупа!
Я шагнул ближе…
А‑а‑а!
Черт!
Оказалось, я не шагнул, а прыгнул ближе! Вот так скорость у этой твари!.. Ходит, как длинноногий страус. Блин, придется привыкать, если, конечно, не хочу опять в кого‑нибудь переродиться.
Переродиться…
Может, рискнуть все‑таки?
«А если в червя перерожусь?! – подумал тревожно. – Нет, серьезно, а вдруг реально в червяка земляного перевоплощусь? Не‑е‑е, ну его нафиг!»
До тех пор, пока все в подробностях не узнаю – больше никаких сансар и нирван!
Новый шаг я делал уже внимательно, тщательно прикидывая, как буду двигаться. И получилось несказанно лучше, плавнее, мне даже как‑то понравилось – будто по льду скользишь, только легче и сопротивления меньше.
Э‑м‑м… а чем‑то так вкусно пахнет?..
Вы обнаруживаете два человеческих тела, пригодных к употреблению в пищу.
Справка* : еда восстанавливает Здоровье и Выносливость.
Я опешил…
Да вы там зверели все, что ли?! Вы меня вот это реально жрать заставите?!
Нет, ну, положим, пахнет оно и вправду заманчиво так, аппетитно даже, но… все же!
К счастью, все оказалось куда проще.
Едва я обратил взгляд на труп моего конвоира, как на его животе подсветилась красным небольшая область.
Вы видите пригодный к пище участок.
Ваш уровень развития не позволяет снимать с людей больше еды.
«Снимать с людей больше еды»!
«Снимать…»
Ну и формулировочка!
Я протянул руку, коснулся когтистой лапой человека, послышался хруст, и в моей руке оказался светящийся красным комок. Слава богу, трэша в виде первоклассно отрисованного сырого мяса и потоков кровищи не было.
С подозрением понюхав еду, надкусил. Ну, неплохо, не пицца с сыром, но и не овсянка на воде. Оставшееся прикончил двумя укусами.
Вы разблокировали расовую Способность «Трупоед» : поедая останки врагов (живые расы), отныне восполняете Здоровье и Выносливость на +5 и +1 соответственно.
Текущий прогресс: 1/10 Базового развития.
Вот, значит, какой ты, северный олень…
Похоже, мне предстоят веселые деньки: системное перерождение выдало мне расу, которой, чтобы жить и развиваться, нужно убивать людей.
Значит, я – злодей?..
Мигом вспомнились обстоятельства моего «знакомства» с Ловцами, неравная драка и побои, затем еще «добрый» мэтр Любус припомнился, стражники…
Злодей? Ну, во всем можно отыскать свои плюсы, верно?
Мои губы сами собой растянулись в кровожадной улыбке.
2 
Со своего бывшего тела мне тоже удалось схватить кусок пищи. Это было довольно странно и… странно. В общем, ничего подобного раньше переживать не доводилось.
Короче, двойная трапеза подарила 2 из 10 единиц прокачки способности «Трупоеда», а также 10 к ХП и 2 к Выносливости. Фигня, конечно, на постном масле, но балансирование на грани всегда нервирует.
Оба трупа в обломках клети медленно разваливались прямо на глазах. Съежились, потускнели, стали «проваливаться» в почву. Я в последний раз смотрел на свое «настоящее» тело.
Миг…
И от него ничего не осталось!
– Новая жизнь с ноля, – прохрипел я, и вновь поразился тому, какой у меня теперь театрально шипящий голос.
О! А это что блестит?
Пригляделся, и довольно потер ладони. От моего конвоира остались два предмета: мешочек с тесьмой, и дубинка.
Простой кошель . Вместимость: до 25 золотых монет. Состояние: 7/15. Содержимое: 1 серебряная монета.
Дубинка стражника . Урон: 1–4. Прочность: 8/20.
Тэкс‑тэкс, с кошельком все ясно. Цепляем его на… пояс? Угу, туда, где набедренная повязка.
А дубинка. Что это за единичка после звездочки? Множитель силы урона? Хорошо, оставляем. Разберемся позже.
Ладно, может, еще что найду?
Я внимательно осмотрел обломки клети. Проволочная сетка, гнилые доски, рваный канат, кусок железяки и…
Вы находите Латунную шестерню !
Прочность: 38/50. Предмет можно продать Механику  или Кузнецу .
Отлично! Берем…
Эй! Я сказал: берем!
Но, странное дело, поблескивающий предмет никак не могу оторвать от пола! Что это еще за дела?!
Вашей Силы  недостаточно, чтобы поднимать предметы такого веса!
Озверели?! Да в ней же веса килограмм пять максимум! Так, где моя стата?
Вновь застываю, усилием мысли кручу‑верчу иконки, открываю Параметры.
Ага, вот оно…
Ха‑ха, не круто. Все статы щеголяют единичками. Ну, есть еще три нераспределенных очка, но ведь все равно мало?
Я еще раз глянул на основные параметры. Класс: ассасин. Убийца, короче, разведчик и вообще скрытный тип сомнительной наружности. Впрочем, давайте посмотрим, кем же мне все‑таки предлагают быть?
Ассасин – боец ближнего боя. Не может облачаться в сверхтяжелую и тяжелую броню, а также использовать штурмовое и осадное ручное вооружение. Ассасин – это разведчик и быстрый убийца, который может передвигаться в режиме незаметности, оглушать противников, отравлять их с помощью ядов или расовыми способностями. Есть классовая возможность взламывать замки, обворовывать и находить скрытые предметы.
Понятно. Не идеал, но, всяко лучше раба или каторжника, верно?
Короткий взгляд в сторону базовых характеристик.
Тут ничего нового. На первый взгляд.
Ловкость (от нее зависит урон стрелковым оружием, шанс уклонения, скорость и классовые умения).
Сила (крепость блока, переносимый вес, урон в ближнем бою).
Телосложение (выносливость, Здоровье, харизма).
Интеллект (от него зависит сила заклинаний, всякие расовые особенности, умение и скорость обучения).
Дух (скорость восстановления Здоровья и маны вне боя, а также меткость некоторых расовых атак и восстановление выносливости в бою).
Х‑м‑м…
И все это добро знатно перекликается между собой, а также влияет на десятки умений, профессий и прочих скрытых характеристик. По крайней мере, загадочные и скупые пояснения я понял именно так.
Кроме того, из прочего, сейчас у меня есть расовый бонус: Ночное зрение. Ну, и умение «Трупоед».
По умолчанию я понимаю Общий язык и Древний язык Ночных, а еще получаю всегда бонус в +2 к Ловкости. За что приходится расплачиваться харизмой, чьи показатели где‑то в далеком минусе.
Внимание!
Отныне вы существо, на которое не распространяются законы Людей , Эльфов , Гномов  и других рас (полный список смотри здесь ). Представители указанных рас вас ненавидят и могут убивать совершенно законно и безо всяких штрафов.
Штрафы : ‑25 к Харизме; ‑25 к Карме.
Ох‑хо‑хо. Вот, как раз «хорошие новости» в тему. Можно подумать, будто раньше меня все на руках носили, и каждый мечтал пожать мне руку…
Ладно, проехали. Вернемся к нераспределенным очкам. Если я все правильно понял, ключевыми характеристиками для меня являются Ловкость, Интеллект и Сила. Так?
Значит, пока мы еще на самом детском уровне, щедро одариваем каждую из характеристик по одному таланту!
По телу прокатилась приятная теплая волна. Цифры и факторы влияния на основные показатели чуть изменились. И это сразу дало о себе знать.
Ваша классовая особенность позволяет заметить в куче обломков ценный предмет: 1 медная  монета!
Классно! Прямо Рокфеллер.
Подхватываю красноватый кругляшек, потом долго оглядываюсь, даже таращусь, однако больше ничего не происходит.
Значит, кажется, пришла пора задумываться насчет дальнейших действий. Куда мне? И как…
Где‑то неподалеку послышался шорох, посыпались мелкие камешки.
Я отпрянул от обломков клети, юркнул в тень. Припал к стене и застыл. Пару‑тройку секунд простоял, стараясь не дышать, и тут же меня огорошили.
Вы получаете навык Маскировка !
Текущий прогресс: 1/1000 Базового развития.
Э‑э‑э…
Но сделать ничего не успел. Вдали послышались голоса.
– Где‑то здесь она упала! Я точно видел.
– Видел он… – проворчал другой. – Если не мы первыми там окажемся, а Ночные успеют, – хрен тогда чем поживимся!
– А что Ночные? – трезво возразил третий. – Сейчас для них слишком светло, да и нас пятеро, завалим тварь, если сунется.
– А если и их будет пятеро?
– Э‑э‑э…
– Раз дурень, вот и молчи.
Ярко сверкнуло над головой, я зажмурился. Неужели это на меня так свет факелов действует? Как вспышка прожектора…
Но главным было другое – я увидал людей! Пятеро каторжников в обносках осторожно продвигались в мою сторону, стараясь спускаться на дно кратера максимально бесшумно. И, судя по всему, они вооружены, раз с такой уверенностью прут к месту крушения. Хотят полутаться, а тут я…
Надо сваливать!
Очень медленно, стараясь не шуметь, двинулся вдоль стены. Успел пройти метров пять, как…
Вы получаете навык Скрытное передвижение !
Текущий прогресс: 1/1000 Базового развития.
Да что такое?! Сразу что‑то суют, даже не спрашивая, а хочу ли! Или… здесь можно прокачивать неограниченное количество навыков? Главное – качать понемногу?
Голоса быстро приближались.
«Потом, – решил я, – все потом!»
В дальнем углу кратера заметил узкую щель в стене, где‑то на высоте полутора метров. Юркнул туда. Приготовился подпрыгнуть, схватиться и подтянуться, как…
Взлетел на полтора метра двойным прыжком (дистрофичные крылья за спиной помогли!), и, помогая когтями на руках и ногах, вполне легко повис прямо на каменной стене, словно кот на занавеске!
Внимание!
Вы разблокировали расовую способность «Ползучий кошмар» .
Стоимость использования: 6000 очков Выносливости в час.
Простенькая калькуляция показала, что, при такой цене за использование навыка, смогу провисеть/проползти/подпрыгнуть в два раза выше примерно…
Всего‑ничего!
Стена вдруг стала вновь гладкой и скользкой, я быстро‑быстро заработал руками, но цепляться больше не получалось. Уже падая, дернулся, в отчаянной попытке схватиться за край трещины.
О, боже! Получилось! Повис!
За спиной голоса становились громче, света на дне кратера прибавилось настолько, что мне стало некомфортно. Вот‑вот люди выйдут на площадку, заметят меня, повисшего, как сопля на заборе, и тогда… тогда меня уже ничто не спасет.
Нет! Этого нельзя допустить!
К счастью, просто так висеть было можно без турбо‑растрат выносливости, но рисковать оставшейся жалкой ее единичкой не стоило. Так что я, пыхтя и кряхтя, сумел все‑таки подтянуться, больно ударился коленом, втаскивая тщедушное тельце в щель. И уже там со вздохом облегчения брякнулся на спину.
Успел… смог…
Черт, это ж надо было придумать такие траты за использование навыка – 6 единиц выносливости за секунду. На своем уровне мне это вообще не поможет.
Насколько же надо прокачать Телосложение, чтобы вот так, по стенам, на одной выносливости выбраться на поверхность Рудника?..
– Здесь уже кто‑то был! – послышался злобный крик.
– Кто? Ночные?!
«Пора сваливаться…» – логично рассудил я.
Стараясь не шуметь, перевернулся на живот, осмотрелся. Щель в камне уводила куда‑то вглубь, и, судя по всему, мне туда и надо. Люди за мной точно не смогут последовать.
– Вперед! – решительно прохрипел я.
3 
Полз в узком лазе я минут семь. Старался делать это максимально неторопливо, краем глаза наблюдая, как прокачивается навык Скрытного передвижения. Да и Выносливость понемногу восстанавливалась при таком темпе.
Когда лаз расширился настолько, что у меня получилось выпрямиться в полный рост, Выносливость восстановилась полностью. Это заставило меня усмехнуться: всего 25 единиц. Я и полминуты по стене не проползу, зато потом упаду без сил, даже драться с 0 не смогу.
Здоровье тоже чуть подросло, так что настроение медленно, но верно повышалось. Как‑никак я теперь не пленник на цепи, а вполне себе перспективный Ночной охотник, что бы это ни значило! Так что…
Я свернул за угол, и неожиданно вырулил в широкую пещеру с высоким потолком, усеянным сталактитами. Оглянулся. Больше всего это место напоминало заброшенный рудник. В стороне валялись перевернутые набок вагонетки, у стены аккуратно сложены забытые и так и не проложенные рельсы. А у дальнего конца пещеры даже нашелся древний скелет в шахтерской каске.
Озираясь, вышел на середину пещеры. Вправо и влево вели одинаковые пути, везде пыль и следы многолетней заброшенности.
Подумав, решил вначале обыскать труп в каске, а вдруг… Однако удача мне в этот раз показала язык – ничего не нашел. Зато деталей в окружающей обстановке прибавилось: кроме пыли увидел еще какой‑то знак на стене пещеры.
«Это еще что? – не сразу понял я. – Неужели восприятие и внимательность прокачал от коротких обысков?»
Похоже на то. Видимо, так мягко и ненавязчиво приучают смотреть в оба, разглядывая каждую непонятную деталь.
Я приблизился, коснулся пальцами знака на стене, напоминающего иероглиф, но ничего сделать не смог.
Недостаточно Интеллекта  для распознавания символа.
Йа тупой?
М‑м‑м, что тогда делать? Качаться дальше, развивая IQ? Ну, положим, это выполнимо, у меня остается всего сорок единиц опыта, чтобы достичь первого уровня. Да только где бы этого опыта набраться?
За спиной прошуршало, я поспешно вжался в стену. Замигал активный и прокачиваемый навык Маскировки.
В проходе мелькнула большая тень, я задержал дыхание. Теперь перманентная гибель воспринималась совершенно по‑другому, и драться, зная, что это мое воплощение погибнет уже навсегда, не хотелось.
Тяжело, будто собственный вес служил непосильной ношей, в пещеру вбежала огромная тварь, то ли крыса, то ли царица крыс. Здоровенная, крупнее овчарки, тварь пробежала на середину пещеры, с шумом волоча лысый хвост. Вдруг застыла, встала на задние лапы и принюхалась…
Моделирование…
Над головой крысы возникли череп и скрещенные кости.
Уровень развития данного существа позволяет предположить, что схватка с ним закончиться не в вашу пользу. Впредь избегайте дуэлей с такого рода существами.
Ага, понял, что ж тут непонятного…
Крыса опустилась на все четыре лапы, секунду терла нос, потом громко фыркнула и сбежала. Мне пришлось простоять у стены еще с полминуты прежде чем я позволил себе выдохнуть. Спасла маскировка, ох, как хорошо спасла!
Отлипнув от стены, вернулся к скелету в каске. Деталей вокруг и вправду стало больше… Хотя, нет, «детали» – это слишком громко сказано. Скорее, «разрешение» чуть поднялось. Ну, все же попытаться еще раз надо.
Сел напротив скелета…
Вы не можете сейчас получить навык «Археология» . Больше навыков станет доступно только после достижения вами 5 ступени развития.
Я разочарованно поднялся.
– Да и черт с вами… – прохрипел.
И в ту же секунду меня оглушило пронзительным писком! Похоже, я себя выдал!
Путаясь между сталактитов, выпорхнули летучие мыши. Самые обыкновенные, мелкие, дурные.
Одна рванулась ко мне, быстро ударила, я так и не понял, чем именно, так же проворно отлетела. Справа мелькнула еще парочка тварей. И слева. И сверху навалились…
– Ай! Да что… отвалите!
Вас атакуют!
Сообщение выскочило одновременно с активизировавшимся дамаг‑баром. А уж он в миг наполнился значениями: ‑1, ‑1, ‑1, ‑1, ‑1…
Вероломные твари били на единичку, часто мазали мимо цели, но явно выигрывали числом. Я в панике дважды отмахнулся дубинкой. Оба раза попал с фулл дамагом. Как сбитые мессеры, вращаясь вокруг своей оси, рухнули на пол две мыши. Но остальные…
Когда понял, что дубинкой получается хуже – сунул за пояс, растопырил пальцы, как Серый волк в какой‑то сказке, замахал «граблями». Почти сразу выяснилось, что стало получаться веселей, острые когти не только для красоты. И все же, побеждая в сражении, я проигрывал войну, если говорить образно.
Перед глазами рябило от обилия серых тушек, в ушах свистело. Дамаг‑панель пестрила значениями. И хотя я фрагов набил прилично, очень прилично, довольно сурово уменьшив поголовье мерзких гадов, Здоровья у меня оставалось сильно меньше половины. И летучие мыши быстро наловчились уворачиваться от моих выпадов, и кусать больнее.
Бежать!
Отмахиваясь, бросился к трещине, из которой вывалился. Нырнул туда. Пару метров бежал по инерции, потом сообразил, что так не оторваться. Прыгнул в угол, вжался в стену.
Мыши было бросились ко мне, но словно натолкнулись на невидимую стену, заметались на месте, образовав мерзко пищащее облако… Но, так и не увидев, куда я делся, нехотя вернулись в пещеру.
4 
Подбивать итоги короткой, но жаркой битвы долго не пришлось. Меня едва до смерти не зажрали свирепые твари. И почему? Неужели и животные испытывают ненависть к Ночным охотникам?.. Тогда что это за охотники такие, черт побери…
Лучше всего охарактеризовать схватку может тот факт, что, согласно логам боя, я успел прикончить сорок три летучих мыши! Сорок три, Карл!
Так, хорошо, но что это за пульсирующий огонек на периферии зрения? О чем он сигнализи‑и‑и‑о‑о‑О‑О!!!
На миг все вокруг исчезло…
5 
Кажется, вены рвет синтезированный коктейль из радости, эйфории, гормонов роста и еще чего‑то такого, волшебного.
Вскидываю перед собой руки…
Боже!..
Сквозь тонкую кожу вижу переплетения своих вен: они полыхают цветным неоновым огнем, словно и вправду по ним течет нечто.
Это длиться меньше секунды. Свечение гаснет, будто насыщая собою плоть. Я со злой радостью чувствую небольшой, даже крошечный, но чертовски приятный шаг вперед! Развитие!
Перед глазами нелепая надпись:
Вашего опыта достаточно, чтобы вступить на Первый  уровень развития!
Отныне вам доступны новые возможности.
Ох, черт подери, и слов‑то никаких нет…
Так, с печалькой констатирую, что больше эйфории не предвидится до следующего уровня и лезу в профиль.
Ага, к некоторым моим характеристикам прибавляется уровневый множитель, но только мне это так же помогает, как и отсутствие этого множителя. Все‑таки умножение единицы на единицу дает… ага, вот и именно!
Что ж, тогда продолжим гнуть свою линию смертоносного разведчика!
Вновь бросаю по одному из трех доступных очков характеристик на Силу, Ловкость и Интеллект. На рост последнего система реагирует незамедлительно:
Ваше понимание тайных знаков и символов Ночной  расы выросло до уровня Неофит !
Ага, сразу вспоминается иероглиф в пещере. Надо туда наведаться, вдруг он имеет отношение к тому беспределу, что здесь…
Поздравляем!
Вы активировали скрытое Достижение «Достоин жить!» : требуется повысить свой уровень развития на одну ступень, при этом ни разу за время прокачки не активировав Знак реинкарнации.
Награда (зависит от текущего уровня):  +1 ко всем характеристикам; +1 золотая монета.
Ну, вот это мне уже нравится! Игра… если это игра, явно провоцирует на рискованные действия. Конечно, ну его нафиг и дальше рисковать, нужно срочно отыскать своих, но приятно, что уже пережитое аукается плюшками.
Так‑с, вроде бы все раскидал как надо. Давайте взглянем на то, что получилось.
Имя:  Дарк [1]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Профессия:  – ‑
Ранг:  Новичок
Опыт:  153/350
Здоровье:  110/110
Выносливость:  35/35
Урон:  4–8 (1–2*1*4)
– Базовые характеристики ‑
Сила : 4;
Ловкость : 4 (+ 2);
Интеллект : 4;
Телосложение : 2;
Дух : 2;
– Дополнительные характеристики ‑
Харизма: ‑22 (‑25+1+2); 
Лидерство : 0;
Карма:  ‑24 (‑25+1)
Так, тут мало что изменилось. Разве что на десять пунктов выросли Здоровье и Выносливость, да Урон получает множитель 1 от уровневого значения, и 4 от Силы. А вот на дополнительные характеристики без слез не взглянешь!
Харизма моя – это просто кошмар! Даже бонусы от Телосложения и внезапного достижения не меняют картину. Другие расы и НПС ко мне будут относиться с открытой ненавистью!
И Карма… Гм‑м, это что? Удача что ли?
Ага, да. Это какой‑то показатель удачливости при системных выборах. Ну, и тут все хреново. Что было у меня проклятье, что нет его – один фиг хреново. Неужто не мог я обратиться в эльфа с тонким станом и прекрасным ликом, одетым в костюм Железного человека?!
Ладно, фиг с ним. Лиха беда начало! Выберемся. Что еще у нас есть?
Гм. Ну, тут лишь дополнилось кое‑что по мелочи, список всего прочего уже знаком.
Расовые способности:  Ночное зрение, Трупоед (2/10 (I)), Летучий кошмар.
Знания:  Общий язык; Древний язык Ночных; понимание тайных знаков Ночной расы (Неофит).
Наличность:  1 зм, 1 см, 1мм.
Навыки: Скрытное передвижение; Маскировка.
Предметы:  Дубинка стражника (урон: 1–4)
Все. Выгреб в этот список все, что было. А теперь?..
Я вернулся в реальный (реальный?!) мир, оглянулся.
Возвращаться на дно кратера, туда, где хозяйничали каторжники, точно нельзя. Значит, возвращаемся в пещеру. Пора, наконец, отыскать сородичей.
Эге‑гей, трупоеды и кровососы, выходите встречать собрата! В вашем полку прибыло!

ГЛАВА 5. Обитель проклятых

1 
Возврат в пещеру с активной маскировкой прошел без сучка и задоринки. Я высунул патлатую башку из трещины в стене, взглянул на потолок. Между сталактитов угадывалась изрядно поредевшая стая свернувшихся в коконы летучих мышей.
Осторожно спрыгиваю. Ближайшая ко мне мышь встревоженно шевелится. Жду несколько секунд, вновь активируется скрытное передвижение. Иду к скелету в каске. Сверлю его взглядом, едва не беру череп в руки, как Гамлет, да только все без толку. Даже внимательность не качается.
Тем же макаром обшариваю остальную часть пещеры, заглядываю в ковши вагонеток, даже ворошу когтем мусор – ничего. Зато между стеной и грудой ржавых рельсов нахожу небольшую плантацию грибов. Тонкие ножки, «вьетнамские» шляпки. Трогать не спешу, ну его. Выпадающее сообщение холодно информирует, что Интеллект у меня хоть и повысился, но все равно я в этом мире еще дуб дубом, так что название и действие грибов остается для меня загадкой.
Мысленно показываю фигу, возвращаюсь к иероглифу. Всматриваюсь. И – о, чудо! – он подергивается рябью, складывается в явно не человеческие письмена, однако я понимаю смысл: охотничьи угодья Ночной расы!
Есть! Оно! Сородичи где‑то рядом.
Оглядываюсь. Выбор из двух направлений. Куда идти? Логика бессильна, ибо в пещере ни дуновения сквозняка, ни света или других подсказок.
Морщу лоб, пока не вспоминается старый, проверенный годами способ. Тогда лезу в кошелек, достаю свеженькую золотую монету. На одной стороне профиль льва (пусть будет орел), на другой кулак – это решка. Загадываю направление, бросок…
Вот так. Значит, выпало идти в сторону опрокинутых вагонеток и грибной плантации.
Ладно, я не гордый. Спрятав монету, пылю туда. Почти добираюсь до выхода из пещеры и резко торможу, матеря себя последними словами.
У меня же, черт подери, минус двадцать пять к удачливости! Стоит ли тогда доверять… случаю?.. Или системе? А знает ли эта абстрактная «Система» о моих мыслях? Читает ли?..
Чувствую, что от недостатка знания начинаю заговариваться. Внятно получаются только русские народные, да и те не литературные, хотя с языка слетают, как песня. Однако все равно кардинально меняю направление и ухожу в противоположную сторону.
Несколько минут пробираюсь по извилистой пещере, дважды миную развилки. Немного волнуюсь, когда вспоминаю, что относительно недавно тут прошла здоровенная крыса. Не думаю, что взятый мною первый уровень будет серьезным подспорьем в борьбе с нею, а потому…
С потолка с шелестом вдруг обрушивается нечто черное, молниеносное. Я даже заорать не успеваю, как меня мгновенно заламывают в крутой захват…
2 
Пытаюсь сбежать, но в плечи вцепились крепкие пальцы, жмут так, что в глазах белеет. Мельком отмечаю, что урона нет, но боль все равно реальна.
– Кто… – хриплю я. – Какого…
Сердце колотится о реберную клетку, словно ему осточертело в этой костяной тюрьме и готово пробить головой себе выход наружу! А сил вырваться не хватает, вот реально, как в тиски попал! Никакие въевшиеся в рефлексы ухищрения не помогают!
«Перманентная гибель, – мысль проносится сизым голубем в голове. – Все. Куда дальше? Кладбищенский падальщик? Чумная крыса? Какая роль из тысяч негативных?..»
Не успеваю додумать, как захват вдруг ослабевает. А через секунду пропадает вовсе. Враг отодвигается на шаг.
Позорно сплевываю пыль с губ, поднимаюсь. Боль в вывернутом плече мерно пульсирует. Дебаффов или урона по‑прежнему нет.
– Новая душа? – слышу тяжелый хрип. – Демоны тебя забери!
Передо мной высокий Ночной охотник! Он немногим отличается по виду от меня, по крайней мере, физически напоминает дистрофика, но теперь‑то я ни за что не вступлю с ним в драку, научен, спасибо. Знаю, что силища в этих руках‑плетях, как у Подгорного!
Зато одет неизвестный куда круче моего: легкие кожаные доспехи, перчатки, поножи и налокотники. За спиной тонкий меч, на поясе сдвоенные ножны с кинжалами, куча крючочков с бутылочками, мешочками, «звездочками».
– Очухался? – спрашивает он мрачно.
На его лице ни одной эмоции. Та же красноватая кожа с серыми «шрамами»‑прожилками, желтые глаза без зрачков, взгляда не уловить. Только волосы, не как у меня паклей вдоль головы и до плеч, а осторожны сбриты, лишь на затылке тугой хвост.
– Чего молчишь? Не сильно я тебя помял? – А, когда я машу головой, он спрашивает: – Как зовут‑то тебя, пришелец?
– Дарк. А…
– Калхун, – отвечает охотник, в его хищной улыбке вижу множество острых треугольных зубов.
Удивленно щупаю языком свои – ага, и у меня тоже. Как акула, е‑мое. Такими нечаянно собственный язык прикусишь, и все, бывай навык оратора, и здравствуй навык немого охотника.
– Давно ты здесь?
Я пожимаю плечами, – в левом тут же стреляет боль, – решаю быть пока честным.
– И часа не прошло, как появился. Первый уровень.
– Первая ступень, – поправляет Калхун задумчиво. – Вижу, что новичок. Прешь, как слепая корова. Всю охоту мне испортил.
Охоту? Я‑то думал, что иду скрытно. На мой вопросительный взгляд он отвечает коротким ругательством.
– Ладно, раз уж так вышло…
– Постой! – Я взволнованно схватил его за рукав. – Не уходи! Скажи хотя бы, куда идти! Я же еще ничего знаю!
Калхун думает пару секунд, чешет в затылке.
– Черт с тобой, Дарк. Помогу, пусть бесплатно, но зато Боги доброты не забывают.
Я уже почти освоился, так что интуитивно понимаю: Кахлун имеет в виду такие квесты, без награды со стороны просящего, которые, видимо, вознаграждаются плюсом в Карму. А у Ночных охотников Карма ниже нуля у всех, раз практически нежить.
Интересная информация. Надо запомнить. Как бы узнать, где тут оживленная магистраль? Пару дней через нее старушек попереводить бесплатно, и выйду в ноль. Хоть дебафф Кармы на мне и сработал всего пару раз, но оба раза мне он си‑и‑ильно не понравился!
Ночной охотник развернулся, секунду к чему‑то прислушивался, потом махнул когтистой рукой.
– Пойдем, новичок.
Я двинулся следом. На ходу отметил, что над его головой нет никаких показателей. Ни ников, ни полосы Здоровья или уровня. Хотя и у других такого не замечал, но теперь‑то уже «режим истории активен», да и первый уровень взял. Так с чего бы? Или тут иначе все устроено?
И вновь после недолгих раздумий было решено отложить это на потом. Слишком много вопросов. Слишком много.
– Откуда ты прибыл, Дарк?
М‑м‑м… Это вопрос из какой области?
– Из Питера, – осторожно, пробуя почву, прохрипел я.
– Никогда не слышал.
– Нет? – тяну разочарованно. – Москва? Нью‑Йорк?
– Что за демонические бездны?
– Тель‑Авив? Токио? Рим? Ничего не знакомо?
Проводник даже ухом не повел. Весь мой энтузиазм исчез.
– Успело тебя помотать, – хмыкнул Калхун. – Я вот тоже, пока по дурости в клане делов не наворотил, успел добром обзавестись. Даже хозяйство поднял, профессию получил, а потом… эх, дернуло же меня проследить за женой своей, потаскухой! Будь она проклята…
Он посопел, я видел, как сухие кулаки его со скрипом сжались. Почему‑то представилось, что, окажись в них камень, сейчас бы посыпалась от него только пыль.
Переждав его короткий приступ ярости, спросил:
– А потом?
Ночной охотник бросил в мою сторону раздраженный взгляд. Фыркнул:
– А то ты не знаешь?! Потом так же, как у всех остальных! Решили с ублюдком, с которым моя супружница грехом прелюбодеяния предавалась, по‑мужски разобраться. Вышли на Арену, отказавшись от Знака воскрешения, да и… демоны тебя забери, Дарк! На кой черт тебе это надо?!
Я поспешно выставил руки, торопливо сказал:
– Прости, не знал, что все так…
– Как?!
– Печально. Извини.
Калхун отвернулся, и несколько минут мы шагали молча.
Вот, значит, как тут все устроено? Персонажи этого мира считают реинкарнацию совершенно естественной фиговиной? Вот, как этот: видимо, при жизни поставил все на сражение, проиграл, и возродился другим существом.
Интересно. И вполне логично, стопроцентно укладывается в логику волшебного мира.
Меня вот раньше всегда бесила особенность книг и сериалов в жанре фэнтези, в которых и драконы, и мертвецы на марше, и боги мирами трясут, как баба веником, а обычные люди до колик смерти боятся. Чуть что – под угрозой гибели предают королей и собственный отцов продают, и вообще ведут себя как совершенно обычные подлые и трусливые двуногие.
Почему?
Вот скажите, кабы в нашем реальном мире люди каждый день получали бы доказательства, что другие миры и посмертье существует? Если бы каждое утро начиналось с магии, а по дороге на работу видели бы, как по Небесной лестнице ангелы или будды маршируют? Стали бы тогда люди бояться последней черты? Да хрен бы там!
Обычной силы ВЕРЫ, не ЗНАНИЯ, а просто веры хватает, чтобы люди за идею или правое дело жизнью жертвовали, а то – железная уверенность, что после окочуривания пойдешь сразу в Чертоги с богами пиво пить! Да все сражения и сам ход истории по‑другому пошел бы…
Задумавшись, не заметил, как прошли несколько гротов подряд. Неприметная дорога стала опускаться, по углам пещер вначале редко, потом чаще стали встречаться черепа и скелеты, какие‑то остовы древних строений.
Я вспомнил, что мне теперь по сюжету любой игры полагается самой Судьбой задавать вопросы.
– Где это мы?
Ночной охотник даже головы не повернул.
– Проходим наши старые угодья. Только добычи здесь почти не осталось, приходиться дальше от Темной земли уходить, чтобы пропитание или редкий предмет отыскать. И походы эти становятся все опасней.
– Почему?
– Люди, – коротко ответил Калхун. – Лютуют.
Дорога стала отчетливей, словно каменный пол веками полировали ходоки. Тьмы стало больше, особенное зрение мое не всегда помогало в такой темноте. А потому я совсем не удивился, когда на одном из поворотов дороги встретил лампу.
Она висела на ржавой цепи прямо между сталактитов. Древняя, от возраста и влаги позеленевшая медная лампа. В ней что‑то лежало горкой, что‑то похожее на измельченные кости, а поверх плясали языки призрачного зеленого пламени.
– Ночные лампы, – пояснил Калхун, перехватив мой взгляд. – Не знаю всех подробностей, алхимия – это не моя основная профессия, но слышал, что горят за счет оставшейся жизненной силы.
Видя, что такое объяснение меня не слишком устроило, мой проводник поморщился:
– Говорю же – не знаю, как точно все устроено. Но вроде, когда дух из тела навсегда уходит, а плоть со временем растворяется, часть жизненной силы остается в костях. Она никому не нужна, даже демонам мало, чтобы нажраться. Но вот на освещение для нас, живущих по ту сторону света, вполне хватает.
В пещере и вправду было куда светлей. И этот свет, в отличие от света факелов, глаза не резал.
– А людям этот свет помогает?
– Не‑а, наоборот. Он их пугает, делает нерешительными. – Дебафф к стойкости? – Но зато у них есть факелы, а вот их свет, не говоря уже про жар ЖИВОГО огня, нам не по душе.
Полезная инфа.
По мере продвижения путь оживал. В смысле, предметов обстановки становилось больше. Мы словно двигались по трюму давно затонувшего корабля: у стен встречались разломанные и сгнившие шкафы, черепки разбитых кувшинов, искалеченные статуи, ржавые доспехи, какие‑то сооружения, уничтоженные временем так беспощадно, что их назначение не угадать.
Я было сунулся к одному шкафу, загляну в чрево, но увидел только крысиный помет и остатки гнезда.
– Наивный, – хохотнул Калхун. – Мы поблизости от нашего города. И его окрестности изучены уже так плотно, что незамеченным не осталось ни камня – под каждый заглянули трижды, а потом еще трижды, перепроверяя.
Н‑да, логично, но отказать себе в любопытстве не смог. Впрочем, Калхун отнесся с пониманием, и не торопил, а я злоупотреблять не стал: заглянул, да через минуту мы продолжили путь.
3 
Очередной грот на нашем пути вдруг обернулся чем‑то исполинским, то ли подземным озером, тысячу лет назад высохшим, то ли пустой кальдерой забытого вулкана…
Потолок поднялся настолько, что исчез далеко во тьме, стены расступились. Я увидел множество тропинок, дорожек и дорог, как ручейки, сливающихся сюда из многочисленных дыр и ходов. Они плавно образовывали широкий тракт, вдоль которого, как трава на обочине, росли целые колонии грибов. Иной раз они достигали таких размеров, что иначе как кустами их было и не назвать.
– Почти пришли, – прохрипел Калхун, посматривая на меня искоса.
Я кивнул, не в силах ответить, настолько меня удивила подземная страна.
По тракту со скрипом катились две телеги. Обе выточены из чьих‑то исполинских костей, а запряжены какими‑то слепыми тварями: нелепой помесью пони и гризли.
– Пещерники, – пояснил Калхун. – Опасная и могучая тварь, если дикая. Когда приручишь – ничего, выносливая зараза. Живут только во тьме, наверх никогда не поднимаются.
Встречались и всадники, все тоже верхом на пещерниках. Только эти «гризли‑пони» были под особенным седлом, в пластинах брони.
Хватало и пеших Ночных: кто налегке, а кто толкал перед собой тележку. Поток на тракте не слишком‑то оживленный, но ровно движется в обе стороны. На обочине уже знакомые зеленые огоньки.
– Пойдем, – позвал Калхун, – отведу тебя к Вратам.
Мы принялись спускаться к тракту. По обеим сторонам дороги я несколько раз видал высокие шесты, вырезанные из кости.
– Что за скипетры торчат? – спросил я. – Уже с десяток видел. Дорожные знаки что ли?
– Это Столпы власти, – хрипло отозвался Калхун. Махнул рукой: – Понадобится, тогда маги расскажут в подробностях. Это что‑то вроде регенераторов силы магии и маны. Не могут существа без них нормально жить. Если есть у тебя жилище, да еще при том ты и волшбой пользуешься, – тогда надо выставлять кругом Столпы власти. Чем их больше, тем быстрее восстанавливаешься. Это Темные земли, Столпы расположены вокруг всей нашей Обители, так что здесь у Ночных самая высокая скорость восстановления.
– Дома и стены помогают?
– Вот‑вот.
Я задумался. Получается, мне сейчас капают бонусы к регенерации всех расходных умений и характеристик?
Я быстро заглянул в профиль: так и есть, везде заполнено до предела, а рядом с максимально возможным значением, в скобочках, зеленые маркеры (+СВ) и двойной множитель баффа.
Ясно. Значит я, будучи на святых землях, буду испытывать регулярные штрафы? Тогда, по логике, нужно выставлять Столпы власти, как колышки‑отметки твоей территории? Но что мешает врагам отыскивать их и ломать? Похоже, ничего. А значит, все здесь максимально заточено под групповой отыгрыш?
Подумал, вроде бы все сходится. Только вновь поймал себя на том, что слова «отыгрыш», «игра» и «виртуальность» как‑то царапают. Понятное дело, что не может быть эта реальность ничем иным, но все равно… привык, что виртуальность – это что‑то корявое, от чего тошнит через пять минут игры, и уже тем более нет столь достоверной гаммы ощущений.
Мы вышли на тракт, я не переставал оглядываться. Вдоль дороги, словно чучела на огородах, выставлены шесты со скелетами, где каждая косточка тщательно привязана. Были и людские скелеты, и гномьи, если я правильно распознал их широкую кость, и чьи‑то незнакомые.
«Тоже для дебаффов к духу и стойкости? – догадался я. – Каждая деталь продумана максимально, все вокруг должно играть тебе на пользу и во вред врагу…»
– Скажи, – позвал я, – а люди сюда часто наведываются?
Калхун поскреб в затылке.
– Бывает, конечно. Особенно, когда мы чего‑нибудь особенное на меже или их землях вытворим, так обязательно приходят мстить. А то и героев сверху присылают: магов, паладинов всяких. Не нравится им, что мы каторжников притесняем, но, честно говоря, серьезных стычек давно не было, а обычные рейды людей редко к Обители подбираются, не доживают, хе‑хе…
Я поймал себя на том, что криво ухмыляюсь в тон Калхуну.
Это еще что? Так меня выбесили Ловцы и стражники Рудника, что теперь готов пойти в атаку на людей? Или просто мизантропские нотки? Хотя, какая нафиг разница? Оттого и называются подобные сборища – ролевыми играми, что быстро осознаешь порядок вещей и себя в любом статусе.
Между тем Калхун продолжал:
– Ну да люди сюда особо все‑таки не суются, все же каторжане – это народ особенный, им и так тяжко живется. А вот проблем вполне могут доставить другие. Орки иногда приходят, троллей часто видим, кобольды, сволочи, опять на ближней меже лютуют, да троглодитское племя никак извести под корень не получается. Короче, нам новая душа и крепкий меч не помешают. Работы всем хватит, а уж боги, что Светлые, что Темные, Старые или Новые, Медные или Красные… они все до крови жадные. До чужой, что характерно. Короче, воевать придется.
В этом я не сомневался нисколько…
4 
Дорога заняла не больше пяти минут.
Вначале шли в горку, тракт вилюжил, позже спадая с высокого холма в низину. И, когда мы оказались перед спуском, мне открылась впечатляющая картина.
Это был целый мир! Внизу раскинулась огромная долина!
Я машинально вскинул взгляд, готовый увидеть небо, столь велико оказалось пространство. Ну не может быть под горой таких пустот, то лишь в «Затерянном мире», «Земле Санникова» или «Плутонии» такое описывали. Но… факты говорили сами за себя.
Навскидку долина вдоль тянулась километров на пять‑шесть! И в ширину еще на три минимум. Зелени негде не было, не считая странного вида черных кустов, будто засохших, желтого мха вместо травы, и миллионов грибов.
Кое‑где топорщились обломки упавших с невидимого во тьме потолка этой «пещеры» сталактиты, огромные камни, размером с астероид. Кажется, далеко справа были какие‑то развалины, будто античный храм. Рядом с ним шумела подземная река. Флегматично пожирая мох, там паслись непонятные твари, похожие на великанскую тлю.
А в центре долины…
Каменный город! Настоящий каменный город! Стены из черного камня, высотою в десяток метров, на них зубцы и помосты, горят в больших медных чашах здоровенные зеленые костры.
За стенами видны разнообразные, готичного вида постройки немного абсурдной архитектуры, будто одним из дизайнеров выступал Тим Бертон. Тонкие башни, пузатые храмы, площади с серыми навесами рынков, тесно жмущиеся облезлыми боками друг к дружке лачуги и величественные дворцы.
– Вот она, – проговорил Калхун, довольный эффектом, – Обитель проклятых. Сердце Темных земель и столица Ночного королевства.
Впечатленный, я немного приободрился. Наконец‑то буду в относительной безопасности! Смогу осмотреться, развиться, задать, наконец, все вопросы и, что главнее, попытаться отыскать на них ответы!
«Новая жизнь с ноля»…
Вот, значит, какая она?
– Ну что? Идем?
Я кивнул.
– Пойдем.
Мы стали спускаться с холма.
Тракт, обходя то ли какое‑то болото, то ли мрачный пруд, быстро спускался с холма и уже внизу становился прямым, как стрела. Так он тянулся несколько сот метров, а потом упирался прямиком в массивные, но очень красивые каменные ворота трапецеидальной формы.

ГЛАВА 6. Блошиные норы

1 
У ворот, или, как обозвал эти могучие створки Калхун, – у Врат была небольшая пробка. Без толчеи, все цивильно, но очередь понемногу собиралась.
– С работяг налог снимают, – объяснил мой проводник. – Ну, или проверяют, нет ли преступников. Все в норме. С тобой тоже задержка будет. Регистрация.
– А это не больно? – спросил я, но Калхун, конечно, отсылку не распознал.
В общем, задержались в очереди минут на пятнадцать, я пока народ рассматривал да прикидывал, что тут и как. И, к слову, ни то ни другое у меня толком не вышло. Без просмотра личных характеристик выводов о народе никаких сделать не смог, а по внешнему виду и подавно определить ничего нельзя. Так что просто глазел, пока Калхун не подтолкнул:
– Спишь, Дарк?
– А?
– К писарю иди, зовут тебя!
Я выскочил из очереди, вплотную приблизился к створкам.
– Кто такие? – спросил мрачный стражник.
Высоченный и широкоплечий лоб перегородил дорогу. Он телосложением выгодно отличался от нас с Калхуном. Видно, что у него вполне определенные профессия и класс. Твердолобый, с толстым сплющенным носом и выпирающей челюстью, он походил на Существо из «Фантастической четверки».
– Вот, служивый, новую душу привел, – сообщил Калхун.
Стражник взглянул на меня пристально. Сказал, будто волкодав гавкнул:
– Откройся, странник.
Представитель местного правительства требует открыть служебный доступ к вашим характеристикам.
Статус требования: постоянное служебное открытие во время пребывания в пределах территории подчиненного Города.
Подчиниться?
Да / Нет 
Ну конечно подчиниться!
Фигуру стражника на миг окутало призрачное сияние, он вгляделся в мою стату.
– Хорошо, – кивнул, движением головы закрывая мой профиль. – Проходите к писарю.
Калхун несильно ткнул кулаком мне в плечо, качнул головой:
– Я и так пройду, а ты иди, регистрируйся. Подожду на той стороне.
– Спасибо.
– Только не задерживайся! Ждать не буду.
Я кивнул, прошмыгнул мимо стражника. Во Врата так и не пустили, ибо каморка писаря оказалась прямо у стен города. Под настороженными взглядами стражников сунулся в двери, увидал стол из камня, толстую, просто нереально толстую и большую книгу. Страницы чуть ли не в полметра шириной! Рядом поблескивала горсть монет, чуть дальше – чернильница.
– Новая душа?
За столом горбатился такой старый Ночной, что его расу я даже не сразу признал. Сухой, вот прямо прутик, с иссохшей серой уже, а не красноватой кожей. Седой, с тусклыми желтыми глазенками.
Старик‑писарь поднял дрожащую лапу с резой – такой остро заточенной костью вместо пера.
– Как звать тебя, странник?
– Дарк.
– Куда идешь?
– Сородичей ищу, хочу навыками овладеть, профессией облагородится.
– Сюзерену клятву давал?
– Какому? – тормознул я.
– Любому.
– Не‑а. Свободен, аки сокол.
Писарь поднял голову от испещренных рунами страниц, хитро взглянул.
– Совет нужен?
– Конечно.
Бледные губы писаря растянула улыбка, старик чуть приподнял край книги и куда‑то уставился мимо меня. Я почесал в затылке, искренне недоумевая, чего от меня хотят. Старик нахмурился, стрельнул глазами на горсть монет, потом на меня, затем на книгу.
А‑а‑а‑а…
Я полез в кошель, достал единственный медный грошик. Ну не серебро же за совет давать! Быстро положил под обложку книги, она тяжело придавила монетку.
Сделка совершена!
– Не ценишь ты советы мудрецов, битых жизнью, – прошамкал писарь разочарованно. – Но я все равно окажу тебе услугу, и дам даже два совета.
– Спасибо, отец.
– Первый: чтобы устроиться на работу, не обладая ремеслом, у тебя лишь один вариант – отправляйся во дворец и присягай на верность Его Светлости королю Ночи. Пусть тебя в армию определит. Какое‑никакое довольствие будет, рост, не пропадешь.
Гм‑м… мне такой совет не нравится. Да и до него самому легко додуматься.
– А второй, – сварливо отозвался старик, – второй совет прост: не скупись на монеты, когда видишь старого писаря.
Ах ты, сволочь! На кой черт мне твои советы?!
Но отступать было поздно.
– А теперь, странник, оплати пошлину за вход в славный град Обитель проклятых, и иди. Помни, Дарк, у тебя времени семь дней. Потом пошлину, если не устроишься, возьмем удвоенную.
– Понял, – буркнул я, на этот раз выкладывая уже серебряную монету.
Старик скривился, будто сельский туалет унюхал, когда я не стал уходить, а все так же тупо ждал сдачи. Ну а что? У меня денег совсем нету!
Что‑то бурча под нос, выбирая из горки монет самые потертые и побитые медяки, писарь отлистал сдачу – семь кругляшей.
– Иди, – буркнул, и добавил вовсе уж неискренне: – и пусть Темные боги благоволят тебе.
Вы получаете семидневный пропуск в город Обитель проклятых !
Доминирующая раса: Ночные охотники;
Штрафы: нет;
Вашего жилища в город нет;
Вашего Знака реинкарнации в городе нет;
Население: неизвестно доподлинно;
Вооружение: неизвестно доподлинно;
Гарнизон: неизвестно доподлинно;
Отношение к вам властей города: Равнодушие;
Отношение к вам жителей города: Равнодушие.
Я вышел обратно, раздумывая о том, что даже здесь разводилово на деньги в порядке вещей.
– Куда прешь? – рыкнул стражник. – Регистрацию получил? Вот туда иди.
Я послушно метнулся к створкам Врат. Смешавшись с потоком народа миновал их, озираясь едва ли не с открытым ртом. Оказалось, каменные Врата были почти в метр толщиной, сплошь изрезаны какими‑то рисунками и рунами. А наверху, где Врата встречались со стенами города, и вовсе хитрые окна, из которых удобно осыпать атакующих стрелами и поливать кипящей смолой.
– Дарк!
Я вытянулся, отыскал взглядом Калхуна. Мы поспешно сошли с дороги, дабы не оказаться стоптанными.
– Дальше куда? – спросил я, оглядываясь.
Конечно, обычно первым делом все новички лезут в таверны, когда надо место для сна отыскать, но у меня ж полный финиш по финансам: золотая монетка да семь меди. Не разгуляешься.
Калхун быстро терял ко мне интерес, видимо, уже получил награду за то, что «новую душу пристроил», однако до ответа все же снизошел:
– Как «куда»? Деньги есть?
– Ну‑у‑у…
– Понятно. Тогда первым делом иди к Старцу‑висельнику. Он тебе все и расскажет.
– Кто это?
Калхун закатил глаза.
– Я тебе скажу, но другим такого тупого вопроса больше не задавай. Старец‑висельник – это, считай, легенда, его даже Темная гвардия стороной обходит, сечешь? Он хозяин Блошиных нор… о, боги, не спрашивай! Это самый большой квартал трущоб Обители проклятых, ясно? Не криви рожу, Дарк! Ну трущобы, и что? Когда разбогатеешь, можешь хоть бароном стать: добытчики будут тебе десятину отдавать только за ранг, а пока…
Все понятно.
– Все понял? – уже почти равнодушно спросил Калхун. – Тогда прощай!
Немного жаль было расставаться, мне бы помощник не повредил. И я решил испытать удачу:
– А сейчас ты куда?
– По делам.
– А…
– Послушай, – обернулся Ночной. – Я тебя проводил? Вот и радуйся. А мне идти нужно, и так без добычи с охоты возвращаюсь.
Н‑да, не выгорело. Не то что не согласился помогать и дальше, а даже не предложил профиль открыть, контактами обменяться.
– Удачи тебе, – я махнул рукой. – Спасибо, Калхун!
Взмахнув когтистой рукой, мой внезапный знакомый смешался с толпой и быстро пропал. Я вздохнул, поскреб подбородок.
«Ну, где тут у вас Блошиные норы?.. Надеюсь, это только иносказательное название…»
2 
На периферии зрения что‑то моргало, я отмахнулся. Позже узнаю, что там за сообщение. Пока надо с выбором пути разобраться.
Подумав, решил двинуться вместе с толпой. Местный народец наверняка выведет туда, куда надо.
И не прогадал. Толпа со временем понемногу рассасывалась. Кто исчезал за дверями трактиров, другие сворачивали на мощенные мостовые, на те улицы, где почище, а вдоль тротуаров уютные фонари с темными огнями. Ясное дело, в таких богатых местах не быть Блошиным норам.
Большинство же шло к самому массовому месту любого города. Я вновь вынырнул из потока, когда заприметил кованые черные ворота с буквами готичной вязью: «Главный городской рынок». Огляделся.
Вокруг базарной площади красивые дома, как и положено, большинство из них отведено под лавки. Я попытался войти в одну, где на вывеске красовались карты, а витрина хвастала глобусами и подзорными трубами. Однако, едва пальцы легли на дверную ручку, выскочило предупреждение:
Внимание!
Ваш Ранг , Внешний вид  и Репутация  у жителей Обители проклятых  не позволяют войти в это заведение. Немедленно покиньте его территорию.
«Иначе не избежать проблем с местными стражниками», – понятливо додумал я.
Чертыхнувшись, спустился по ступенькам, и сразу, будто накаркал, заметил двух стражников. Оба двинулись ко мне с уверенностью, не сулившей ничего хорошего.
– Кто такой? – рявкнул один.
– Профиль ведь открыт, – логично ответил я.
– Умничать будешь? – прорычал второй. – Какого хрена такое отребье ошивается у порогов элитных заведений?! Навык воровства качаешь?
Надо было срочно выкручиваться, потому что глядели Ночные с явной враждебностью.
– Какое воровство? – удивился я. – Еще раз говорю: в профиль загляни…
Стражник справа положил руку на рукоять окованной темным железом дубины. Спросил почти ласково:
– Ты, что ли, полный дурак? Как ты с представителями власти разговариваешь?
Сказано было так, что я почти наяву увидал то, что произойдет спустя минуту. А через минуту меня точно будут больно пинать по ребрам. И, скорее всего, ногами.
В голове заметались суматошные мысли. По виду стражники явно на пару, а то и на тройку десятков уровней выше моего, экипированы не легендаркой, конечно, но явно хорошо подобранными сетами. Так что и ровесника прибьют без особых проблем, а уж со мной… Да и стоит ли ссориться, когда я тут без году неделя, и мне, судя по всему, здесь еще жить да жить?
Однако отвечать что‑то надо, только как выстроить общение? Нормальная манера этих парней явно злила. Значит?..
Гм‑м… самая очевидная мысль, что в этом мире, или, по крайней мере, в этом городе, большое значение имело именно ролевое общение. Особенно при беседах с НПС.
Ладно, давайте попробуем вжиться в роль холопа…
– Простите, – я опустил взгляд, делая голос покорным. – Я тут новый, пять минут как в город вошел. Еще ничего не знаю, уважаемые господа. Да и сам‑то, вы только посмотрите, первый ур… на первую ступень шагнул только сегодня!
Обстановка ощутимо разрядилась.
Стражник слева презрительно уронил:
– Господа во дворцах, дурак, а мы из городской стражи, так что обращайся подобающе: доблестные воины.
– Что тут забыл, дурак? – подал голос второй.
– Мне карта нужна, доблестные воины, – не поднимая взгляда, ответил, скрипя зубами. – Мне бы узнать, где в вашем славном городе Блошиные норы, а там…
– Закрой пасть, дурак! И так ясно, что ты не дворец ищешь! И на кой ляд карта такому идиоту?!
Я не ответил, только руками развел.
– Может, помочь дураку? – спросил другой.
– Башку отбить?
– Да не, Когун, этот вроде не агрессивный, чего его бить… – проговорил «хороший полицейский». И вдруг быстро спросил у меня: – Слышь, у тебя деньги‑то есть?
Вот оно чё, Михалыч…
Я поднял взгляд.
– Откуда у меня деньги, ребя… доблестные воины?
«Плохой полицейский» сощурил взгляд. Приказал хлестко:
– За мной!
Я машинально глянул на его напарника, тот кивнул.
– Иди‑иди.
Мы отошли за угол. Я не успел и рта раскрыть, как стражник развернулся и долбанул дубиной, точно попав под дых. Да так, что меня откинуло, и я мигом рухнул во тьму!
Пришел в себя от пренебрежительных пощечин. Дамаг‑панель пестрела дебаффами, а Здоровье почти исчерпалось. Легкие немилосердно болели, а в мышцах была слабость.
– Очнулся? – скривился стражник, выпрямляясь. – Значит, жить будешь.
Потерян предмет: Простой кошель .
Что за?!!
Я было поднялся на локте, но в подбородок тут же уперся конец дубины.
– Не трепыхайся! – посоветовал «плохой полицейский», вытряхивая из моего кошелька монеты. При виде золотого он весело усмехнулся: – Тебе разве не говорили, что врать стражникам нехорошо? Тогда считай, что я забираю это в качестве штрафа за твою гнусную ложь. И радуйся, что я не проверяю, вдруг ты украл это золото. Понятно?
Золотой кругляш перекочевал в карман стражника, как и почти вся медная мелочь.
– Это для твоей же пользы, – объяснил Ночной, скалясь глумливо. – Наука для дураков. Чтобы больше не шатался в людных местах, своим видом уродским народ не пугал. Тебе все понятно?
Сердце оглушительно колотилось, кровь вскипела. Но… что я могу сделать? Погибну ведь, и никто меня щадить не будет. Скажут, что сам атаковал. А Знака реинкарнации у меня все еще нет.
«Вэлком то реалити, мазафакер…»
Пришлось кивнуть.
Рядом звякнул медный грошик, застрял между грязными булыжниками мостовой. Я услышал циничный смешок:
– Это тебе на пропитание, дурак, не люблю, когда сородичи от голода дохнут, мы ж не люди какие‑то, да? И еще, пока я добрый, скажу: Блошиные норы отсюда на северо‑западе, прямо за Складами. Иди туда сейчас же, иначе я проучу тебя уже по‑настоящему. Понял?
Я кивнул, поднимая монету и выпотрошенный кошелек. Пальцы дрожали от злости, хотелось вырвать кадык этому гаду! Но – только кивнул, стискивая зубы.
– Не слышу! – прорычал стражник, и дубина вновь оказалась у моего лица.
– Все понял, доблестный воин, – процедил я.
– А раз понял, дурак, тогда вали отсюда!
Я поднялся, морщась от боли. Сжимая монету в кулаке, выскользнул из переулка. «Добрый полицейский» мне приветливо улыбнулся и махнул рукой:
– Блошиные норы там… дурачина…
Я скривился:
– Спасибо… уже знаю…
За спиной весело хохотнули.
3 
Некоторое время двигался по инерции, скрежеща зубами. Вот же ж блин! На ровном ведь месте встрял! А думал, что безопасное место, черт подери.
Потом чуть отпустило. То ли параметры немного восстановилось, выйдя из «красной зоны», то ли просто махнул рукой. Хрен с ними, короче, бывает ведь и не такое. Не по собственной тупости нарвался, а просто уроды на пути встретились. Так чего копья ломать, нервную клетку жечь?
Проталкиваясь в толпе, несколько раз видел всплывающее сообщение:
Вас попытались ограбить!
Потери: 0.
Ха! Так у меня всего одна монета осталась, да и та в кулаке. Что грабить‑то, карманники‑мошенники? Посмотрите, как от меня прилично одетые Ночные шарахаются! Будто у меня Внешний вид в глубоких минусах.
Хотя… я и вправду‑то напоминаю какого‑то туземца в своей набедренной повязке. Даже бедно одетые и те на моем фоне смотрятся королями жизни. Так что не слишком удивительно, что на меня ополчились стражники. Но Калхун‑то, Калхун, гад, мог предупредить?!
Черт…
Народец вокруг, впрочем, постепенно менялся, как и обстановка.
Я далеко ушел от чисто выметенных мостовых и зеленых фонарей центра, теперь здесь чаще низенькие грязные дома и лачуги, Ночные победнее. Одна дамочка вышла на крыльцо собственного жилища, матюгнувшись певуче, опрокинула таз с помоями прямо перед домом. По земле потекла зловонная жидкость с шапками серой пены.
Даму ту я, каюсь, проводил долгим взглядом, однако лишь по причине любопытства. В первый раз нормально мог разглядеть Ночную. И картина та явно привлекательнее обычного охотника.
Женщины не так безобразны, даже в этих темных существах чувствуется грация и женственность. Фигурка у них поприятнее, на бедрах юбка, грудь скрывает топ. Правда, особыми наблюдениями похвастаться не могу, слишком уж быстро женщина скрылась за дверью дома. Но, думаю, еще наверстаю.
Вокруг стемнело. Фонарей почти не осталось, под босыми стопами захлюпала грязь. Я моментально пожалел, что без сапог. Мимо потянулись мрачные складские помещения. Везде камень, полуметровые заборчики и патрули стражи. Пришлось ускорить шаг, чтобы не нарваться еще раз. А буквально через пять минут я вышел на пустырь.
Где‑то метров за сто от меня, там, где густо рос черный кустарник, начиналось нечто, напоминающее разграбленный мародерами мавзолей. Квадратные каменные домики, почти полностью вросшие в землю, как землянки, развалины и десятки непонятных строений. Вдали угадывались даже хрупкого вида шалаши! А уж сколько было гор мусора – не счесть.
«М‑да, – подумал я, мысленно ежась, – отличные трущобы…»
К этому беспорядку вело несчастное подобие дороги. А там, почти около домиков, у большой лужи, грея руки над призрачным зеленым пламенем костра, сидели четверо Ночных. Каждый при оружии, у одного так вообще за спиной не чахлые оборвыши, а настоящие крылья, как у мелкого дракона.
Похоже, это местная стража? Надеюсь, что это так, а не банда нищих.
Мысленно скрестив пальцы, я направился к ним. Вдали тоскливо завыло незнакомое мне существо…
4 
При моем приближении Ночные поднялись, перегородив дорогу. Лишь один, не глядя в мою сторону, продолжил греть ладони в зеленом огне.
Не доходя пары метров, я остановился, повисла минутная пауза. Троица представителей Блошиных нор была одета практически идентично: в хитоны нищих, на которых дыры и заплаты казались дизайнерскими украшениями. Впрочем, оружие выглядело новым, или, по крайней мере, за ним отлично ухаживали.
– Как тебя зовут, странник? – наконец, спросил тот Ночной, что стоял в центре.
Лица его не было видно. Во мраке капюшона лишь тускло светились желтые глаза.
Я назвался, и сообщил, что только недавно прибыл в этот город. Когда это не возымело эффекта, добавил, что ничего и никого здесь не знаю, что вступил лишь на первую ступень, что устал и…
– Довольно, Дарк. Мы тебя поняли.
Другой обернулся, обводя рукой Блошиные норы:
– Мы ценим свободу собратьев, и ты волен в любой момент пройти мимо нас. Возможно, в Блошиных норах ты найдешь еду и кров. Тебе стоит лишь дать слово, что не станешь совершать преступления на территории вверенного нам района. В противном случае…
И красноречивая пауза.
Я кивнул.
– Я понимаю. И даю слово: ни воровать, ни убивать или как‑то иначе нарушать законы не планирую.
– Тогда добро пожаловать.
Они расступились, возвращаясь к костру. Я зашагал ко входу в квартал трущоб, но не успел пройти и пары шагов, как заговорил тот, что грел руки. Голос его звучал буднично, в нем сквозила скука:
– Неужели ты решил, что так легко пройдешь?
Сердце стрельнуло, я застыл.
– Что тебя удивляет? – все еще не отрывая взгляда от языков зеленого огня, спросил Ночной. – Точнее, что тебя удивляет больше: то, что мы тебя так быстро раскрыли, или то, что тебе удалось зайти так далеко?
Да, черт побери, что здесь происходит?!
– Мне кажется, – тщательно подбирая слова, ответил я, – что ты меня с кем‑то перепутал.
– Разве тебя можно было с кем‑то спутать, Дарк? – засмеялся Ночной, но смех его не был веселым, и то, что ладони сжались в кулаки, было тому подтверждением.
– Я…
Он поднялся, сбрасывая поношенный хитон нищего. Я увидел лицо бывалого воина: седые волосы, два чудовищных шрама, перечеркивающих красно‑серое лицо крест‑накрест. Худая его фигура облачена в броню, пусть и разных комплектов, но по виду высокого уровня. А про то, как ловко двигаются Ночные, даже низких уровней, и вспоминать не нужно.
– Что смолк? – вкрадчиво произнес воин, приближаясь. – Или надеялся, что твои преступления пройдут незамеченными?
Я покачал головой, стараясь оставаться спокойным. Это было нелегко: начинать заново из‑за какой‑то глупости совершенно не хотелось, да и свою роль сыграл с нервами инцидент с городской стражей. Однако я держался.
– Прости, – сказал, – но я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Никаких преступлений я не…
– Открой профиль! – повелительно прохрипел Ночной. – И сделать это советую быстрее, чем мое оружие покинет ножны.
Внимание! Дозор Блошиных нор требует открыть служебный доступ к вашим характеристикам.
Статус требования: постоянное служебное открытие во время пребывания в пределах территории Блошиных нор.
Примечание: дозорные Блошиных нор не имеют подтвержденных законом Обители проклятых прав на свое требование.
Подчиниться?
Да / Нет 
Местная банда, которая крышует бедняков, ввела на подвластных землях свои законы? Что ж, ладно, мне скрывать пока нечего. Будем играть по их правилам.
Дозорный всмотрелся в мой профиль, пробормотал:
– Действительно… ты лишь недавно стал одним из истинных Темных…
– Доволен? – мрачно спросил я.
– Не совсем. Поклянись Темным богом, что не вступал в сговор с воинами Темного короля или людьми!
– Сговор?
– Тебе объяснить смысл этого слова?! В сговор! Именно сговор! Против нас, против власти Блошиных нор или Темного Клира!
Я покачал головой. Открыл было рот, как перед глазами сверкнуло предупреждение:
Внимание!
Данное требование активирует режим Истории и может повлиять на ряд скрытых заданий, вашу Карму и Репутацию у дозорных Блошиных нор.
Вот как?..
Черт, ну куда я опять вляпываюсь, а?!
– Поклянись, – жестко потребовал дозорный. – Или катись на все четыре стороны!
– Мне скрывать нечего, – решился я. – И клянусь, что не только впервые слышу про Темный Клир или Блошиные норы, но и никогда не вступал ни в какие заговоры и сговоры с людьми или воинами Темного короля.
На периферии зрения вновь заморгал красный сигнальный огонек, и вновь я не полез узнавать, в чем там причина – не до того сейчас. Напряжение сковывало спину. Однако…
Дозорный кивнул.
– Что же… твои слова пока кое‑что стоят. Гм, в таком случае, Дарк, от имени Дозора Блошиных нор, я, Капитан нищих Рауль фон Шлессер, приглашаю тебя войти на нашу территорию и пользоваться нашим гостеприимством. Будь как дома, путник, но не забывай, что ты пока только в гостях.
Ваша репутация у Дозора Блошиных нор повысилась.
Статус: Равнодушие (1/50)
Вы получаете пропуск в Блошиные норы!
Репутация у жителей локации: Равнодушие (1/250)
– Спасибо.
Фигура Рауля на миг приобрела желтоватую окантовку, затем все вернулось к норме. Утратив ко мне интерес, Капитан нищих подобрал хитон и вернулся к костру. Зато один из дозорных хлопнул меня по плечу и доверительно произнес:
– Не держи зла, Дарк. Рауль – верный сын Ночного народа. Однако наши дела сейчас идут не слишком хорошо. Сам понимаешь: вначале проклятый разгром в сражении Девяти богов, затем Великий исход в недра земли, а теперь… теперь у расы Ночных появились новые враги. И они так же опасны, как люди, эльфы и другие Древние.
Я промолчал.
– Если желаешь скоротать время у костра, – пригласил дозорный, – мы против не будем. Наша смена продлится еще много часов, а братьям всегда хочется услышать новую историю. В общем, если решишься, – приходи. И не держи зла.
Внимание!
Вы активируете скрытое задание «Прах истории: часть первая» : поговорите со Старцем‑висельником и узнайте историю Ночного народа.
Статус выполнения: бессрочно.
Внимание!
Вы активируете скрытое задание «Предатели Клира: часть первая» : поговорите с Капитаном нищих о ссоре с Темным королем.
Статус выполнения: бессрочно.
Вот даже как…
Махнув на прощание, дозорный вернулся к огню. Тут же забыв обо мне, четверка стражников Блошиных нор завела неторопливую беседу.
Соблазн узнать хоть что‑то был велик, но я заглянул в профиль, увидал, что даже несмотря на бусты родной земли, мое восстановление замедлилось. Более того, заморгало предупреждение о легком голоде и снижении Выносливости на 5 %.
«Нет, – решился я, – пока рано лезть в квесты. Хорошо, что они появились, однако вначале нужно активировать проклятый Знак реинкарнации, пожрать и хоть что‑то узнать об этом мире, а потом уже… потом будет потом!»
С тем и двинулся ко входу в трущобы.

ГЛАВА 7. Старец‑висельник

1 
Наступала ли ночь в вечной тьме глубочайшего подземелья?
Трудно сказать. Если вспомнить время суток на поверхности, до того, как я помер, тогда сейчас как раз вечер. Или даже поздний вечер. В любом случае, профиль пока не сообщал никаких подробностей, правда, я и сам в нем еще не разобрался толком. Однако некоторую усталость ощущал вполне физически. И это сказывалось на понижении Выносливости еще на 10 % процентов. Срочно требовался отдых. И еда. Побольше еды!
Разбитая дорога повела прямо к центру Блошиных нор. Везде лужи и грязь, но мусора встречалось уже не так много. По обе стороны каменные домики, мне все хотелось обозвать их старыми склепами: камень, везде одинаковый серый камень, грибные плантации и черный кустарник.
Изредка встречались прохожие, но на меня особо‑то не смотрели, каждый занимался своими делами.
Наконец, среди зарослей черных кустов, увидал арку, сложенную из гранитных глыб. На ржавой цепи поскрипывала шильда с надписью: «таверна Кровавая пена».
Именно то, что мне нужно!
Я завернул туда, увидал вход в подземелье, сбежал по разбитым ступеням. От покрытых плесенью стен шел противный холодок.
Лесенка сделала полный оборот, и вывела меня в просторный зал. В лицо дохнуло теплом, от жаровни накатывали запахи углей и жареного мяса. Рот моментально наполнился слюной.
В помещении было светло не только от привычных уже зеленых светильников, но и от большого камина, где потрескивали поленья вполне человеческого огня. Сразу вспомнились факелы каторжников, слепившие до рези в глазах. Почему сейчас нет такого же эффекта? Неужели не в самом огне дело?
Еще один вопрос, который требовал разбирательства. Мне нужно знать как можно больше, чтобы выжить в этом мире.
Оглядевшись, двинулся мимо низеньких столиков к подобию барной стойки. Мерный гул голосов отдыхающих не дрогнул, что местному люду до еще одного нищего? Как болтали за кружкой пива, так и продолжили.
При моем приближении Ночной, только что протиравший бокалы за стойкой, нахмурился. Буркнул недружелюбно:
– Чего тебе?
Его открытый в общий доступ профиль сообщил, что я собираюсь беседовать с хозяином таверны «Кровавая пена» мэтром Ульрихом Колобоем. И этот мэтр, нужно сказать, был самым толстым Ночным, какого я пока встречал.
– Свободные комнаты в твоем заведении есть? – спросил я.
– Может и есть, – через губу ответил он, вытирая руки о замызганный белый фартук, который не висел, а вполне реально лежал на его выпуклом брюхе. – А у тебя деньги есть, оборванец?
«Черт подери! – разозлился я. – Первым делом нужно приодеться! Задолбали дебаффы к Харизме!»
А вслух спросил:
– Положим, что деньги есть. Сколько стоит место в твоем гадюшнике?
Отношение мэтра Ульриха Колобоя  к вам ухудшается!
Текущий статус: Недоверие (24/25)
Черт! Блин!
Жаль, чертовски жаль, что сболтнул лишнего! Неужели сдержаться не мог?!
Хозяин скривился.
– Тебе ли называть мое заведение гадюшником, рвань?.. Ну, хорошо, удиви меня. Я сдам тебе комнату за одну золотую монету в неделю. Потянешь?
– Золотой?! – едва не вскричал я. – Да ты шутишь!
– Это самая дешевая комната, – улыбнулся хозяин, довольный, что его мысли подтвердились. – Если у тебя нет денег, – тогда проваливай.
– Постой, неужели ты не можешь войти в положение? Сам, небось, когда‑то на первой ступени был. Хоть кредит какой дай…
Ваш уровень Кармы слишком низкий, чтобы активировать системный выбор и надеяться на Удачу!
Ваш уровень Харизмы слишком низкий, чтобы влиять на других существ!
– Нет! – категорически отказался хозяин. – Ты не на рынке, чтобы торговаться! Нет денег – нет комнаты. Проваливай к чертям людским!
Неужели я всерьез надеялся, что в квартале нищих будет царить взаимовыручка и коммунизм?..
Но сам‑то я тоже хорош: какого черт лез на рожон? «Гадюшник»… Эх, сказывается усталость, сказывается.
– Прими мои извинения, хозяин, – сказал я уже спокойней. – Я был непозволительно груб. Устал с дороги.
– Нет денег, нет и…
– Я все понял, не повторяй. Я сейчас уйду, но подскажи напоследок: где мне отыскать Старца‑висельника?
Мэтр Ульрих метнул в меня острый взгляд.
– Зачем тебе Старец‑висельник?
– Мне сказали, он может помочь новичкам… Новым душам.
– Много болтать стали, – проворчал хозяин. – Впрочем, это дело и проблемы самого Старца. Но я давно бы лишился заведения и последней нитки, если бы за просто так помогал всяким проходимцам. Которые, вдобавок, еще и честь моей таверны поносят.
«Ролевая система, – напомнил я себе. – Не забывай. Ролевая система и ролевое общение. Теперь об этом нужно помнить всегда! Пока я здесь самый бедный, надо обращаться ко всем исключительно уважительно…»
– Не хотел задеть тебя, уважаемый мэтр Колобой. Если нужно, я готов принести свои извинения повторно.
– Не нужны мне твои извинения. Однако можешь помочь иным образом. Ты готов к работе?
«Квест?! – ужаснулся я. – Только не сейчас!»
Я покачал головой.
– Прости, уважаемый, но, повторюсь, я только с дороги. Ноги не держат, а во рту и маковой росинки не было. Впрочем, не стану тебя больше задерживать. Придется искать Старца самому…
Хозяин вновь скривился.
– Да ладно тебе, прохвост, не торопись, мы ж не люди, чтобы такими обидчивыми быть. Не можешь работать сейчас? Приходи позже. Мне всегда нужны помощники. А про Старца‑висельника я и так скажу, хоть и не стоило бы.
«Похоже, – догадался я, – искомый Старик не так‑то прост, как и утверждал Калхун. И, судя по всему, он не одобрит поступок мэтра Ульриха, если тот откажет в помощи новичку… вот оно что…»
– Спасибо, уважаемый.
Вежливым решил быть до конца. Не в моем положении совершать ошибки, и уж тем более их повторять. И, видимо, сделал правильный выбор, ибо репутация с хозяином вырулила с «недоверия» к «равнодушию».
Поворчав для проформы, он принялся объяснять дорогу…
2 
Найти это место не составило труда даже без карты и с путанными объяснениями мэтра Ульриха.
Неказистое жилище из крупных камней, огороженное низким забором, находилось почти в центре Блошиных нор. Кстати, только сейчас я понял, откуда взялось такое название: норы. Потому что практически все домики уходили под землю, не район, а муравейник.
Пройдя по тропинке через сад из грибов и чахлого кустарника, очутился перед дверью. Постучал, а, когда изнутри послышалось кашляющее «входите!», смело толкнул дверь и шагнул на порог.
Помещение изнутри больше всего напоминало избушку ведьмака. Низкий бревенчатый потолок весь в «паутине» подвешенных веревок. На них пучки трав и гроздья грибов, отдельно сушится мелкая живность вроде летучих мышей или крыс. На тонких цепочках подвешены две медные лампы: в блюдечках масляные озерца, в которых плавают едва горящие фитильки.
– Проходи, странник, – услышал я слабый хрип. – Закрывай дверь, не плоди сквозняков, и проходи к столу.
Я подчинился, под аккомпанемент скрипа половиц двинулся вглубь дома. Мельком отметил вдоль стен ряды полок. Одни аккуратно прикрыты шторами, на других видны разнокалиберные бутыли: между банками с соленьями и варевом вполне естественно «уживались» сосуды с уродцами, головами, частями тел или органами. В одной, уловив движение, взметнув осадок и породив пузырьки, дернулся змееныш. Я скривился от омерзения.
– Ближе, странник, ближе.
Раздвигая руками сухие, но пахучие веники трав, приблизился к широкому и очень длинному столу из необструганных досок. Сейчас он завален книгами, свитками и пергаментами. Их целые стопки. Так много, что одинокий подсвечник с тлеющим огарком примостился на самом краю.
Почему‑то при виде такого громадного стола мелькнула мысль, что он используется не только как библиотечный или столовый. Живо представилось, как хозяин жилища препарирует на нем трупы, или…
Стул у стола оказался пустым. Я открыл рот, собираясь позвать хозяина, как слева вдруг почуял движение. Из тьмы беззвучно, как назойливый ночной кошмар, показался настолько древний Ночной, что в пору было удивляться, как он еще не рассыпался при ходьбе.
Сгорбленный, с обвисшими крыльями, явно когда‑то сильными, но сейчас безвольно съежившимися и дряблыми. Он одет в простые холщовые штаны и длинную рубаху в заплатах. Под стук клюки Ночной приблизился, поднял голову, подслеповато всматриваясь в меня снизу‑вверх.
Лицо Ночного сплошь в глубоких морщинах, настолько глубоких, что они кажутся залитыми тьмой ущельями. Кожа сморщенная, желтовато‑серая, на щеках старческие веснушки, а подбородок украшает здоровенная волосатая бородавка.
– Что? – захихикал Ночной. – Неказиста старость?
Смех его был неприятен, будто на гранит просыпали битое стекло. Однако я прекрасно выучил урок с мэтром Ульрихом и покачал головой.
– Все мы когда‑то будем такими, отец. А ты еще неплохо держишься.
– Будет тебе, странник, я ж не баба комплименты слушать. Сам знаю, что похож на замшелое бревно. А пахну и вовсе как ночной горшок.
Я демонстративно принюхался. Должен сказать, зерно истины в его словах было. Но я спокойно возразил:
– Чую, отец, что это, должно быть, от меня после долгого пути разит, что от коня, только и всего.
– Ах, подлец, – крякнул старик довольно. – Уважаешь древность, похвально.
Кажется, мое самозабвенное вранье возымело действие. Старик прошел к столу, постукивая перед собой клюкой, будто слепой. Со стоном опустился на стул.
– Значит, ты и есть Дарк?
– Откуда…
– Я многое знаю, странник. Пусть я и старый, но не бесполезный.
Отбросив с лица пряди седых волос, висящие, как пакля, старик поскреб дрожащими пальцами бородавку на подбородке. Получалось у него не слишком удачно: пальцы сплошь в узлах подагры, суставы покраснели.
– Страшно небось?
Вопрос был задан быстро, будто нанесли удар шпагой. Я вздрогнул. Подумав, зябко повел плечами.
– Не то чтобы страшно… но… мандраж есть.
– Всем сейчас страшно… Но ты не думай, Дарк, не весь Ночной народ столь низко пал, как слуги Темного короля. Да‑да, не стреляй глазами. Знаю про то, что ты уже познакомился с его стражей.
Теперь спрашивал я уже осторожней, старик явно слишком много знает.
– Откуда, отец? Неужели…
Старик скрипуче хихикнул:
– Магия не при чем, странник. Что может дряхлый пенек, вроде меня? Я так, для мебели здесь. Но меня уважают, ко мне идут со всех концов Темной земли. Помнят еще, что я лично знал самого Отца… да, знал лично…
Его лицо потемнело, брови слабо сдвинулись, породив новые морщины.
Отчего‑то я сильно сомневался, что старик ни на что не способен, как сам утверждает, но вслух говорить ничего не стал. Почтительно ждал, пока хозяин пожует беззубым ртом губу, купаясь в воспоминаниях.
– Умеешь уважать старших, – вдруг прохрипел он. – Не так‑то ты и прост, Дарк.
– Молчание – разве уважение? Так, малость.
– Других и силой не заткнешь. А ты вот: первый день среди нас, был избит, пережил много всего, устал, голоден, а события все равно не торопишь.
С ответом я не нашелся. И вновь инициатива перешла к старику.
– Что ж, странник, поговорили славно, вспомнили былое, а теперь позволь мне свою задачу исполнить. – И вновь быстрый, хлесткий приказ: – Подойди, сын Тьмы.
Я приблизился к столу.
– Дай мне свою руку.
Я протянул ладонь, едва не вздрогнул от прикосновения когтистых лап старика, холодных и не по‑стариковски крепких, словно камень.
– Вижу линию твоей жизни, Дарк, – прохрипел хозяин, водя когтем по моей ладони. – Она только началась, но впереди долгий и не легкий путь. Как и всякому мужчине, тебе предстоит многое. И только тебе решать: вознести свое имя к богам, или записать его на скрижаль трусости.
Внимание!
Вы проходите обряд Инициации!
Каждая деталь обстановки вдруг замерцала разноцветными огнями, стала размытой. Голос старика доносился откуда‑то из другого мира, словно в наркотическом трипе:
– Великий Отец когда‑то передал мне часть своей силы, Дарк, силы, которую я вот уже несколько веков обязан хранить. И я делюсь с тобой частичкой этой энергии, пробуждая в тебе память предков!
Сверкнуло! Мне показалось, что тело пронзила молния!
Обряд Инициации завершен!
Дарк, вам дарована способность «Взгляд в недра души» : отныне вы можете запоминать всех, с кем контактировали, видеть открытые профили и очки Репутации, понимать: дружески или агрессивно к вам настроено существо.
То есть, открыли нечто вроде контакт‑листа с плюшками идентификации? Наконец‑то…
Перед глазами размылось, выстрелило новое сообщение:
Дарк, вам дарована способность «Бессмертие души» : отныне вы можете самолично создавать, обновлять или перепривязывать Знак реинкарнации!
О‑о‑о, лепота…
Дарк, разблокирована возможность использовать предметы, артефакты и камни!
Сияние вокруг меня медленно опало, жар сменился теплом, а потом и оно исчезло. Я вновь оказался в хижине старика.
– Ну, Дарк, что скажешь? – довольно прошамкал хозяин.
Я посмотрел на него, и чуть не присвистнул!
Вот так старик!
Старец‑висельник [93] 
Владыка Блошиных нор, наследник Великого Отца
Травник (спецификации скрыты); Лекарь (спецификации скрыты); Торговец (опции торговли не активны при текущем уровне вашей Репутации); Провидец (опции прорицания не активны при текущем уровне вашей Репутации);
Боевые спецификации скрыты;
Магические спецификации скрыты;
Отношение к вам: Нейтральное (3/1000)
Вот это уровень! Что ж он умеет‑то в свои девяносто три?! Да он полубог, даром что прикидывается поленом!
А ведь и я тоже молодец! Вон, поболтал немного, и уже аж три очка отношения прокачал! Теперь всего‑то и осталось, что месяц протусить с пенсионером, и на «дружелюбие» выйду.
Я посмотрел на свой живот. На ремне тут же осветились призрачные рамки‑кубы. Я сообразил, что это подсвечены слоты быстрого доступа. Не какие‑то там непонятные инвентари, которые открывать надо, а вот, вполне осязаемые и прямо на теле!
Посмотрел на руку. Ее разграничило зелеными рамками: место для наручня или браслета, пальцы под кольца, ладони для перчаток. Все предельно понятно и вопросы снимаются сами собой.
Я перевел взгляд обратно к набедренной повязке.
Предмет: Саван Новой души .
Параметры и бонусы: нет.
Ценность: нет (предмет выдается по умолчанию).
Короче, полный бесполезняк, а не одежда. Не удивительно, что на меня все реагируют с презрением, только полный нуб в таких тряпках будет ошиваться. Хорошо еще, что есть три слота на ремне этой повязки: для кошелька и дубинки, и третий пока свободен.
На периферии зрения в который раз замерцало. Я «кликнул», посыпались сообщения:
Вы получаете скрытое Достижение «Инициированный» .
Награда:  полное восстановление всех характеристик.
Ха… не густо, зато усталость исчезла – Выносливость опять на соточке.
Вы получаете скрытое Достижение «Свой среди своих» : доберитесь до Темных земель.
Награда:  +1 к расовому значению Кармы; +1 к Харизме; +25 ед., опыта.
Вы получаете скрытое Достижение «Гость Блошиных нор» : убедите Дозор Блошиных нор в собственной законопослушности.
Награда:  +1 к Харизме; +35 ед., опыта.
Вот это хорошо! Даже очень хорошо. Харизму хоть чуть‑чуть со дна поднять, да опытом разжиться. До следующего уровня осталось… сколько там?.. Ага, еще примерно половина, чуть меньше. Ну, это мы быстро исправим! Одно гложет, где бы теперь еще бабла нарыть, говоря языком моего поколения?
– Кхм‑кхм.
Черт, совсем забыл!
– Прости, отец, – выходя из профиля, пожурился я.
– Понимаю, перспективы молодости кружат голову.
Вот кто бы еще говорил про перспективы?! У самого недосягаемый для меня девяносто третий!
– Надеюсь, я хоть немного тебе помог?
– Спасибо! – И на этот раз я говорил искренне. – Прямо камень с души!
Старец‑висельник опустил руку, пошарил под столом. А, когда выпрямился, на его ладони сверкнули желтые кругляши.
– Возьми, Дарк… нет‑нет, даже не думай отказываться! Уж мне‑то хорошо известно, каково это оказаться на самом дне и без помощи друга.
Доступны 3 золотые монеты.
Принять дар Старца‑висельника ?
Да / Нет 
Не, ну я, конечно, скромный, но не в таких случаях.
– Благодарю, отец!
– Да не нужно расшаркиваться, юноша. Долг помогать Новым душам я принял от Великого Отца самостоятельно и добровольно. Кроме того, сегодня я тебе помог, а завтра поможешь мне ты. Верно?
– Не вопрос!
Внимание!
Доступно задание «Помощь травнику» : поговорите со Старцем‑висельником и отыщите требуемые ему ингредиенты.
Статус выполнения: бессрочно.
Э‑э‑э, ну не прямо же сейчас!
Скромно и, по возможности, незаметно, я скрыл доступный квест. Старец‑висельник тут же отреагировал:
– А сейчас, юноша, если у тебя больше нет вопросов…
Мигом вспомнился другой квест – узнать историю Ночного народа и позадавать вопросы о мироустройстве. Но…
– Пока нет вопросов, отец, – решился я.
«Знак, – билось у меня в голове. – Вначале Знак реинкарнации! А квесты на потом. Нужно обезопасить тылы, чтобы умирать было не страшно…»
Старец‑висельник не имел ничего против. Качнув головой, он недвусмысленно намекнул:
– Раз так, тогда позволь мне продолжить свою работу. Я уже стар, мне требуются покой и тишина.
Это я обеспечить могу легко! И, поблагодарив хозяина еще раз, я двинулся к выходу.
3 
На обратном пути встретилась еще одна таверна («Камень вечности»), однако я решил вернуться к мэтру Ульриху.
Во‑первых, то место уже знаю, а во‑вторых «Камень вечности» показался немного богаче. А тратить лишние деньги и время не хотелось. Пока нет у меня такой вольности.
Юркнув под шильдой «Кровавой пены», сбежал по ступеням и вышел в обеденный зал. В таверне ничего не изменилось за это время. Разве что у камина, кутаясь в плед, теперь сидел какой‑то старик, наигрывая писклявую мелодию на шарманке. На расстеленном перед ним дырявом плаще сиротливо поблескивала всего одна медная монета. Похоже, жертвователей сегодня не много.
Я присмотрелся к шарманщику…
Солох‑ван [10] 
Музыкант (спецификации скрыты); Рассказчик (спецификации скрыты);
Боевые спецификации отсутствуют;
Магические спецификации отсутствуют;
Отношение к вам: Равнодушие (0/1000)
Все‑таки работает определение по взгляду! Отлично! Теперь не слепой котенок.
– Никак, грубиян вернулся? – беззлобно хмыкнул мэтр Ульрих.
Я приблизился к барной стойке, на ходу определив, что хозяин таверны двадцать седьмого уровня.
– Вернулся, уважаемый. Хочу снять комнату. Приглянулось мне твое прекрасное заведение, сил нет!
– А день…
Увидев золотой, мэтр Ульрих моментом сгреб монету и заулыбался.
– Ну вот, оборванец, другой разговор!
Отношение мэтра Ульриха Колобоя  к вам улучшается!
Текущий статус: Равнодушие (2/50)
Обратив внимание на разные цифры максимального значения прокачки (50), я сделал вывод, что уровень репутации зависит от какого‑то скрытого параметра социальной значимости. К трактирщику легче навязаться в друзья, чем, к примеру, к тому же Старцу‑висельнику.
– Комната сейчас будет. – Мэтр Ульрих подмигнул. – А поесть не желаешь? Выпить? Сегодня отменное пиво.
Я вспомнил про дебафф голода, но оказалось, что награда за достижение инициации повысило до максимума и значения сытости и жажды.
– Не сегодня, – вывернулся. – Спать хочу люто.
Хозяин поморщился, но спорить не стал. Показал в сторону:
– Видишь эту даму? Она покажет тебе твой угол. И не вздумай приставать к ней, голодранец! Мигом вылетишь на улицу!
4 
Двигаясь следом за крутобедрой бочкообразной служанкой (Унна‑Шой, девятая ступень прокачки), я предвкушал покой. Нет, ну правда! Я ведь не железный. Пусть и пышу бодростью, но ведь разуму не прикажешь. Устал, честно говоря, да и обдумать происходящее не помешает.
Слева от камина обнаружилась арка, мы миновали шарманщика и зашагали вниз по лестнице. Здесь было уже немного уютней: на каменных стенах светильники, кое‑где истлевшие тряпки с непонятными рисунками. Не знаю, как такое правильно называется. Гобелены? Но выяснять желания не возникло.
Лестница сделала половину оборота, когда мы вышли в длинный коридор. Справа лампады, слева двери с римскими цифрами, вдоль каменного пола веет сквозняком. Пройдя коридор почти полностью, остановились у двери с цифрой «29».
– Вот, – угрюмо сообщила Унна‑Шой.
Поковыряла в замочной скважине ключом, затем отступила на шаг, когда задвижка щелкнула.
– Вот.
Мне вручили массивный латунный ключ. И, не дожидаясь ответа, немногословная служанка удалилась.
Входил я с некоторой опаской. И ожидания, можно сказать, подтвердились.
Комнатой оказалась едва ли не монашеская келья! Кровать (ящик из досок, набитый сеном), сундук (он же стол с подсвечником), дырка в полу за ширмой из занавески (для понятных целей).
– Интересно, – вслух подумал я. – Готическая атмосфера, дух старины, аутентичная обстановка аскета… По шкале Неудобства даю девять терновых венков из десяти!
Сказал, и желание шутить сразу отпало. Комната вроде и каменный мешок, но голос странным образом глох, будто в густом тумане. Не представляю, каково здесь клаустрофобам.
Притворив за собой косоватую и массивную дверь, запер ее на ключ, тут же сама собой вспыхнула свеча. И от ее одинокого света здесь стало еще горше.
Ладно, нагнетать не буду. На первое время и это сойдет. А теперь – за дело!
Я полез в профиль, почти сразу нашел символ, отдаленно напоминающий колесо. Только «спицы» у колеса были спиралевидными, а обод окружности составляли три стрелочки, «клюющие» остриями хвост впередиидущей.
От клика по символу комната сделалась расплывчатой, перед глазами повисло сообщение:
Вы действительно хотите создать в этом месте Знак реинкарнации ?
Внимание!
На вашем уровне доступно только ЕДИНОРАЗОВОЕ создание Знака реинкарнации. Переместить или создать заново Знак реинкарнации вы сможете только при достижении 5 ступени развития.
Продолжить создание Знака?
Да / Нет 
О как!
А если, допустим, я вдруг перестану быть клиентом таверны? Знак уберется сам собой? Ну, наверное. Было бы логично.
В общем, подтверждаю!
Над кроватью сверкает золотистая вертикальная воронка символа восстановления, сыплются искры.
Идет создание Знака реинкарнации!
…12 %…17 %…39 %…91 %…99%
Начинается привязка вашего профиля к временному жилищу…
Сохранение параметров…
Запись в реестр…
Создание Знака реинкарнации завершено!
ВНИМАНИЕ!
В настоящий момент вам доступно 1 (одно) место реинкарнации (респауна).
Координаты: 354‑779‑66‑7731‑567711‑03; Рудник «Каторга смерти», Темные земли, город Обитель проклятых, трактир «Кровавая пена», комната № 29.
Справка*:  на создание или перенастройку Знака реинкарнации затрачиваются 10 очков Маны.
Справка**:  возможность создания двух и более Знаков реинкарнации, а также их настройка, откроется только при достижении вами 5 ступени развития.
Справка***:  при официальной потере доступа к временному жилищу, ваш Знак реинкарнации будет уничтожен, а вы получите возможность создать новый вне очереди.
Ага, ну вот все и выяснилось. И хорошо!
Я и вправду ощутил несказанное облегчение, словно сбросил тяжеленный, давно осточертевший рюкзак, полный нервов и напряжения. Сразу ощутил, как расслабленно распускаются мышцы, проступает усталость в ногах и спине.
Прилипчивый, как первородный грех, страх погибнуть и все потерять медленно отступал в небытие.
Итак, хоть с чем‑то у меня наладилось! Значит, завтра можно первым делом приниматься за прокачку, фарм, добычу информации и… короче, дел просто выше крыши!
Задумавшись, улегся на постель (хотя какая это постель? Стог сена!), и как‑то незаметно для себя провалился в сон…

ГЛАВА 8. Под ногами идущего…

1 
…Зеленые горы с высоты птичьего полета казались мшистыми валунами на дне кристально чистой реки, над которой медленно ползет туман облаков. Воздух пронзительно холоден и так легок, что сердце наполняется энергией и жаждой действия. Такой воздух пьянит сильнее монастырского вина; вкус этого воздуха, глотнув однажды, не забыть никогда.
Молчаливо и гордо ловит вольный ветер могучий кондор. Великанская птица раз за разом кружит над пышным лугом. Внизу стадо овец, их сопровождает овчарка и малец с дудой. Парнишка то и дело запрокидывает голову, морщась от солнечного света, с тревогой следит за кондором.
Несмотря на юный возраст, пастушонок знает, что, в отличие от своих сородичей‑падальщиков, этот кондор – хищник. Злой и опасный, и справиться с ним он не сумеет в одиночку, а до родного городка пока добежит, и все – тю‑тю! – овцы не досчитаешься.
Кондор закладывает вираж, ложась на левое крыло. Далеко‑далеко внизу по сочной траве скользит его хищная тень. Заметив тень, испуганно блеет овца, но овчарка моментально загоняет ее обратно в табун.
Забыв про дуду, мальчишка вновь щурится в небо, бессильно проклиная кондора. Тот упорен и настроен на длительную охоту.
Ду‑у‑у‑у‑у…
По горному склону течет сильный протяжный звук.
Мальчишка подпрыгивает, роняя дуду, оглядывается.
Ду‑у‑у‑у‑у…
Кондор злобно клекочет, и, резко рванув в сторону, ускользает на волне попутного ветра куда‑то за кромку леса.
Победа! Удача! Однако пастушонок даже не смотрит в небо. Он забыл и про стадо: умная овчарка сейчас пытается в одиночку собрать в кучу напуганных гулом овец.
Ду‑у‑у‑у‑у…
В третий раз звук сильнее. Он грозен и тосклив одновременно.
По сигналу распахиваются городские ворота, что и не ворота даже, а так, участок стены‑частокола, только на петлях.
Несколько минут никого не видно. Потом появляется одинокая фигура. Молодой парень шагает быстро, идет не оглядываясь. Едва смолкают его шаги, как ворота с жутким скрипом захлопываются. На городской стене не видно ни одного зеваки, хотя обычно странника провожают чуть ли не всем населением городища.
Разинув рот, пастушонок глядит во все глаза. Он впервые в жизни сталкивается с изгнанием! Это надо же – всем миром отрекаются от соотечественника! Но и он хорош… допустил, чтобы его верный друг, сам Греп‑дерзкий, сын вождя, погиб! Какая утрата для народа.
Изгнанник немного отдаляется от города, а потом резко сворачивает с размокшей от недавнего ливня дороги, и роса на траве быстро смывает с его сапог грязь – сок родной земли. Он не должен унести с собой ничего кроме одежды, да и ту сожжет, едва обзаведется обновкой.
Таков закон. Отныне изгнанник никто, ублюдок без права на наследную фамилию и титулы. Теперь про него сотрут все упоминания на фамильном древе, остервенело затрут чернила тряпкой, словно позорное пятно на платье гулящей девицы.
Изгнанник не ведает, что сейчас его провожают сразу несколько пар глаз: пастушонок, возвращающийся к охоте кондор, и отец Грепа.
Вождь вглядывается в изгнанника тайком, находясь в собственном доме. Он может видеть на расстоянии потому что рядом с ним сейчас сидит та, которая послужила истинной причиной трагедии.
Черноволосая красавица‑ведьма совершает пассы над осколком зеркала. Взгляд вождя прикован к его поверхности, он внимательно следит за уходящим человеком. Странно, но в глазах вождя нет тоски и злобы, боль утраты исчезла с его лица. Более того, лик вождя стал чужим, словно за ним, как за маской, спрятался совершенно другой человек.
Когда ведьма в последний раз проводит над зеркалом ладонью, и изображение подергивается дымкой, вождь поднимает тяжелый взгляд на красавицу. Голос его глух:
– Ты уверена, что на этот раз все получится?
Вместо ответа красавица хохочет, и этот мелодичный смех, будто сыплются серебряные монеты, Дарк узнал бы мгновенно.
– Верь мне.
Дарк уходит, унося за плечами проклятье, уходит, чтобы никогда больше не возвратиться.
Когда его фигура исчезает вдали за холмом, мальчишка‑пастушонок вскрикивает, и бросается искать в густой траве потерянную дуду.
Тень кондора вновь ложится на зелень луга…
2 
Тяжелый сон почему‑то запомнился лишь отрывочно. Казалось, я наяву ощущал свежесть горного воздуха, аж мышцы звенели от силы! И в то же время на душе была странная тоска, будто и не спал вовсе, а бродил по окутанному туманом болоту. Подует ветерок, обозначится в тумане разрыв, – и увижу картинку! А следом опять лишь саван холодного тумана…
Пару минут я лежал в кровати, пытаясь вспомнить больше подробностей.
Опять горное селение. Снова дальняя дорога. Вновь чувство потери.
Хорошо запомнились материнские глаза. Несмотря на тяжесть момента, они всякий раз теплели, едва мать смотрела на меня. И от этого отрывочного, но яркого воспоминания становилось еще горше.
Я перевернулся набок. В щеку противно кольнула солома, ящик‑кровать скрипнул.
И все сразу вернулось на свои места!
Город Ночного народа! И я… теперь уже Дарк, новичок, ступивший на первую ступень развития.
Рывком сел на постели. Словно с датчиком движения, вспыхнула погашенная на время сна свеча. Ее свет облизал камень двадцать девятой комнаты таверны «Кровавая пена».
По сердцу полоснуло знание, что все происходящее взаправду! Не сон про горы, а это вот – это, вокруг происходящее! Новая жизнь, новая реальность.
На секунду продрал мороз, какой‑то сюрреалистичный страх заставил поджать пальцы на ногах! Едва не вскочил с криком о помощи, с абсурдным требованием немедленно выпустить меня отсюда!
Глубокий, очень глубокий вдох, и протяжный, как предсмертный стон, выдох…
– Это пройдет… – начал было я, но осекся, услышав свой новый хриплый голос.
«Это пройдет, – повторил я мысленно. – Паника исчезнет. Все на самом деле хорошо… Просто привыкни, Илья…»
Нет!
Не Илья!
Илья остался где‑то там! Искалеченный и едва не сломленный, никому не нужный обрубок личности и плоти.
А здесь – называй все своими именами! – здесь Дарк. Молодой Ночной, у которого своя жизнь. Новая жизнь! Это дар. И пора бы уже принять все, как должное.
Когда я поднялся с постели паника действительно отступила. Минутная слабость ушла.
Действительно, а что не так? Пусть я не мечтал об этом мире меча и магии, но ведь это лучшее, что могло со мной случиться, верно? Неужели медленное увядание и прозябание в одиночестве лучше вот такой жизни?
Нет!
Тысячу раз нет!
Так что теперь забудем прошлое! Я не оставил в нем ничего, о чем можно было бы сожалеть. Передо мною новая жизнь! А это значит, что двигаться нужно только вперед!
Вперед, Дарк!
3 
Итак, давайте подобьем итоги?
Я вытянул руки перед собой, оглядывая когтистые пальцы и мышцы, как у спортивного дистрофика. Беда‑с…
Я на первом уровне (первой ступени!), у меня нет вообще ничего, кроме двух золотых монет (и одной медной!), дубинки и оплаченных семи ночей (уже шести!) в этой дыре. Пожалуй, забыл упомянуть свою деятельную натуру и открывающиеся перспективы. Тогда картинка получается немного позитивнее.
Что ж, сомневаюсь, что Старец‑висельник ссудит мне еще золотишка, а прозябать на улице неохота. Значит, надо брать ноги в руки и начинать действовать!
Первым делом я отряхнулся от соломы. Противная ночка. Я замерз до посинения без одежды и одеяла. Ага, точно, – в профиле дебафф озноба к Здоровью. Мелочь, а неприятно.
Затем я снял с сундука подсвечник и открыл крышку.
«Вот будет забавно, если там окажется одеяло…»
Не оказалось. Вообще ничего там не было. Но зато подсветившееся пространство сообщило, что это мой личный, хоть и временный, статичный инвентарь с кучей свободного места. Оки‑доки.
Захлопнув крышку и вернув подсвечник обратно, подхватил ключ и вышел в коридор. Надеюсь, свеча так же автоматически погаснет, пока меня не будет.
Пару секунд поборовшись со ржавым замком, запер дверь в комнату, и…
Вот так дела. Куда ключ‑то деть?
Взгляд на пояс: желтым подсвечено два куба (слоты для кошелька и дубинки), зеленым один – свободный. Ключ туда спокойно помещается, однако при этом полностью занимает слот‑крючок. А если найду что‑нибудь? В руках носить придется?
«Постой! – пронеслась дельная мысль. – Все равно у меня в сундуке пока ничего ценного не хранится, чтобы опасаться грабежа, так? Значит, ключ могу временно оставлять мэтру Ульриху!»
Повеселев, двинулся к выходу. И даже мрачноватая окружающая обстановка казалась уже не такой удручающей.
Ночной сон практически забылся. От него осталось лишь легкое недоумение: а почему мне вновь пригрезился тот городок в горах? Неужто так сильно тронула судьба изгнанного горца? Неужели его искусственные воспоминания оставили отпечаток в моей настоящей душе?
Возможно и так. А возможно, что это всего лишь эффект первого дня.
Это пройдет.
Надеюсь…
4 
В столь ранний час в таверне посетителей не оказалось. Только у почти погасшего камина крепко спал шарманщик.
За стойкой лениво копошился заспанный мэтр Ульрих Колобой.
– Доброго утра, хозяин!
– Чего орешь? – поморщился тот, встряхивая крыльями.
– Да так. Уважаемый, а в вашем славном заведении вообще кормят?
– Только тех, у кого деньги есть, – в тон мне отозвался хозяин.
– Не по‑христиански это, но делать нечего. Подайте меню.
Мэтр Ульрих наградил меня саркастичным взглядом.
– А песню не спеть? Жри, что дают. С вечера остались пиво и каша с мясом.
– Пить с утра? – ужаснулся я. – Давайте только кашу. С мясом.
Хозяин не сдвинулся с места. Пришлось отдать ровно половину имеющегося золота, то есть одну монету. Видимо, не выспавшийся, а оттого сварливый, мэтр Ульрих монету искусал со всех сторон, и только после этого гаркнул куда‑то за стойку:
– Унна‑Шой! Один заказ неси. – И добавил с презрением: – Без пива.
А мне неторопливо отсчитал сдачу: четыре монеты серебром и пять медяков. Я тут же поинтересовался насчет курса, за что был обозван надоедливым грубияном. Но курс все же объяснили: одна монета золотом равнялась пяти серебряным; а серебро шло в обмен на десять меди. Значит, завтрак стоил мне пяти медяков?! Обдираловка!
Откуда‑то вынырнула такая же мрачная, как и вчера, Унна‑Шой. Зыркнув, поставила поднос с едой на ближайший столик и припечатала:
– Вот.
«Просто кладезь словесности!»
Впрочем, я сразу обо всем забыл, едва учуял аромат. В желудке заурчало так нескромно, что даже мэтр Ульрих покосился.
Поспешнее, чем хотелось, я упал на лавку, схватил простую деревянную ложку. Каша пахла просто умопомрачительно! Хотя, казалось бы, обычная гречка с луковой подливой и кусками перетушенного мяса, но, обжигаясь, принялся хватать одну ложку за другой…
Вернулся к реальности, когда выгреб все подчистую, а облизывать донышко постеснялся (хотя с ложки тайком слизнул). Немедленно захотелось добавки. Остановила только цена.
«Эх, Дарк, дорого тебе по две порции жрать. Худей…»
– Благодарю, – вежливо кивнул, с сожалением откладывая ложку, – завтрак просто бесподобен! Кладезь жизненных сил и энергии, а уж витаминов и микроэлементов на весь год хватит.
Мэтр Ульрих только отмахнулся, поглощенный подсчитыванием прибыли и расходов.
Секунду я обдумывал дальнейшие действия. Бежать сейчас в лавку на поиски шмота бесполезно. Ну, не бесполезно, конечно, а познавательно, но толку? Денег мало. Да и уровень никакой. Хотя бы вторую ступень прокачать.
К Старику‑висельнику тоже неохота с утра соваться, а дозорные, наверное, уже сменились. Впрочем, чего бегать далеко? Начну с того, что поближе.
– Ну чего тебе еще? – фыркнул мэтр Ульрих, когда моя тень упала на стойку.
– Вы, уважаемый хозяин, работу мне вчера обещали.
– А что ты умеешь?
– Все.
– А по профессии?
– Безработный, – улыбнулся я. – Профиль‑то открыт, сами видите.
Но, оказалось, это была не столько риторика, сколько банальное торгашество – мне донельзя сбили цену.
– Ты же понимаешь, что я ничего серьезного поручить тебе не могу? – развел руками хозяин. – А платить за мелочные поручения…
Ах ты ж гад!
– Тогда я могу работать за еду.
И пять медяков для меня деньги.
– Давай! – чересчур быстро согласился мэтр Ульрих.
Сто процентов он меня хоть чуть‑чуть, но надул! Но сейчас не до того, я как тот воробушек поначалу: клевать буду по крохе, по крохе, а потом ка‑ак докачаюсь!
– Что надо делать?
– Иди на кухню, помоги Унне‑Шой с костями для светильников, потом наколи дров для камина.
Внимание!
Доступно задание «Кухонный раб» : исполните поручения мэтра Ульриха Колобоя.
Статус выполнения: 60 минут.
Мне название не понравилось от слова «совсем», да только отказываться было поздно. Снизится репутация, и наверняка повысятся цены на жилье и питание.
– По рукам.
– Тогда почему я до сих пор вижу тебя здесь, бездельник?
5 
Терпеть не могу дурной работы! А тут, как назло, досталась именно такая!
Увидев меня, Унна‑Шой молча подвела к груде костей.
– Вот? – успел я спросить первым.
Служанка даже не улыбнулась. Кивнула, словно голем, и, виляя крутыми, как утесы, бедрами, удалилась. Ну и ладно.
Кости хранились в огромном каменном кармане за кухней. И все, как назло, от динозавров или драконов, что ли?! Ни одной крысиной. А крупные долбить – это вам не куриные крошить. И я был прав. Первый же удар тяжелым молотом по одной такой кости показал, что попотеть придется всерьез – кость даже не треснула.
Поплевав на ладони, принялся дубасить желтую гадость от души. Кусочки отлетали мелкие, как крошки. Пока приноровился, Выносливость спала в красную зону: едкий пот заливал глаза, дыхание сбилось.
После короткого отдыха работа пошла веселей, хотя выпало предупреждение о том, что навык «Молотобоец» получить и прокачать не могу. Только после пятой ступени развития.
Что ж это за этап такой судьбоносный? Местное совершеннолетие?
За тридцать пять минут набил костяной крошки достаточно, чтобы Унна‑Шой знаком остановила. Я с облегчение отшвырнул осточертевший молот и перешел в дровяной склад, потирая ноющую поясницу.
– Вот, – уронила служанка, указывая на топор.
Шутить мне расхотелось.
6 
Э‑э‑эх… Хрясь!
Э‑э‑эх… Хрясь!
Пока колол распил из бревен, подметил, что дерево здесь все‑таки дорогой материал. Его мало и стараются экономить.
Непонятно вообще, откуда оно здесь берется. Неужели с каторжниками торгуют? Или с другими расами? Калхун говорил что‑то про кобольдов…
Э‑э‑эх… Хрясь!
Полено разлетается надвое.
Теперь каждую половину надо уменьшить еще вдвое…
Хрясь!
Ногой отодвинем лучину, берем другое полено…
Хрясь!..
Внимание!
Задание «Кухонный раб» выполнено! Вернитесь к мэтру Ульриху Колобою за наградой.
Боги! Ну наконец‑то!
Топор выпал из ослабевших пальцев. Я едва ну рухнул следом. С протяжным стоном выпрямился, в спине стрельнуло, чуть не взвыл!
Вроде бы всего час отработал, но сколько сил затратил! И, что самое обидное, никаких навыков не прокачал, все отложено на пятую ступень. Даже Выносливость и Телосложение не подросли…
Постанывая, вернулся к обеденный зал. Мэтр Ульрих уже покончил со счетом, и теперь играл с проснувшимся шарманщиком в какое‑то подобие шашек. Увидев меня, хозяин поинтересовался едко:
– Справился? Что так долго возился?
– Что‑о?!
– Долго, – не смутился мэтр Ульрих. – Но, так и быть, ужин свой ты на сегодня отработал.
Его слова отозвались сообщением, что на моем счете в этом заведении теперь имеется бесплатная порция еды, а мне в копилку ушло сорок единиц опыта. До заветной второй ступени не хватает еще девяносто семь очков.
– Повторишь? – спросил мэтр Ульрих равнодушно, съедая шашку соперника. – Хорошо бы еще запас дров и кости на завтра сделать. Оплата та же.
А что я теряю, кроме молодости и здоровья?
– По рукам, – согласился я. Правда, уже не так бодро, как раньше.
7 
Второй час кухонного рабства прошел тяжелее первого, будто вдвое тянулся. Правда, я приноровился к работе. Выносливости не давал опуститься ниже двадцати пяти процентов, чтобы не возникали болевые ощущения в спине и натруженных мышцах, а после отдыха продолжал колоть и рубить.
«Вот же ж блин, – подумал, возвращаясь в обеденный зал, – за два часа всего десять медяков. Читай, – одна серебряная монетка плюс чуть‑чуть опыта. Маловато…»
Но и здесь меня ждали неприятные новости.
Когда мэтр Ульрих принял выполнение задания, я вновь узнал, что меня ждет бесплатная порция еды. Однако опыта выпало уже не сорок единиц, а тридцать пять!
Почему?!
На этот вопрос мэтр Ульрих отвечать не снизошел. Пришлось самому искать в профиле ответы. Долго ковырялся, наконец, нашел инфу, что повторяемые подряд квесты на каждом новом круге уменьшают опыт на 15 %, пока не остается наградной экспы всего на 10 %.
Какого черта?! Чтобы не халявничали и не занимались одним и тем же? Занятия надо менять?
Эта странность царапнула. Я вдруг ощутил, что где‑то рядом кроется ответ на один из очень важных вопросов. Настолько важных, что от него зависит не только выживание, а…
Но, сколько ни думал, найти внятного объяснение этому правилу не смог. Только голова разболелась.
«Ладно, фигли мозги полоскать, когда ответ, может быть, сообщит Старец‑висельник? Пора подыскать себе другие занятия!»
Мой вопрос вызвал в мэтре Ульрихе раздражение.
– Другой работы нет!
Ладно, не дурак, все понял.
– Послушайте, уважаемый, – я решил зайти с другого фланга, – мне тут кое‑что узнать надо…
Сразу выпало предупреждение, что моя Репутация у хозяина таверны не прокачана для расспросов. В подтверждение мэтр Ульрих потер перед своим носом тремя пальцами, дескать, инфа только за бабло.
Нет уж! Я тут за бесплатную жрачку горбатился, а платить деньги за ответы и вовсе не намерен!
Тогда на улицу!
Оставив ключ от комнаты хозяину, вылез из норы таверны на поверхность. Вокруг царила все та же тьма, разгоняемая только расовым ночным зрением и редкими зелеными кострами, однако все же чувствовалось, что для Ночных сейчас дневное время суток.
На улице куда больше народа. Большинство дряхлые женщины в шалях из мешковины, из мужчин тоже почти все старики. Из чего я сделал вывод, что молодежь либо в дозоре и на охоте, либо в центральной части Обители проклятых.
Протопав уже знакомой дорожкой, уткнулся в запертую дверь хижины Старца‑висельника. На мой стук был получен предельно ясный ответ: «персонаж сейчас не может принять меня».
Я отвернулся, почесывая голову. Что же делать?
Похоже, единственный разумный выход сейчас – это изучить Блошиные норы, может, в лавку зайти какую, или на рынок. Не все же время в набедренной повязке бегать!
Подумав, решил, что это пока самое верное решение. Все же, говорят ведь, что жизнь – это беспроигрышная лотерея. В конце каждый получит свой земельный участок. Так что не будем слишком осторожничать. Тем паче, Знак реинкарнации уже привязан.
Я вышел на дорогу, прикидывая где здесь рынок, машинально оглянулся. И скорее почувствовал, нежели заметил, как колыхнулась занавеска на окне дома Старца‑висельника.
«Причуды старика? Или…»
Хотя какие к черту «или»? Я махнул рукой и двинулся на рынок. Уверен, сегодня мне новый шмот не помешает. Отчего‑то уверенности полные штаны, что вскоре придется хорошенько поработать дубинкой…

ГЛАВА 9. Кровавый опыт

1 
Рынок нашелся быстро и почти сразу. Понадобилось лишь свернуть с главной дороги налево, и сразу увидел небольшую площадку с палатками, прямо у презентабельных развалин театра. О том, что развалины когда‑то были именно театром, говорил ряд покосившихся статуй: музы с поклонниками‑писателями и поэтами, драматически пафосные актеры и страдальчески изгибающиеся актрисы. Все это добро щеголяло плешивыми наростами мха и плесени, у некоторых статуй отсутствовали руки или головы, а бывало, что и вовсе монумент был банально завален в кусты. Не город, а постапокалиптические Помпеи какие‑то!
– Эй, – тормознул меня Ночной у входа на рынок, – тебе чего здесь?
– А ты как думаешь? Приодеться хочу.
Воин в броне из зачерненного железа окинул меня подозрительным взглядом.
– Я за тобой слежу, прохвост. Нарушишь законы, и… – он многозначительно оборвал фразу, но его ладонь легла на эфес меча.
– Все предельно ясно, спасибо.
Народу было немного, но даже так продавцы моей кандидатурой не слишком заинтересовались. Провожали косыми взглядами, как охранники в супермаркете.
Я миновал палатку с эликсирами, оставил позади прилавки травников и продавцов еды и шкур, мельком оглядел свитки, и, наконец, припарковался у небольшого стенда с одеждой.
– Цены не кусаются, – рядом возник торговец. Увидел мое скудное «обмундирование», и спросил с сомнением: – Но хватит ли у тебя денег?
Шадд Шкурник [11] 
Торговец одеждой и экипировкой (спецификации скрыты); Рассказчик (спецификации скрыты);
Боевые спецификации отсутствуют;
Магические спецификации скрыты;
Отношение к вам: Настороженное (0/10)
– Есть, хоть и немного, – уклончиво ответил я. – Но и запросы у меня скромные. Одежды бы нормальной, а то, сам видишь, уважаемый, в чем приходится ходить.
Ночной кивнул.
– Вижу. Ну, посмотри сюда. Вот хороший вариант.
Комплект Гражданина 
Свойства: полный сет повышает Репутацию в обществе расы хозяина на +33.
Цена: 30 золотых монет.
Что за ерунда? Никаких бонусов к характеристикам, чисто для понта? Да еще за такие деньги? Нет, спасибо.
– Мне бы попроще, – решительно отверг я. – И с пользой.
– Тогда вот… попроще.
Я решил не обращать внимания на презрение в голосе торговца. Пока имеет право. Но и перебирать вещи по сету или одной штуке наугад не стал, сразу потребовал показать товары в пределах стоимости двух золотых монет. Пока бесплатная еда в таверне есть, могу позволить потратить все. Это грамотное вложение в будущее.
Копаться пришлось недолго, торговец предложениями не сыпал. И после минутной оценки, я остановил свой выбор на Штанах из кожи оленя (броня ног + 1, Репутация +1, защита от непогоды +5), Холщовой рубахе (Репутация +1, защита от непогоды +2) и, самое главное, на Сапогах из крысиной кожи (легкая обувь, Репутация +1, броня ног +5 %, защита от непогоды +10, навык Скрытного передвижения +5 %).
Затем подумав, на сдачу купил заплечную суму. Места в ней не так уж и много, но, в сравнении с поясом, шаг вперед просто великанский. И уложился просто тютелька в тютельку!
Торговая сделка завершена.
Потрачено: 1 з, 4 с, 5 м.
Вот так. Какой‑то позор! Я вновь остался с одним медяком в кармане! Наверное, захочу удавиться, и веревку не куплю. Черт…
Ваша Репутация у торговца Шадда Шкурника [11]  растет!
Текущее значение: Равнодушие (2/50)
– Неплохо, – сразу «подобрел» спекулянт, пряча деньги в карман. – Для начала неплохо.
Я кивнул. Да уж, сидит, будто на меня и шито. Я повертел в руках уже бесполезную набедренную повязку, предложил было торговцу, но тот лишь хмыкнул. Никому такой мусор даром не нужен.
– Послушай, Дарк, – вдруг шепнул торговец, когда я развернулся, чтобы уйти. – Как насчет небольшой сделки?
– Люблю сделки. Что надо делать?
Внимание!
Доступно задание «Тайный посыльный» : отнесите записку торговца Шадда Шкурника по адресу.
Награда: 1 з.
Статус выполнения: 30 минут.
Одна золотая монета за то, чтобы побыть полчаса курьером?! Да ради бога! Почему сразу на рынок не пошел, на кухне, как дурень, горбатился!
– Согласен!
Торговец заулыбался, тут же мне сообщили, что личный квест этого НПС поднимает мне Репутацию у него почти до краев «Равнодушия». Еще немного, и будут скидки. Е‑е!
Сунув записку в карман штанов, вырулил с рынка. Объяснения торговца были предельно простые, блуждать не пришлось. Даже соблазн прочесть записку не успел появиться – почти сразу увидал нужного мне Ночного.
Тот прислонился спиной к покосившей колонне, предельно внимательно изучая собственные когти. Фигура скрыта черными одеждами, а лица из‑под глухого капюшона не видать. Но в общем‑то приметы совпадали.
– Эй, – позвал я. – Тебе просили записку передать.
Ночной медленно повернул голову, на меня уставилась пара желтых глаз.
– Кто просил? – настороженно спросил он.
– Торговец Шадд Шкурник.
– А… – быстро, и с видимым облегчением кивнул неизвестный. – Давай сюда.
Я передал клочок бумаги, Ночной развернул и погрузился в чтение. Мне так и не удалось вызвать его ник. Система предупреждала, что моих навыков не хватало для того, чтобы определить личность существа без его на то разрешения.
– Спасибо, – наконец, дали ответ. – Я все понял.
И, развернувшись, Ночной удалился.
Задание успешно выполнено!
Вернитесь за наградой.
Чуть ли не в припрыжку я двинулся на рынок, прикидывая, на что потрачу бонусный золотой. Пожалуй, мне бы картой надо разжиться, да, может, шапкой какой, чтобы…
– Что за черт?!
Стенд, у которого торговал Шадд Шкурник опустел, а самого торговца и след простыл.
Вас обманули! Торговец Шадд Шкурник  исчез!
Вы получаете +25 ед. опыта.
Внимание!
Вы ввязываетесь в историю «Темные делишки торговца Шадда Шкурника. Часть 1» : разгадайте тайну исчезновения торговца.
Награда: неизвестна.
Статус выполнения: бессрочно.
Ну вот что за дерьмо?! Хорошо, хоть опыт получил. Правда, недостаточно, чтобы даже на вторую ступень прыгнуть. Но, блин, где же мой золотой?! Гад!
Я еще постоял пару минут, оглядываясь. Потом подумав, приблизился к стенду, заглянул за прилавок. Шустро все‑таки сбежал этот гад, ничего не скажешь. И как только…
Оп! А это что?!
Вы находите потерянный предмет Пояс из кожи гремлина !
Свойства: 8 свободных слотов, +10 к броне пояса, +3 к Репутации, +5 % к навыку Ближний бой.
Отлично же! Какая здоровская вещица, и явно не для первого уровня. И стоит недешево, вон, сколько бонусов! А я только начал переживать, что приобрел заплечную суму, но потерял 3 слота ремня набедренной повязки. А тут… хорошо, что торговец бежал в такой спешке! Черт, да я даже не против, чтобы меня еще раз надули!
Пояс пришелся впору, что было вполне предсказуемо. Более того, я сразу ощутил удобство, когда повесил на него дубинку и кошелек, даже некоторую защищенность. А уж в сухих сапогах и вовсе было классно! Устал босиком по лужам прыгать, как помоечная крыса.
В животе предательски заурчало.
Что‑о?! Так быстро?!
Два часа отработал на кухне, немного побегал, и опять жрать?.. Похоже, я был излишне оптимистичен настроен насчет своего кредита на кухне. Еда закончится быстро.
Впрочем, даже это не смогло испортить настроение.
Когда вышел с рынка и двинулся к таверне «Кровавая пена», заметил, но не обратил особого внимания на патруль Дозора Блошиных нор. Ребята с оружием в руках промчались мимо, будто ловили кого‑то опасного…
2 
В таверне народу прибыло. Унна‑Шой носилась между столами, разнося заказы. На меня взглянула искоса, но – о, чудо! – едва заметно кивнула в приветствии! Что это: мы теперь с ней кухонные побратимы или сработал бонус шмота?
Ответ нашелся, когда я приблизился к барной стойке.
– О, мой постоялец‑грубиян вернулся, – хмыкнул Ульрих Колобой.
Отношение мэтра Ульриха Колобоя  к вам улучшается!
Текущий статус: Равнодушие (22/50)
Ого, как я подрос! А говорят, что не в понтах счастье…
– Опять работу ищешь?
Я кивнул.
– Угадал, уважаемый мэтр. Но вначале хотел бы пообедать.
– Унна‑Шой принесет, – кивнул хозяин. Потом демонстративно оглядев меня, понизил голос: – А ты не с рынка ли часом?
– Оттуда.
Мэтр Ульрих перегнулся через стойку, я услышал заинтересованный шепот:
– Не слышал, что там за возня со шпионами? Поймали?
По спине скользнул холодок, когда вспомнились пропажа торговца и летучий патруль дозорных.
– Не знаю, мэтр Ульрих, – деревянно улыбаясь, ответил я. – Не слышал. Я ж тут вообще новый, ничего не понимаю в местных делах.
Хозяин вздохнул.
– Ладно, сейчас принесут твой заказ.
Я пристроился у дальней стены, чувствуя, что аппетит пропал. Темные делишки торговца. Во что я вляпался и чем мне это грозит? Черт побери! Ну вот что за подлянки такие, а?..
На стол упала тень. Не успел поднять голову, как передо мной очутилась тарелка с кашей и глиняная кружка, увенчанная красноватой пеной. Пробовал напиток с некоторой опаской, но вроде бы ничего страшного.
Вы испытываете эффект опьянения от Свекольного пива!
Сосредоточенность: ‑1; Сила: +1.
О, в тему. На сосредоточенность мне плевать, а вот сила при колке кости пригодится!
Вооружившись ложкой, я принялся торопливо набивать брюхо.
3 
Задания мэтра Ульриха разнообразием не отличались: мне было вновь приказано наколоть кости и дров. Оплата та же. Опыт по прейскуранту, благо, в промежутке выполнил задание торговца Шадда Шкурника, так что должны были отсыпать экспы по полной.
Однако в этот раз все сразу пошло не так.
Едва вооружился молотом и примерился к огромной кости, как за спиной зашуршало. Я быстро обернулся и поспешно выставил молот. Успел в последний момент! Оказалось, что прямо за моей спиной находилась не обычная стена, а потайная дверь – каменная плита на оси. И кого‑то я, похоже, спугнул своим появлением. Этот кто‑то юркнул столь быстро, что я даже заметить не смог, но хоть молотом плиту заклинил: вставил между ней и стеной.
С той стороны подергали, да только все без толку. И через миг я услышал быстрый удаляющийся шлепок босых ног.
«Во дела! – восхитился я. – Настоящий потайной ход отыскался!»
Доступна личная загадка «Навязчивый кошмар» !
Вы готовы приступить к исследованию чужой тайны?
Внимание: личность существа, к которому относится загадка – неизвестна.
Внимание: вы можете не только ухудшить отношения с этим существом, если выясните чужую тайну, но и добиться откровенно враждебного поведения.
Внимание: награда за исследование чужой тайны не гарантирована.
Срок выполнения: бессрочно.
Справка: знание «Тайный лаз в таверне мэтра Колобоя»  можно продать (заинтересованное лицо неизвестно).
О, как все мудрено…
Сомневался я не слишком долго. Ну, положим, меня там даже прикончат, и что с того? Знак реинкарнации есть, и теперь мне море по колено. Так что…
Когда плиту перестали тянуть на себя, подвинуть ее молотом не составило труда. Я покачал его за рукоятку, плита скрипнула, чуть вращаясь. Лаз приоткрылся шире и в лицо дохнуло сыростью и чем‑то смрадным, будто впереди была древняя городская канализация. А еще там было темно. Даже для Ночного.
Я огляделся. Не мудрствуя лукаво снял со стены лампаду, от сквозняка из хода фитилек в масляном озерце затрепетал и едва не погас. Не лучшее освещение, но на безрыбье и лампада факел.
Я перешагнул порог, под ногами оказался мокрый, покрытый черной плесенью пол из крупных каменных плит.
– Эй, – позвал я.
И вместо ответа плита за спиной скрежетнула и мгновенно вернулась на место!
Черт побери!
Минут пять я потратил на то, чтобы облазить обратную сторону плиты, даже на коленках ползал, но рычага или механизма открытия и не нашел. А просто так эта многотонная махина открываться не хотела. Пути к отступлению оказались отрезаны.
Пронеслась запоздалая мысль, что, если впереди окажутся лабиринты, я ведь могу никого и не встретить. Тогда что? Умирать здесь от голода?
Простейшая математика подсказала, что полное истощение у человека наступает примерно за три недели. Картина и без того люто мрачная, аж мурашки по коже, а при мысли, что всего через шесть ночей мой Знак реинкарнации аннулируется, и мне придется перепривязывать его уже ЗДЕСЬ…
«Я легко могу застрять тут навечно…» – с ужасом подумал я.
Мамочки…
Темнота, кажется, стала еще плотней…
4 
После такого очень невеселого вывода, я потратил еще десять минут на поиски заветной кнопки активации дверного механизма.
Ничего!
Ничего, блин‑блин‑блин! Вот как? Похоже, здесь все устроено таким образом, чтобы максимально усложнить жизнь. Какой‑то симулятор садо‑мазо!
Плюнув в сердцах, развернулся. Фитилек лампады мелко подрагивал, но кое‑какой свет давал. Выдернув из‑за пояса дубинку, я решительно двинулся вперед.
Ход был узким, чуть шире печной трубы. Стены сложены из мелкого кирпича, что только усиливало впечатление. Везде много влаги, колонии плесени, где‑то слышится мерная вековая капель, в воздухе тяжелый запах застарелой смерти.
Я опустился на одно колено, поднес лампаду к самому полу. Огонек на фитиле подрагивал, будто страшась темноты. Пришлось закрыть от сквозняка ладонью, света стало чуть‑чуть больше.
– Ага…
На полу слабо, почти неуловимо, но все же были видны отпечатки босых лап. Не человеческих стоп, это точно. Я бросил взгляд на собственные ноги, все никак не привыкну к новому телу. Но нет, не похоже. У меня длинная стопа, раздвоенная, с крепкими когтями вместо пальцев. А этот отпечаток мелкий, похож на детский, если бы не тот факт, что стопа трехпалая и… гм… ну, не знаю. Но это точно не человек.
Сжав дубинку крепче, двинулся вперед уже медленнее, стараясь не упускать из виду отпечатки лап.
Активирован и развивается навык Скрытное передвижение !
Текущий прогресс: 15/1000 Базового развития.
Ага, хорошо, но… лампада в руке. Она меня выдает с потрохами. Я как угодно могу скрытно передвигаться, но яркий для такой темнотищи огонек подобен прожектору. Но гасить его я пока не собирался. Тем паче, что зажечь‑то заново нечем.
Впереди обозначилась небольшая квадратная площадка. Я осторожно выступил на нее, заметил узкую лестницу без перил. Стал медленно спускаться.
Вокруг по‑прежнему царила тишина. Столь плотная, что от нее в буквальном смысле закладывало уши. Да и вообще, обстановка подземелья такая, что я, никогда не жаловавшийся на фобии, ощутил, как волосы шевелятся на затылке.
По мере спуска я ощущал, как нарастал странный, тяжелый и какой‑то масляный запах. Казалось, он мгновенно въедался в кожу, от него воротило. Запах очень необычный, чуток знакомый, но распознать его не удавалось.
Лестница завершила полный оборот, из тьмы медленно проступила площадка со странным блестящим камнем пола. Повсюду были разбросаны какие‑то клочки мусора, а от усилившейся вони кружилась голова.
– Что за черт… – прохрипел я едва слышно.
И замер, осененный внезапной догадкой.
А в следующий миг я уже прислонился к стене, дыша через рукав рубахи, борясь с тошнотой.
Этот запах! Типичный тяжелый и въедливый запах старого кладбища! Именно старого, когда разложение уже полностью завершилось, и в неглубоких могилах покоятся только кости и не дотлевшая плоть.
Вот что это! На площадке части человеческих и звериных тел! Настолько древних, что уже превратились в мумии. А пол залит трупными соками и века назад запекшейся кровью!
Я прикрыл глаза.
Реалистичность просто зашкаливает. Детали… слишком много деталей… звериная шерсть на пробитых черепах, волосы, застрявшие между камней, обрывки одежд.
Я открыл глаза, поднял лампаду высоко над головой, стараясь не глядеть на пол. Вот оно! Арка! Вход в тоннель.
Теперь моя осторожность при передвижении не имела ничего общего с маскировкой, я банально не хотел пачкаться в… этом…
Обошел площадку, сунулся в арку. Жадно глотнул сквозняка, по‑прежнему дурно пахнущего, но явно не такого зловонного, как в том колодце. Мельком заметил странный символ на стене.
Недостаточно Интеллекта для распознавания значения символа!
Текущее развитие Интеллекта позволяет предположить, что увиденный символ так или иначе относится к расе Ночных.
Да пес с вашими символами! Валим отсюда!
Чуть поспешнее, чем требовалось для маскировки, я сунулся в тоннель. Буквально пробежал его, и вдруг вылетел в довольно обширное помещение. Звук шагов тут же отразился эхом, я едва не налетел на огромный постамент.
От неожиданности замер, открыв рот.
Оказалось, что забрел в нечто напоминающее крипту. Стены покрывали резные письмена, виднелись ниши с какими‑то предметами. А прямо передо мной, на постаменте, возвышалась огромная статуя.
Это был Ночной.
Высоченный, могучий воин. Чего стоили только увитые мышцами руки, под его кожей будто валуны были! Широкая грудная клетка, крепкие плечи. За спиной расправлены настоящие крылья, не обрывки, как у меня, а самые настоящие кожистые крылья. Да и лицо Ночного мало напоминало уродливые физиономии всех, кого я тут встречал. Это было лицо человека.
Я озадаченно поставил лампаду на постамент, жалея, что не могу рассмотреть в подробностях. Лицо этого Ночного смутно знакомое, будто я его…
– Жра‑ать!!!
Бах!
В плечо рубануло, я вскрикнул от резкой боли.
Рядом пронеслось нечто стремительное, и следующий удар я схлопотал уже в живот. Да такой, что меня отшвырнуло к стене.
– Жра‑а‑ать!!!
Преодолевая тягучую боль, отдающую в почки, кувыркнулся, уходя в сторону. И, сам еще не отдавая себе отчет в том, что делаю, прыгнул.
Крылья за спиной жалко трепыхнулись, но я подлетел на пару метров, когти ударили в стену. Я повис. Тут же, понимая, что сейчас халява закончится, переполз метра на три в сторону и спрыгнул. Сразу вжался в стену, замер, не дыша.
– Где ты?! Где ты?! Где ты?!
В темноте что‑то мелькало. Низкая фигура, угловатая, но, твою мать, шустрая, как понос!
Стоп! Вот она!
В круг света вышел, шумно принюхиваясь… что это, господи?!!
Больше всего существо напоминало нелепую помесь Ночного и гнома! Широкоплечий, низкорослый, с крыльями (одно сломанное и жалко повисшее) и тупым невыразительным лицом. На лице пучками росла седая борода, нос огромен, но сплющен и уродлив, а глаза пустые, незрячие, залепленные гноем и сукровицей.
Существо распахнуло рот, полный знакомых остроконечных зубов:
– Я чу‑у‑у‑ую… жра‑а‑а‑ать…
И вдруг метнулось ко мне, выставив толстые руки с огромными кулаками.
Думать больше не было времени. Я метнулся навстречу, скользнул вбок, уходя с линии атаки, а сам смачно, хорошенько размахнувшись, рубанул тварь дубинкой.
Вы наносите 8 ед., урона!
Вы вступаете в схватку с Грехом [1]! 
Тварь хрюкнула, захлебываясь кровавой юшкой. Шарахнулась в сторону. Я, решив развивать успех, бросился в атаку. Но вне круга света хрен что вижу, только на стену натолкнулся. Грех моментально воспользовался моей оплошностью, вынырнул из тьмы, двинул пудовым кулаком. Меня едва о стену не размазало!
Теперь уже я, зажимая ладонью разбитый рот, метнулся вбок, прыгнул, переполз. Потом назад, вжался в стену, уходя в маскировку.
Тварь, шумно сопя, бегала где‑то за постаментом.
Я вытер окровавленные губы. Удар у Греха поставлен хорошо. Таких получишь три или четыре подряд, и все, привет нокаут! В ближний бой к нему соваться – самоубийству подобно. Боже, да вы только взгляните на мое Здоровье! Его значение опустилось куда‑то в треть от нормы! Е‑мое!
Сердце мое билось так, что едва не выламывало ребра! Короткий бой был стремительный и жаркий, но теперь предстояла задачка потрудней: выжить наедине вот с этим.
– Чу‑у‑ую!!!
Я скорее ощутил, чем увидел, что тварь несется ко мне. Дернулся в сторону, слишком быстро, нарушив скрытное передвижение, Грех попытался перехватить. Его кулак пронесся настолько близко от моего уха, что все равно ощутил боль и урон, зато я, ай да молодец, саданул дубиной от всей души и адреналина. Грех охнул, спотыкаясь. Я повторять ошибок не стал, хотел уйти в инвиз, однако тварь рассвирепела, замахала руками, как мельница. Едва не попал, мне удалось блокировать дубиной, одновременно нанеся урон. Грех заверещал люто. Я отпрыгнул, затем еще раз, помогая крыльями. В спину ударил постамент. Не отдавая себе отчета, одним движение взлетел на великанский лапоть статуи.
В круг света вырвался, как пушечное ядро, Грех. На губах кровавая пена, кулаки сжаты так, что с пальцев капает кровь.
– Жра‑а‑ать!!! Убить!!!
«Спокойно! – скомандовал я себе, хотя нервы уже как натянутая струна. – Спокойно!»
– Чу‑у‑ую!!!
Ну, раз чуешь…
Я присел на корточки и сильно оттолкнулся, практически бесшумно спикировал твари прямо на голову. Со всей дури рубанул дубиной, потом еще, и еще…
Заорал, когда на талии вдруг сжались крепкие, словно камень, объятия Греха. Тварь сдавила по‑медвежьи, у меня глаза на лоб полезли от боли. Я что есть мочи заработал дубиной, не прекращая бить!
В лицо брызгала горячая, дурно пахнущая кровь. От ударов хрустело, словно я опять очутился на кухне и колол кости.
Объятия на талии стали крепче, я ощутил, как хрустнули мои ребра. Обжигающая боль рванула по телу, мышцы в безумном спазме обратились в сталь, пытаясь остановить врага.
Подо мною раздался страшный рев. Тяжесть усилилась. Рядом с моим лицом лязгнули челюсти Греха, пахнуло трупной гнилью. Понимая, что мы подыхаем одновременно, он попытался добраться до моего горла. И, скот, он явно превосходил меня в силе!
Я заорал в смертельном ужасе, перехватил дубину на манер кинжала, одной рукой схватился за горло врага, не давая страшным зубам приблизиться, а второй принялся бить уже остервенело, жестоко, не понимая, что творю, лишь бы избавиться от страшной боли в ребрах! Лишь бы отодвинуть щелкающие челюсти и подкрадывающуюся смерть!
Подо мной захрипело, зачавкало. Грех дернулся, пытаясь уйти, рванулся сильнее, я стиснул его горло до спазма в пальцах, вложил все силы в удар! Оглушительно хрустнуло, край дубины внезапно куда‑то провалился, на руки плеснуло смрадным, густым и горячим, но… медвежьи объятия неожиданно разжались!
Я перекатился вбок, повалился на спину, судорожно ловя ртом воздух. Легкие жгло, ребра болели так сильно, будто во мне не осталось целой ни единой косточки.
Враг повержен!
Серьезно?
Все еще не веря, инстинктивно отполз к постаменту, в кажущийся теплым и живым круг света. Оглянулся. За мной тянулся отчетливый, сочный след из крови.
«Боги… – пронеслось в голове. – Неужто и я сейчас?!»
Вскинул руки к лицу. Они сплошь покрыты кровью, на указательном пальце седой волосок, а дубина так вообще в пучках такой же шерсти, да еще с осколками кости.
«Не моя! Это не моя кровь!»
Я захохотал от облегчения, тут же заткнулся, когда боль вновь ударила по ребрам. Нет, теперь надо быть спокойнее, все страшное уже позади.
Поздравляем!
По итогам боя вам начислено 79 ед., опыта.
И тут же по телу прокатилась теплая волна божественного благословения. Боль отступила, я едва не застонал от облегчения. Ей‑богу, словно оргазм!
Поздравляем!
Вы переходите на вторую ступень развития!
Ваши раны исцеляются, а умения восстанавливаются.
Так вот оно что…
По инерции, еще до конца не опомнившись, пока кипит в крови не пережженный адреналин, я лежал, дыша быстро, но неглубоко. Потом нервы чуть распустились, я ощутил, как из мышц уходит стальной спазм. Я все вытирал руки об одежду, хотя в крови целиком. Омерзение захлестнуло, желудок сжался. Я поспешно отвернулся, зажимая дрожащими пальцами рот.
Ну вот на кой?! На кой делать все настолько реальным?! Если это игра, то какие же мощности нужны для подобного эффекта?!
Застонав, я поднялся, едва на брякнулся, поскользнувшись на крови.
И застыл…
Постамент опустел! Статуя исчезла!

ГЛАВА 10. Пробуждение Падшего

1 
С минуту я таращился на опустевший постамент. Спину заморозило, я весь превратился в слух. Неужто сейчас еще с каменным гигантом придется сразиться?!! Имел я такие квесты, честно говорю!
В затхлой тишине крипты тихо потрескивал фитилек лампады и мерно пела капель.
Все? Ничего не будет? Каменные гиганты отменяются?
Я тихонько перевел дух. Не будет драки, и хорошо! Нельзя сказать, чтобы меня это расстроило. До сих пор вон пальцы подрагивают, едва одного уложил. Да и то…
Знак реинкарнации!
Под ложечкой заныло от неприятного предчувствия. А что если эта мутантская тварь не просто квестовый персонаж, а полноценный игрок?! Через какое время возрождаются в этом мире?
Я обернулся к трупу Греха. Кто же он все‑таки?
Но тварь уже быстро разлагалась. Зато рядом с нею блеснул какой‑то предмет. Я нагнулся и цапнул золотую цепочку с кулоном. Простенькая цацка, пусть и золотая. Хотя мастер‑ювелир постарался, да. Вещица в форме сердца, на лицевой стороне какой символ, на обратной вязь слов. Щурясь, вышел в круг света, силясь прочесть…
«Пусть забвенье украсит собою твою жизнь и смерть, как оно украсило собою мои надежду и душу…»
Я заметил бугорок на сгибе кулона, надавил когтем. Медальон щелкнул, раскрываясь.
– Унна‑Шой?!
В медальон был вделан крошечный портрет: смеющаяся юная девушка и такой же веселый молодой парень. По виду ясно, что оба предельно счастливы, взгляды пары бодрые и немного дерзкие, как у всех молодых, готовых покорить этот дерьмовый и несправедливый мир. Девушка, хоть и юная, но в ней явно проглядывали черты Унны‑Шой! Я практически ручаюсь в этом! А вот парень был мне не знаком.
Я медленно защелкнул медальон и опустил его в карман, глядя на окровавленные камни.
– Черти что здесь твориться…
Внимание!
Вы успешно исследовали личную загадку «Навязчивый кошмар» !
Награда: 110 ед., опыта, 10 золотых монет, +1 к Рангу.
Доступно продолжение: «Старый грех» . Будете продолжать?
А вот это вовремя.
Я принял задание. Родители учили доводить все дела до конца. Потом вспомнил, что взял еще и уровень. Надо бы раскидать бонусные очки, а их оказалось аж целых три.
Подумав, кинул по одному очку к Ловкости, Интеллекту и Телосложению. Первые два умения нужно развивать железно, а третье… остро не хватает Здоровья и Выносливости.
Таким образом полный лог профиля выглядел примерно так:
Имя:  Дарк [2]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Профессия:  – ‑
Ранг:  Новичок (2/10)
Опыт:  502/700
Здоровье:  120/120
Выносливость:  45/45
Урон:  4‑16
– Базовые характеристики ‑
Сила : 4;
Ловкость : 5 (+ 2);
Интеллект : 5;
Телосложение : 3;
Дух : 2;
– Дополнительные характеристики ‑
Харизма: ‑19 (‑25+2+1+1+2); 
Лидерство : 0;
Карма:  ‑23 (‑25+1+1)
Наличность:  10 з, 1 м.
Уже лучше. Да и золотишком разжился. Теперь можно повторить блицкриг на рынок за новыми вещами, а там…
Сверкнуло красное:
Задание мэтра Ульриха «Кухонный раб»  провалено!
Его отношение к вам ухудшается.
Текущий статус: Равнодушие (17/50)
Черт! Совсем забыл…
Ладно, в конце концов, оно того стоило.
Свет поморгал, я взволнованно вскинул голову, выныривая из дум. Фитилек лампады почти утонул в масле, огонек трепетал. Нужно срочно выбираться отсюда!
Одним прыжком я взлетел на пьедестал, разочарованно сжал зубы: от статуи и пылинки не осталось, не говоря уже про какую‑нибудь записку или артефакт. Загадка пока без ответа.
Подхватив лампаду, спрыгнул, принялся обходить крипту. В стенах действительно обнаружились ниши с каменными книгами. Да только я, что тот ребенок, мог лишь картинки рассматривать. Смысл написанного оставался недоступным. Каждый раз одно и то же сообщение, что интеллектом я пока не блещу.
Впрочем, картинки тоже оставались для меня загадкой. Сплошные астральные формулы, Ночные существа в разных позах, плачущие люди, сцены низвержения в огненную бездну и символ Знака реинкарнации. В общем, говоря простым языком, религия – штука понятная только посвященным.
У последней ниши я помедлил.
В ней каменной книги не оказалось. Зато нашлось место для свечи и два литых отпечатка ладоней. Точь‑в‑точь как на Аллее славы, только там еще следы ног.
Подчиняясь внезапному наитию, я отставил медное блюдце лампады и прижал ладони к отпечаткам. И едва не закричал от страха!
Камень потеплел, мои руки погрузились в него до запястий! Я рванул обратно, но с ужасом ощутил, что не могу вырваться! Пальцев не чувствовал, будто они стали частью древнего камня.
Света вдруг стало меньше. Огонь сжался на самом краешке фитиля, тени вокруг зашевелились, поплыли, словно черный туман. А из ниши навстречу рванулось нечто. Меня окутало холодом…
– Ховэрт из бёрн?!
Туман передо мной оформился в подобие головы, в дымке зажглись угольки глаз. В голосе призрака сквозила ярость.
Я вновь рванулся, да только руки намертво увязли в камне. Более того, камень вновь остыл, да настолько, что по венам теперь медленно поднимался лютый холод. Казалось, от него плоть мгновенно вымораживается, щелкни пальцем, и звонко рассыплется тысячей осколков.
– Ховэрт ду орн из бёрн?!
Твою мать! Дайте хоть одну подсказку что делать‑то!
«Тень» приблизила лицо. Я почти услышал, как шипят вишневые угольки ее глаз. А холод почти добрался до сердца, боль медленно нанизывала его на ледяные иглы.
– Н‑не… не понимаю! – взмолился я.
Призрак чуть отодвинулся в великом омерзении. Мои ладони сжало сильнее, до хруста.
– Молодая речь? – услышал я сочащийся презрением хрип. – И ты тоже уже не знаешь языка Богов? Черви! Все вы обратились в бесхребетных червей.
Боль в руках стала невыносимой! Пальцы плющило, ломая суставные камеры. От холода сердце съежилось, кровь замедлила ток, голова стала кружится. Я ощутил, что через миг все кончится…
– Не все! – поспешно воскликнул я. – Еще не все!
Тиски чуть ослабли, холод отступил.
– Буартэ ку хоки? – с интересом спросила Тень.
Я помотал головой, отчаянно подыскивая варианты.
– Нет… не понимаю, прости. Я здесь недавно, только пришел… вернее, переродился! Да и раньше ничего не видел и не знал!
Тень промолчала. Но и это уже было победой. Смертельный холод еще немного отступил от сердца.
– Вижу… – наконец, прохрипело из черного тумана. Угольки глаз притухли. – Вижу, что ты и вправду совсем юн. И в твоей душе смятение. Это хорошо.
– Почему? Что хорошего в смятении?
– Отсутствие покоя, – проворковала Тень вкрадчиво. – Покой – это когда либо мертв, либо все еще жив, но живешь, как овца. Покорно ждешь смерти. А ты… ты другой. Слаб. Слеп. Но не мертв духом. Ты ищешь пути и не боишься открывать двери, даже если за той дверью получишь в рыло… Именно так и становятся героями.
Теперь промолчал я. Откуда этой Тени знать, что в моем мире выражение «стать героем» получило несколько иное значение? Да и те, кто наобум суют рыло за дверь, тоже не предмет похвальбы. Скорее, признак дурости.
– Я вижу твой мятежный дух, – продолжила Тень, откатываясь чуть назад. Угольки глаз вспыхнули ярче, казалось, прожгли до самой души. – Но мне неведомо твое имя.
– Дарк. Меня зовут Дарк.
Тень хмыкнула.
– Ты не врешь, но… это не твое настоящее имя. Всего лишь маска. Впрочем, мы все не просто носим маски, но и всю жизнь их старательно обновляем, ухаживаем за ними, не так ли?
Я перебил взволнованно:
– Откуда знаешь? Про имя, не про маски?
– Я многое знаю. И умею прозревать истину.
– Магия?
Призрак отрезал брезгливо:
– Называй как хочешь. Но обычным смертным неведомы причины, они как ленивые свиньи, что не поднимают рыл от земли, видят только последствия. Я же умею смотреть глубже.
– Тогда помоги! – вскричал я. – Расскажи, куда я попал? Что это за место? Как нужно себя вести?
Все заволокло тьмою. В дымчатой духоте стало тяжело дышать.
Я услышал задумчивый шепот:
– Ты и впрямь странный. Кто же ты?..
Ладони стиснуло крепче. Я вновь ощутил, как по спине пробегает липкий холодок страха. Открыл было рот, собираясь убедить, что я вовсе не странный, а самый обычный, и убивать меня не надо, это вообще страшный грех. Но вдруг ощутил резкий, как удар ножом, укол холода прямо в сердце!..

* * *

…Этот гул узнал бы любой землянин – так гудят трансформаторы на полной мощности.
Да, вижу… вокруг много толстых проводов, будто черных питонов, это место пропитано электричеством.
Картинка вокруг становится все более осмысленной. Теперь я могу разглядеть не только пучки проводов, но и хром, блестящую сталь, светящиеся мониторы, по которым ровно ползут графики и ряды цифр.
Здесь много света. А еще здесь холодно и…
Ангар!
Это же…

* * *

В грудь ударило словно тараном! Меня отшвырнуло, мелькнули потолок и мои вздернутые ноги, а затем я рухнул на каменный пол. Да так, что едва не убился!
Несколько мгновений хрипел, съежившись. Перед глазами плясали красные мухи, сердце истово колотилось, едва не проламывая реберную клетку, в ушах стучало.
Похожее ощущение испытывал когда‑то в юности, нечаянно тронув оголенные провода – шибануло так, что запомнилось навсегда.
Но…
«Боже… – пронеслась в голове ошеломляющая догадка. – Это ведь был тот самый ангар! Оттуда ведь все и началось!..»
В памяти не было четкой картинки. Так, осколки, кусочки паззла, все на уровне ощущений, однако я не сомневался – это было именно то место, в которое меня привез отец спасенной девочки!
Нужно больше сведений! Больше!
Расслабить сведенные болью мышцы получилось не сразу. От холода меня колотило, казалось, только что прошел через пытки, где нещадно заламывали руки, крутили суставы. Но боль постепенно уходила. Я поднялся вначале на четвереньки, потом встал. Покачнулся, когда перед глазами поплыло, но удержался на ногах.
Огонек лампады вновь горел ровно и ясно, но само медное блюдечко теперь покрывал слой изморози. Призрачная тьма исчезла, но не ушла. Я услышал сокрушенный хрип:
– Не понимаю… почему я не вижу… слишком слаб… уже ни на что не годен… мои силы тают… веками я томился в этой тюрьме, почти превратился в мертвый камень… всего лишь в камень…
– Постой‑постой! – порывисто вскричал я. – Не уходи! Кто ты?!
Эхо подхватило мой крик, звуки заметались по крипте, как взбалмошная летучая мышь, залетевшая в дом. Сердце сжалось в отчаянии, что не успел, что призрак растворился, но ответ пришел, хоть я его и едва услышал:
– Вначале ты помоги мне… потом я отвечу…
– Что я должен сделать?!
– Силы… мне нужны силы…
Внимание!
Доступно скрытое задание «Помощь Падшему: часть первая» : помогите Падшему восстановить часть магических сил. Требуются магические вещи.
Статус выполнения: бессрочно.
Ранг: неизвестно.
Награда: неизвестно.
– Я согласен!
Несколько мгновений ничего не происходило, похоже, мой крик канул в пустоту. Но затем вдруг ударил гонг.
Вы готовы заключить договор с Падшим !
Справка*: договоры с любыми Богами – это рискованные действия. Пантеон Богов велик, и многие небожители находятся в состоянии войны друг с другом. Получая покровительство одного, вы обретаете ненависть со стороны другого. Будьте осторожны в выборе Силы: адепты других религий станут вас преследовать.
Справка**: Падший не входит в Пантеон Богов. Вы не получите никаких бонусов к магической силе.
Вы уверены в своем решении?
Да  / Нет 
Но время сомнений прошло. Разве мог я упустить такую возможность?!
– Подтверждаю!
Вы заключаете договор с Падшим !
Теперь вы знаете, как звучит слово «Падший» на языке Богов.
Теперь вы умеете призывать Падшего в этом месте.
Вы активируете скрытое Достижение «Сын Богов» . Награда: +5 к Рангу; +3 к Харизме.
Вы активируете скрытое Достижение «Из глубин забвения» . Награда: +1 к Интеллекту; +1 к Духу.
Во тьме крипты в последний раз сверкнули угольки глаз Тени, теперь уже совсем слабо и тускло.
– Я услышал твое обещание… Дарк. Теперь уходи, я не стану задерживать тебя. Но поторопись с возвращением.
– Обязательно.
– Я услышал…
И призрак растаял.
Внимание!
Ваш договор с Падшим  может негативно повлиять на ваши отношения с властями и жителями этого города.
Вот как? Я быстро взглянул в свой профиль. Уф‑ф, пронесло! Нигде ни про какой договор не сказано. Так что от меня требуется просто молчать в тряпочку. А уж с этим я справлюсь!
Подхватив лампаду, я двинулся к выходу. Вначале шел, погруженный в тяжелые думы. Что я буду делать со знанием, которое даст Падший? Ну, допустим, он покажет еще раз тот ангар? И что? Просто утвержусь во мнении, что вокруг хитрая виртуальность, а мое изувеченное тело где‑то там, служит каким‑то загадочным целям? Да пусть его хоть на части разрезают! Главное, чтобы здесь я жил полной жизнью. Другого мне и не надо.
Тогда зачем этот сомнительный договор, за который, как оказалось, меня и грохнуть могут?
Ответа дать себе я так и не смог. Может быть, это просто липкий страх? Или банально хочу увериться, что это лишь искусственный, не настоящий мир? Но даже если так – что с того?
На очередном витке каменной лестницы оступился, едва не рухнул в пропасть. Чудом успел тряхнуть еще непривычными крыльями, вцепиться когтями в камень. Сердце колотилось, несмотря на Знак реинкарнации подыхать не было желания.
Я выбрался, прижался спиной к стене. С сожалением отметил, что лампаду не удержал, света больше нет.
– Нафиг, – прошептал я решительно. – Все мысли потом, вначале выберусь.
Поднимался дальше уже наощупь, продвигаясь по сантиметру. Успел обдумать сотни вариантов, где теперь придется поискать скрытую пружину, чтобы активировать плиту выхода. Но едва вскарабкался на самую верхнюю площадку, как сразу увидал на полу тонкую полоску света. Плита в этот раз поддалась легко, выпуская меня из подземелья…
2 
– И на кой ляд мне такой работник? – мрачно осведомился мэтр Ульрих. – На тебя нельзя положиться.
Я опустил голову.
– Извините.
Хозяин скрипнул зубами, явно давя ругательства, в которых хотел бы красноречиво описать, до какого места ему мои извинения.
– Еще раз такое повториться, – предупредил он, – и работы ты больше не получишь.
Я кивнул.
– Все понятно, спасибо. Но лучше скажите, что это за подвал у вас за кухней?
Мэтр Ульрих, собравшийся уходить, резко обернулся. Взгляд у него сделался острым и подозрительным, даже враждебным.
– А тебе зачем?
Я молча подал ему медальон.
– Темный Отец! Откуда это у тебя?!
Вкратце, скрыв только свое общением с призраком, я пересказал как увидел странную тварь, выследил и прикончил. Мэтр Ульрих слушал жадно, то и дело перебивая, а у самого глаза горели, ноздри раздувались, будто это он душил тварь в подземелье.
– Темные боги! – восторженно вскричал Ночной. – Неужели! Дарк, будь ты проклят, ты же… дьявол тебя забери! Ты ведь даже не понимаешь, что сделал!
Я пожал плечами, но решил ограничиться тактическим молчанием. Мэтр Ульрих ошеломленно покачал головой, все еще с недоверием рассматривая медальон.
– Ты… чертов грубиян… у меня нет слов! Погоди, сейчас принесу пива!
Вы передали хорошие новости!
Отношение мэтра Ульриха Колобоя к вам улучшается!
Текущий статус: Дружелюбие (1/100)
Вот как? Черт, да что случилось‑то?
Хозяин вернулся, собственноручно неся две пузатых пивных кружки с коронами красной пены. Грохнул о барную стойку.
– Угощайся! За счет заведения.
Я осторожно поднял кружку, хозяин с улыбкой поднялся свою. Вновь покосился на медальон, выдохнул нечто вроде «кто бы мог подумать!», и одним глотком осушил половину кружки. Крякнул, утирая губы тыльной стороной ладони.
– Ты ведь нам всем огромную услугу оказал, парень! – признался мэтр Ульрих, глядя на меня с недоверчивой улыбкой. – Я уж не знал, как нам эту тварь выкурить! Тысячу раз пытался найти, выманить, отравить в конце концов! И все без толку! Умаялся!
– А крипта?
– А ты видел вход? – вопросом на вопрос ответил хозяин. – Туда давно никто не может войти. Проклятая дверь открывается только с внутренней стороны. И, сколько мы не караулили снаружи, еще никому не удавалось эту сволочь поймать!
Я кивнул, отпил пива.
– Кто это?
– О‑о, эта история тебе не понравится… – Хозяин помрачнел. Допил пиво, и только тогда продолжил. Голос его сделался тяжелым, а слова падали гулко, словно в горном ущелье камнепад: – Давно это было… Очень давно. Мы… все мы, Ночные, только начали отстраивать этот город. Закрывали крипты, боролись не только с наследием Темного Отца, но и, порой, друг с другом. Но чаще – с врагами внешними. Мы ведь, повторяю, были сброшены сюда. Здесь хватало своих обитателей… бездна их забери!
Мэтр Колобой заглянул в опустевшую кружку, разочарованно отодвинул.
– Я только открыл таверну. И первыми ко мне пришли работать Унна‑Шой и ее жених Бродерик. Молодые были, как на том портрете. Верили в лучшее, ведь они не застали нашего… падения сюда. В общем, ребята хорошие, мастеровитые. Да только… в тот момент Обитель проклятых захлестнули войны. Одна за другой следовали атаки: не местная нечисть так гремлины, или кобольды, или… – Хозяин горько взмахнул рукой. – Когда пришли гномы, у нас уже не было сил для отражения атаки. И бородатое воинство пробило стены, начались резня и грабеж… Страшное было время. Не все спаслись. Вот Унне‑Шой и Бродерику отступить с остальными беженцами не удалось. Опоздали. Они укрылись здесь, но…
Я кивнул.
– Бродерик пытался защитить невесту, но куда там. Он погиб у нее на глазах. А саму Унну‑Шой насильничали тут же… Прямо у тела ее возлюбленного, порубленного на куски. С тех пор вот она и такая… сам понимаешь…
Я ахнул.
– Так эта тварь в подземелье…
– Это ее выродок, – мрачно кивнул мэтр Ульрих. – Страшный плод, ублюдок от гнома. Я хотел еще тогда, сразу с ним покончить, но рука не поднялась. Время и так было сложное, да и… в общем…
– Я понимаю.
– Вряд ли, Дарк. Такое понять можно, если только сам своими глазами увидишь… – Мэтр Ульрих тяжело вздохнул, разглядывая медальон. – Вот с тех пор эта тварь и мучает бедняжку. Как личное проклятье… То выскочит, когда она на кухне работает, а то, бывало, даже к ней в постель прыгнет среди ночи, душить начнет. Выродок, одним словом. Ни черта в нем не было, кроме ненависти… Но теперь…
Хозяин сжал пальцы в кулак, поднялся.
– Пойду отнесу это хозяйке, если ты не против.
Против я, конечно, ничего не имел.
– Погоди, уважаемый… – вспомнил я. – А что это за статуя в подвале?
Мэтр Ульрих обернулся в дверях. Наморщил лоб, спросил удивленно:
– Какая статуя?
Я нахмурился.
– Как это: «какая»? Крылатого мужика. Ночного.
Мэтр Ульрих вскинул брови, спросил ласково:
– А тебя, часом, в этом подземелье не сильно по голове били? Какая статуя, Дарк? Монумент в крипте пустует еще со времен гонений, когда городская стража по приказу Темного короля разрушила большинство таких статуй. И эту в числе первых.
– Почему?
– Потому что мы проиграли войну, – горько ответил хозяин. – И молодой тогда еще Темный король решил, что народу Ночных стоит навсегда отказаться от образа того, по чьей вине мы и оказались на самом глубоком дне…
Я промолчал. Так, одно из двух. Или меня водят за нос, или они тут совсем охренели со своими загадками!
Все понятно, кроме того, что понятного на самом деле мало. Похоже, остро назрел разговор со Старцем‑висельников.
– Благодарю, – кивнул, – вы мне очень помогли.
И, подхватив пиво, перебрался из‑за стойки в дальний угол таверны, за столик.
Внимание!
Вы успешно выполнили личное задание Унны‑Шой «Старый грех» ! Ее отношение к вам улучшается!
Текущий уровень Репутации: Преданность (1/500)
Награда: 250 ед. опыта.
Ух ты! Третья ступень!
Забыв про пиво, влез в профиль. Порадовался немного возросшей Выносливости и раскидал три очка характеристик на Силу, Ловкость и Интеллект. Настроение сразу поднялось до сказочных высот!
Мои шансы на выживание стремительно повышались.
Не успел вынырнуть, как на столешницу упала тень. Пахнуло жареным мясом и какими‑то специями.
Вы получаете в подарок двойную порцию пищи!
– Вот, – стеснительно прогудела Унна‑Шой.
Готов поклясться, что она покраснела!
Вот, значит, что за награда, кроме опыта за личный квест? Теперь я буду нахаляву получать вторую порцию еды? Отлично! С пропитанием отныне проблем не будет.
– Благодарю, уважаемая, – сказал я искренне.
Унна‑Шой улыбнулась, показывая остроконечные зубы, и стеснительно улизнула на кухню.
Похоже, жизнь налаживается, да?
Я взял ложку, зачерпнул кашу. Однако не успел и до рта донести, как за спиной загрохотали шаги.
В таверну ворвались несколько воинов с оружием наготове. При виде их мрачных взглядов у меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.
Один выступил вперед, рявкнул:
– Дозор Блошиных нор! Где хозяин этой дыры?
Мэтр Ульрих встрепенулся, мгновенно выскочил к посетителям, комкая в руках полотенце. Кланяясь, зачастил:
– Добро пожаловать, господа! Чем могу быть полезен? Еды? Питья? Есть отменное…
Дозорный прервал:
– У нас есть сведения, что здесь скрывается пособник и шпион Темного короля!
– Да что вы?.. – жалко пролепетал мэтр Ульрих, мгновенно бледнея. – Как можно? Кто?
– Мы ищем Ночного, который именует себя Дарком.
Я опустил ложку в тарелку, когда на мне скрестились враждебные взгляды.
Приплыли…

ГЛАВА 11. Война Дозора Блошиных нор

1 
Мастера Ульриха перекосило, когда он услышал мое имя. Он отпрыгнул, брезгливо вытирая руки о фартук, будто только одно мое рукопожатие могло заразить его смертельным вирусом.
Дозорные быстро и слажено, как хорошо смазанный боевой механизм, приблизились, обступили. В желтых глазах ничего, на мордах каменное выражение. Зато оружие в их руках говорило само за себя.
– Ты Дарк? – осведомился старший.
Я кивнул, поднимаясь.
– Да. Но я не шпион и пособник. Я…
– Заткни пасть! Вначале отдай оружие, а потом двигай за нами.
Нет, ну здесь даже мысли не возникло, что можно сопротивляться. Не с этими парнями, да и не с моей ступенью развития.
Неохотно вытащил из петли на поясе дубину, дозорный отобрал.
– Иди за мной, и… – Ночной оскалил крепкие треугольные зубы. – Не вздумай делать глупости!
– Не буду, – кивнул я.
В спину подтолкнули, я зашагал к выходу. Послышался резкий скрип, когда посетители таверны быстро отодвигались на стульях, не желая, чтобы даже моя тень на них падала.
Радовало одно – все фигуры дозорных подсвечивало при пристальном взгляде желтоватой окантовкой. Значит, они мне пока не смертельные враги.
Мы выбрались наружу, дозорный обернулся к старшему:
– Куда?
Главный воин бросил на меня задумчивый взгляд, уронил:
– К виселице.
Холод скользнул по спине. Я обернулся, воскликнул горячо:
– Да вы что?! По какому праву?! Вы ведь даже еще ни о чем не спрашивали!
Старший отряда схватился за меч. Выкрикнул зло:
– Да ты спятил что ли? Успокойся!
– Какого черта вы меня вешать собрались?! Я же ничего…
Слова застыли в горле, когда увидел, как губы старшего раздвигаются в понимающей улыбке.
– Никто тебя вешать не собирается, болван. Виселица – место сбора Дозора Блошиных нор. Хотя ты среагировал хорошо, лишних вопросов избежал.
Я набычился.
– Каких? Что здесь впервые и ничего об этом месте не знаю?
– Что за собой вину чуешь, если сразу про казнь подумал, – отрезал старший. – А теперь захлопни варежку, иначе парни тебе в этом помогут. И двигай вперед быстрее, потому что моя смена заканчивается. А, видят боги, если я из‑за тебя задержусь, тогда обязательно разозлюсь. А злость я жуть как люблю срывать на шпионах ублюдочного короля!
2 
Путь не отнял много времени.
Мы прошли Блошиные норы почти насквозь, вышли где‑то на выселках. Я увидел ряд небольших домов, несколько палаток. Все располагалось вокруг трех пустующих виселиц, старых и гнилых настолько, что было удивительно, как они еще держались.
– И вновь ты…
Из самого большого шатра вышли трое. Среди них узнал Капитана нищих. Рауль был при оружии, ладонь лежала на эфесе тонкого меча с длинным лезвием. На его лице застыло скучающее выражение. Но вот по настроению остальных я понял, что шутить никто не будет.
– Почему я вновь вижу тебя, Дарк? – немного растягивая слова, спросил Рауль. – Я не верю в совпадения.
– Такая вот у меня удача, – стараясь говорить спокойно, ответил я. – Мне дозволено объясниться?
– Только побыстрей, – приказал Капитан нищих. – Если шпион не дурак, он уже покинул Блошиные норы, но мы не должны исключать возможности, что… дурак.
Я кивнул. Мудро. И еще он сразу понял, что я тут не при чем. От этого я немного расслабился, помирать очень уж не нравится. Быстро и по возможности с подробностями пересказал визит на рынок. Рауль то и дело перебивал, выспрашивая приметы торговца и того, в плаще, которому я передал записку. Злился, когда я отвечал недостаточно точно.
Наконец, расспросы закончились.
– Шадд Шкурник… – пробормотал Рауль. – Уверен, что эта мразь уже исчезла. Но и его подельника отыскать будет не так‑то просто…
– Капитан! – горячо воскликнул один из дозорных. – Распорядись! Мы прочешем все Блошиные норы вдоль и поперек! Мышь не спрячется.
Капитан нищих кивнул, о чем‑то сосредоточенно мысля. Вокруг забегали, во все стороны помчались тройки дозорных. Ох, наведут они шороху. И я совсем не завидую шпионам Темного короля, если они еще здесь.
– О чем мыслишь, командор? – осторожно вторгся в думы Рауля дозорный.
– Есть у меня одна идейка… – пробормотал Капитан нищих. Взглянул на меня испытывающе: – Говоришь, когда ты вернулся, прилавок торговца уже был чист?
– До ниточки. Все забрал.
– И вправду Шкурник! – загоготали дозорные.
Но Рауль оставался серьезным. Только в глазах плескалось что‑то нехорошее, опасное.
– Значит, он оказался настолько жадным, что вывез все. Уверен, что и в доме не найдем даже хлебной корки. И…
– Далеко уйти не мог? – догадался я.
– А ты не так наивен, как мне показалось вначале, – показал зубы Рауль. – Впрочем, не о том речь. Гордон! А скажи, брат, у нас остались еще связи среди охраны Складов?
Гордон, спокойный и даже суховатый Ночной, кивнул.
– Патрули меняются, но они по‑прежнему падки на золото, командор. Думаешь, Шадд Шкурник туда направился?
– А куда еще ему девать товары? Не пойдет же он с караваном к своему хозяину.
– Но…
Злая усмешка Рауля стала шире. Его тонкие когтистые пальцы сжали рукоять меча.
– Уверен, если мы наведаемся на склады…
Гордон так же сухо предупредил:
– Командор… У нас перемирие. Неужто предлагаешь напасть на собственность Темного короля?
Рауль перехватил его взгляд. Отрезал жестко:
– Ты ЭТО называешь перемирием? Нас загнали в Блошиные норы, и с каждым годом душат все сильней! Скоро они придут в твой дом, Гордон, и тогда ты поймешь, что перемирием они назвали только очень долгое и мирное истребление непокорных.
Гордон пристыженно опустил взгляд. Рауль решительно объявил:
– Никого не принуждаю. Пусть идут те, кто может.
Один за другим, практически без паузы и сомнений, в рейд вызвались все, кто был здесь. В том числе и Гордон. Команда собралась из шести Ночных.
– А этот? – с недоумением спросил мой конвоир, указывая на меня кивком. – Неужто доверимся и отпустим?
Рауль улыбнулся шире.
– Зачем? Он пойдет с нами. Ведь так, Дарк?
Мне показалось, что отказа они не примут.
3 
Подготовка заняла немногим более десяти минут. Проверив оружие и наполнив сумы всем, что могло пригодиться в бою, двинулись к выходу.
Я шагал в центре процессии, рядом с Раулем. Попробовал было заикнуться, что ни брони, ни толкового оружия у меня нет, но наткнулся лишь на снисходительный взгляд.
– Всему свое время, странник Дарк.
Ладно…
Черт, вот во что я опять вляпался? С самого моего появления здесь все идет кувырком! Уже бесит просто! Ни подготовки нормальной, ни кача, то по сусалам выхвачу, то в историю влипну.
– Послушай, – начал я, вспомнив историю своего визита сюда, – если мы уж идем вместе… Объясните, ради бога, что здесь творится? Почему вы враждуете с Темным королем?
На периферии зрения заморгал огонек. Я сосредоточил на нем взгляд. Оказалось, что беседой с Капитаном нищих я активировал давний квест: «Предатели клира». Ну, хоть что‑то теперь станет ясно.
Рауль некоторое время шагал молча. Потом взглянул искоса.
– Не повезло тебе, новичок. Ты стал одним из нас не в самое лучшее время… Дажу удивительно, почему в такую эпоху вдруг объявился молодой Ночной.
– Почему?
– Потому что Ночные почти не рождаются, раса в упадке. Вот уже сто лет как мы на грани вымирания, и наше положение становится только хуже. Ты много видал в городе детей?
Я честно задумался, но так и не получилось вспомнить. Честно говоря, Обитель проклятых мне изначально показалась слишком мрачной и демонической, места для детей как‑то не оставалось.
Я помотал головой. Рауль удовлетворенно кивнул.
– Вот именно, но… даже это не самое страшное.
– А что страшнее того, что целый народ уходит в небытие? – удивился я.
Рауль улыбнулся, но это была улыбка отчаяния и застарелой боли.
– Что народ? Страшнее, когда память исчезает еще при живых. А сейчас все именно так и происходит, спасибо Темному королю. Чертов предатель! После Великой войны и Низвержения, когда наши войска оказались разбиты и деморализованы, когда мы лишились великого лидера, а Новые Боги свергли нас сюда, под землю, будто паскудных гномов, все покатилось в бездну! Мы, некогда великая раса, вынуждены жить среди древних усыпальниц, влача существование теней… но и это еще не все! Когда исчез Великий отец, наш народ разделился. Одни хотели продолжать битву, а другие… другие жаждали спокойной жизни.
– Их можно понять, – осторожно вставил я. – Война, даже когда идет на чужой земле, быстро иссушает люд… живых существ. Всем хочется мира и любви.
Рауль взглянул удивленно, затем скривился. Голос его был полон отвращения:
– Ты говоришь так же, как они!
– Прости, – торопливо отступил я. – Просто не знаю всех подробностей.
– Не ты один, Дарк. Скоро ни один Ночной не будет знать, что же на самом деле произошло тогда. За ЧТО мы воевали со всем миром.
Капитан нищих заскрежетал зубами. Я понял, что беседы по существу не выйдет, чуть замедлил шаг, оставляя Рауля в одиночестве. Дозорный, оказавшийся рядом, хмыкнул вполголоса:
– Не серчай на командора, просто тему для разговора ты выбрал не лучшую.
– Но… кто тогда объяснит?
– Да нечего объяснять, – фыркнул боец. – Просто судьба так распорядилась: мы проиграли, и проиграли с разгромным счетом. А те, кто договаривался с победителями, думали прежде всего о своей выгоде, а не о судьбе народа.
Подумав, я осторожно спросил:
– После поражения вы заключили не самый выгодный мир?
Дозорный пожал плечами. На его лице играли тени.
– То было страшное время войны всех против всех. Не редки были случаи, когда армия победителя врывалась в город врага, не просто грабя и насильничая, а планомерно истребляя всех, от мала до велика. Затем то место предавалось огню, а через время даже пепелище засыпали солью, чтобы на том месте больше никогда и ничто не росло. Это было время, когда сами Боги сражались со смертными плечом к плечу, потому что все сущее слишком быстро и охотно катилось в пропасть Ничто.
– Почему началась та война?
– Об этом спроси лучше Старика‑висельника. Он знает правильные слова. А я могу рассказать только то, о чем поведал мне мой собственный отец, а он был единственным, кроме Рауля, кому я безгранично верил. И мой старик говорил, что последний город Ночных, – он звался Аскордия, – окружила армия людей. К ним на подкрепление шли полки эльфов и гномов, а такой силы стены Аскордии бы не пережили. Ввсе были измучены. И потому встал выбор: или согласиться с поражением, выставив парламентера, или погибнуть всем и навсегда.
Дозорный помолчал. Затем хмыкнул невесело:
– Теперь вот наш парламентер, гнусный предатель, зовется Темным королем. Именно он выторговал для нас такое существование. Мы были унижены, растоптаны, сброшены в руины. Раса Ночных превратилась в жалкую горстку нищих. Но у короля есть все: дворец, власть над холуями, возможность регулярно выходить наверх, получая из рук людей товары. А мы…
Я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя это далось нелегко.
– Значит, Темный король знает, как можно подняться наверх?!
Боец покосился с подозрением.
– А тебя это сильно интересует? Не разевай хотелку, потому что поднимается под свет луны только сам король и его ближайшая свита. Даже его генералы и высшая знать не удостаивается этой чести.
Все равно! Все равно, черт подери, это уже хоть что‑то! Значит, есть отсюда выход!
Дозорный добавил:
– Впрочем, можно ли считать это благом? Ведь поднимаясь под теплый свет луны, Темный король никогда не остается в одиночестве. Даже его всегда и везде сопровождают воины людей. Они называют это почетным караулом, но даже маленький ребенок знает, что это стража. Будто на тюремную прогулку выводят, чтобы не захирел и не начал бунтовать.
– Но… – проговорил я задумчиво. – Темный король получает все свои привилегии… в обмен на что?
Я видел, что мрачный и надменный Рауль прислушивается, но до беседы не снисходит. Ответил до сих не назвавший своего имени боец:
– В обмен на то, что теперь народ Ночных отныне и навеки живет под землей и не думает о реванше. В обмен на то, что мы не бунтуем. В обмен на то, что мы лишены своих Богов, – горько сообщил воин. – Думаешь, куда исчезли все статуи Темного отца? По прямому приказу короля они все были уничтожены. И наша магия день ото дня хиреет, становится слабее, пока в один прекрасный день не исчезнет полностью. И в тот час…
– Тихо! – оборвал Рауль. – Мы приближаемся. Смотрите в оба.
Дозорный кивнул, замолкая. Вместо него прошипел сталью обнажаемый клинок. Отряд подходил к широким амбарам складского квартала, погруженным во мрак.
Метров за пять от ближайшего склада Рауль замедлил ход и помахал рукой. Я никого не заметил, но через миг из‑под стены склада, прямо из густой тени, вынырнула фигура стражника.
– Храни вас Темный отец, – осторожно приветствовал стражник. – Чем обязаны такой чести?
Рауль достал из кошелька три золотые монеты, стражник быстро отправил их уже в свой кошель.
– Шадд Шкурник не у вас, случаем, а, доблестный страж? – учтиво спросил Рауль так, будто забыл пожелать пропавшему торговцу спокойной ночи.
– А что? – насторожился стражник.
– Дело есть. Выгодное. В долю хочешь?
– В какую там уж долю. – Стражник огляделся, помрачнел. Сообщил доверительно: – Здесь, на своем складе ваш Шкурник. Да токмо что‑то неладное с ним. Как приехал, так и кричит, скандалит. Нервный, что бешеный лис. А недавно к нему аж сам городской патруль прибыл, какого‑то важного гостя привел.
– Они до сих пор на складе? – быстро спросил Рауль.
– Стража уже убралась, а вот Шкурник склада не покидал. У вас точно все в порядке?
Рауль только улыбнулся.
– Доверься мне, уважаемый. Мы надолго тебя не задержим.
– Ну… – замялся стражник, – тогда проходите, чего уж там. Мы, хоть и не из Блошиных нор, но Дозор и Старика‑висельника чтим. Только, вы это, потише там, лады?
Рауль взял из его рук ключ, заверил так серьезно, что даже я поверил:
– Мы на цыпочках, даже муха не услышит.
4 
Невысокий каменный забор, окружающий пузатый двухэтажный склад, преодолеть не составило труда. Дальше все ускорилось, я двигался скорее на автомате, повторяя действия более опытных дозорных.
Перешел в режим скрытного передвижения, дубинка перекочевала в ладонь. Сердце затрепетало, забилось чаще. Где‑то рядом слышались голоса перекликающихся стражников, гулко лаяли какие‑то незнакомые животные, а мы, пригнувшись, подбирались к складу.
Капитан нищих взмахнул рукой. Двое Ночных исчезли в темноте. Явно отправились блокировать задний ход.
Второй взмах когтистой лапой, уже наверх, и еще двое принялись карабкаться по стенам, заходя с крыши. Когда мы остались одни, Рауль повернулся ко мне. В темноте его желтые глаза напоминали холодный взгляд тигра.
– Парень, я тебе могу доверять?
Я кивнул, но ответил путано:
– Зла я тебе точно не желаю, Капитан. Если дело у тебя правое, справедливое, – помогу без вопросов. Насколько хватит сил.
Рауль комментировать ответ не стал. Спокойно кивнул и отвернулся.
Крались вдоль стен так, что ни один камушек не хрустнул, мечта ниндзя просто. Когда добрались до угла здания, Рауль осторожно выглянул, достал из сумки ключ.
– Быстрее, Дарк!
Я поспешно юркнул за ним. Капитан нищих уже возился с замком, тот клацнул, открываясь, тут же на петлях скрипнула дверь. Я бросился в прямоугольник света, за моей спиной тут же захлопнулось, Рауль прыгнул следом.
– Что? – тревожно спросил я, видя, как вытянулось лицо Капитана нищих.
Он не ответил, рванув меч из ножен. Я торопливо бросился в сторону, не дай бог зацепит острой железякой. А, когда обернулся, сердце застыло, будто на него плеснули щедрой щепотью жидкого азота.
Склад был разорен. Тюки с товарами валялись в беспорядке, ткань вспорота, на пол просыпаны цацки, одежда, кухонная утварь. Где‑то в середине амбара ярко пылало, огонь с треском пожирал ткань и дерево, уже крыши не видать от дыма. А на полу свободного места не было от луж крови!
Телега торгового каравана перевернута набок, повсюду куски тел, будто Ночных рвали не такие же Ночные, а гончие Дикое охоты, явно наслаждаясь жестоким убийством. То, что оно было жестоким, подтверждалось многочисленными деталями. Казалось, Шадда Шкурника и его подельников рвали на части еще живыми, затем раскидывая части тел куда придется.
Я поспешно зажал рот рукавом, отвернулся. Картина была до омерзения тошнотворной.
Рауль обводил пожарище и бойню внимательным взглядом, и этот взгляд мрачнел с каждым мгновением все больше. Скрипнули его зубы, на скулах заиграли желваки. Капитан нищих рявкнул злобно:
– Будьте вы прокляты, твари!.. Дарк, уходим! Это…
С оглушительным грохотом, словно там разорвался гранатометный снаряд, часть крыши обрушилась. Вниз, вместе с дождем обломков, полетело что‑то массивное, черное. Рухнуло за тюки. Там моментально взвился столб огня, пламя загудело от ярости, облизывая стены. От температуры звонко лопнули стекла.
«Не получилось тихо, – пронеслось у меня в голове. – Будет стражнику складов взыскание…»
Будто в ответ на мои мысли, в глубине склада зародился рев. У меня волосы зашевелились от ужаса, захотелось пригнуться и зажать уши руками.
– Какого дьявола?! – крикнул я.
Рауль что‑то ответил, но слов я не разобрал.
Расшвыривая тюки, будто великан пустые картонные коробки, к нам выпрыгнул здоровенный черный ящер. Увидев нас, пригнул треугольную башку к земле, костяной гребень на его спине встопорщился.
Вы становитесь участником коллективного сражения!
«Что?.. Какого?!!»
Ящер взревел! Из его раскаленной глотки плеснуло оранжевое пламя с белыми жилками. Облизав камень, огонь не исчез, остался пылать длинной полосой.
– Дарк! – услышал я крик Рауля. – Ты оглох, что ли?! Беги, твою мать!
Совет показался мне дельным… черт побери, да что я лукавлю?! Это, блин, просто совет месяца!

ГЛАВА 12. Ведьма

1 
Ящер, словно целиком состоящий из подвижных каменных пластин, выгнул мускулистую шею, мощную, как у питона, взревел. От рева заложило уши, а разодранные тюки торговцев так и вовсе полетели в стороны.
Убийственный довод, чтобы последовать совету Рауля, кто спорит?!
Я бросился в сторону, сжимая в кулаке бесполезную дубинку. А Рауль… как это он сумел?!. Капитан нищих легко и изящно, танцуя, увильнул к стене. Был он, и вот пропал! Точнее, не пропал, мне остался виден дымчатый силуэт, наверняка это из‑за того, что мы сейчас в одной команде, но для ящера он растворился.
Тварь рванулась туда, где, по ее предположениям, должен был оказаться Рауль. Пол задрожал, когда ящер, как кот, упал на камень, загребая лапами добычу. Только в этот раз ему достался лишь воздух.
Тварь заметалась, молотя перед собой мощными лапами. Растопыренные когти со свистом резали воздух, словно упражнялась с мечами группа самураев.
Все это произошло в одно мгновение. Рауль, оставаясь невидимым, ловко вскарабкался по стене, а я, с перепугу, врезался в груду тюков.
Тварь обернулась так резко, что ее силуэт смазался. Скорость невероятная! Глаза ящера вспыхнули дьявольской ненавистью, из широких ноздрей шибанули струи дыма.
Мама дорогая!
Прыгнул я на одних инстинктах. За спиной загудело демоническое пламя, в одно мгновение сжигая тюки с одеждой дотла! В затылок дохнуло жаром, волосы затрещали.
«Невидимость!»
Сердце колотилось так, что сейчас проломит реберную клетку, не сердце, а ударная установка пауэр‑металлиста! Но я сумел остановиться, заставил себя двигаться медленней, на цыпочках. Хотя все инстинкты вопили благим матом, что надо бежать, идиот ты эдакий, даже не бежать, а нагло драпать!
Из стены огня, как пушечное ядро, вылетел ящер. В раскаленной пасти тысяча клыков, мелькает раздвоенный язык. При виде меня в его раскосых глазах с вертикальным зрачком сверкнуло злое торжество. Тварь вся напружинилась, приготовилась к прыжку…
Режим скрытного передвижения активирован!
Ящер отчаянно взревел! Швырнул тело в один моментальный, смертоносный бросок! Я сжался в комок! Живо представилось, как сейчас эта многотонная махина сшибет, как поезд, переломает кости, а стальные когти раздерут мое тело, как папиросную бумагу…
Ящер пронесся в метре от меня! На его пути оказалась гора тюков. Он снес ее с той же легкостью, с какой проломил и дощатую перегородку за кучей.
Я сообразил в дикой радости, что ящер просто взял упреждение. Он‑то думал, что я такой же опытный, как Рауль, сразу ушел в сторону, а не сжался на месте, как…
Где‑то за спиной взревело так громко, с такой лютой злобой, что кровь похолодела! В ящере чувствуется кипучая сила, могущество разрушать и убивать! Как с таким справиться?!
В тюк сзади ударила струя пламени, мне понадобилась вся воля, чтобы не отшатнуться и не побежать. Я лишь осторожно отодвинулся, прячась за грудой обломков. В голове почему‑то возникла мысль, что фраза «жить захочешь, – и не так раскорячишься» на самом деле вообще не смешная!
Осторожно, крадучись, двинулся по самой границе огненный стены. Морщился от нестерпимого жара, но так надежней. И угадал верно. Ящер промчался в нескольких метрах от меня, только черное мелькнуло. Полетели товары, с той стороны слышалось тяжелое рычание, будто в чугунную бочку сыпали камень. Тварь рыскала, ломая все на своем пути. Оно и понятно, считает, что любой нормальный человек, хоть и Ночной, будет держаться подальше от огня.
Я почти добрался до стены, как раз увидал спасительное окно, когда ящер показался вновь. Он приподнял голову, глаза поплуприкрыли пленки третьего века, а широкие ноздри затрепетали, с шумом гоняя воздух.
«Учует?» – мелькнула тревожная мысль.
Но оказалось, что команда «беги!» была дана только мне.
Из‑под потолка, как бойцы спецназа, красиво спикировали три тени. Дозорные двигались плавно и уверенно, видно, что это давно сработавшаяся команда.
Ящер сжался, учуяв опасность, но слишком поздно. Сверкнули три клинка. Удары посыпались так быстро, что воздух зазвенел от единого протяжного звука. Ящер прыгнул, уходя из‑под атаки, а дозорные махнули в разные стороны.
Мне показалось, что несколько смертоносных ударов не повлияли на тварь, видел же, как от каменных пластин сыпали искры, когда в них било железо. Ящер заметался по складу, будто дурной пес за хвостом. От рева затряслись стены, клинки когтей оставляли на полу глубокие борозды.
Вокруг ящера вновь возник танцующий хоровод теней. Один дозорный красиво взмахнул мечом, второй пырнул кинжалами, третий швырнул какую‑то бутылочку.
Ящер взмахнул когтями. На шкуре ни единой царапины, а зеленая кислота из разбитой бутылки стекает, почти не причиняя вреда. Дозорные вновь ушли с передовой. Я заметил, что теперь вокруг каменного динозавра собрались все бойцы Блошиных нор. Теперь ее станут убивать по‑настоящему.
Тварь, то ли тоже это поняла, то ли учуяла, а, может, повезло. Резко встала на дыбы, замолотила лапами, тут же, предельно быстро изменив направление, хитро двинула треугольной башкой. А голова эта, надо сказать, размером с чемодан. Удар пришелся дозорному аккурат в грудную клетку. Послышался отвратительный хруст, словно жука раздавили. Дозорного вышибло из круга, словно пулю из ствола!
Ящер двигался быстро и четко. Играть в кошки‑мышки с другими невидимками не стал. Сразу бросился к раненому. Тот попытался подняться на подкашивающихся ногах. Одну руку держал странно согнутой, изо рта хлестала кровь.
Увидев несущегося врага, дозорный все понял. Его глаза расширились, он попытался закрыться, да только без толку. Его смяло так быстро, что я, к счастью, ничего не смог рассмотреть. Хрустнули кости, затрещала плоть, в стороны брызнули фонтаны крови! А в следующий миг из кровавого облака вынырнул ящер, развернулся. По краям безгубого рта скользнул черный язык, с явным удовольствием слизывая кровь. У ног твари остались только растерзанные ошметки, не тело…
У меня сжался желудок. Никогда не видал такой ужасной и быстрой смерти! Это не дешевый боевичок посмотреть, тут все по‑настоящему! Воняет кровью, звуки эти, вон, как страшно белеет головка кости на оторванной руке, из растерзанного туловища еще толчками выплескивается темная пузырящаяся кровь, сердце бедняги еще не поняло, что пришло время умирать.
Меня заморозил ужас, а тварь, наоборот, чуть расслабилась. И оказалась под ливнем атак! Засверкали мечи, посыпались колдовские зелья. Ящер задергался, растерявшись. Дважды вроде кого‑то зацепил, но, когда вырвался из окружения, я увидел, что уже и сам он оставляет кровавые следы. Одна пластина на спине оторвана, между другими застрял кривой кинжал, по тяжело вздувающемуся боку льет кровь.
В этот раз дозорные не останавливались. Не выходя из инвиза, нападали, как шершни. То ли так смерть товарища подействовала, то ли, наконец, с тактикой определились.
Как бесноватый, ящер метался по складу. Взревывал люто, молотил когтями воздух. Дозорные умудрялись уходить из‑под атаки, а Рауль так и вовсе исхитрился запрыгнуть ящеру на шею. Схватился за меч двумя руками, выпрямился, и что есть силы ударил. Клинок расколол камень на спине ящера со звоном, едва сам не сломался, а затем легко и быстро погрузился в мягкую плоть. На руки Капитану нищих плеснуло дымящейся черной кровью, вой ящера долбанул по барабанным перепонкам. Во все стороны полился огонь.
Я поспешно бросился бежать. Вокруг настоящий ад, пламя с гулом пожирает все, в груди режет от едкого дыма, ничего не видать. Лишь тени мелькают, да дрожит от топота здание.
Пригибаясь, зажимая рот рукавом, вырвался из облака дыма. Кажется, впереди распахнутая дверь. Как лось, затопал туда, легкие уже разрываются от нехватки воздуха, по щекам льют слезы, глаза печет. Даже не сразу обратил внимание, что мчусь к спасительной двери не в одиночестве. В двух шагах длинное, черное, стремительное.
Я ступил на порог, и меня тут же сшибло с ног. Мышцы онемели от тупой боли, будто кувалдой приложили, аж до костей проняло!
Я отлетел, саданулся затылком о камень. А сверху навалилось огромное, тверже того камня, тяжелое и раскаленное. Рядом с лицом щелкнули здоровенные челюсти, меня умыло зловонной слюной, перемешанной с кровью.
– Стой! – заорал я в отчаянии, предчувствуя гибель. – Фу, мутант, твою мать!
Сверкающие яростью глаза ящера застыли, пластины, заменяющие брови, поползли вверх. Я не мог вырваться, тварь давит лапой, когти уже проткнули кожу, одежда быстро намокает от крови. Но…
– Му… тант?.. – с трудом ворочая челюстями, прорычал ящер. В свирепых глазах росло удивление. – Из какого… ты… мира?!
Я ошеломленно вытаращился, не зная, радоваться мне или…
Сбоку быстро, как удар молнии, возник Рауль. На суровом лице написан приговор.
– Нет!!! – заорал я.
Ящер успел повернуть башку, и только из‑за этого здоровенный молот, неведомо как очутившийся в руках дозорного, весом эдак в полсотню кило, впечатался не в висок, а точно в середину лба.
Хрустнуло, мне до крови, как шрапнелью, изрезало лицо каменной крошкой от расколоченных броневых пластин зверя. Ящер дернулся назад, секунду не шевелился, закатив погасшие глаза, а затем медленно рухнул набок.
Титаническая тяжесть исчезла. Легкие обожгло нестерпимо свежим после пожарища воздухом, я откатился, задышал быстро‑быстро. Грудь резанул кашель.
– Живой? – прозвучал над ухом сочувственный голос.
Не в силах ответить, я закивал. Медленно поднялся, в теле ломота и хруст, мышцы ноют. От запоздалого ужаса волосы на затылке зашевелились. Если бы тварь не помедлила… зубы! Что у нее за зубы!
Рауль приблизился, взглянул уважительно. Спросил с любопытством:
– Как ты сумел? Мы все пытались, но не смогли, а ты схватился один на один!
Приятно, конечно, но я признался:
– Это не я схватился. Это он меня схватил. И держал. Наверное, перед тем, как сожрать, решил имя узнать.
– Видимо, для диеты полезно, – кривая усмешка перекосила губы Капитана нищих. – Но странно, что ты что‑то понял из того рычания. Я издалека услышал, но смысла не уловил, будто на другом языке рычал.
Я пожал плечами.
Ваша репутация у Дозора Блошиных нор повысилась.
Статус: Равнодушие (16/50)
Рауль улыбнулся, ободряюще хлопнул по плечу.
– Ты хорошо держался для новичка.
– Угу, – ответил я кисло. – Только, если бы не ты, он бы меня…
– Она.
– Что?
– Она, – поправил Рауль.
Я обернулся, следя за его взглядом, и ахнул.
На пожухлой траве, в круге света от пылающего склада, было хорошо видно, что рядом лежал в беспамятстве не огромный ящер, а обнаженная юная девушка. Черные волосы до самой талии расхристаны, рядом с черным пушком волос на лобке ужасного вида шрам. Тонкие плечи девушки покрывает паутинка разрезов, некоторые уже покрылись корочкой, из других еще сочится кровь. На лбу у девушки быстро рос огромный кровоподтек. Шишка будет – просто загляденье!
Я покачал головой. Человек? Оборотень?
– Нам повезло, – хищно осклабился Рауль, перекидывая молот из руки в руку. – Давненько у нас не было такого богатого улова…
Где‑то послышался колокольный звон, раздались далекие крики. Я открыл рот для вопроса, но его заглушил грохот и треск: разбрасывая искры, карточным домиком обрушился уничтоженный пламенем склад…
2 
Я приблизился к девушке, показалось, что та чуть застонала. Образ ящера ну никак не хотел сочетаться вот с этим милым и нежным созданием: тонкой, юной девушкой. Я остро пожалел, что нет плаща, чтобы по‑рыцарски прикрыть, а потому стащил через голову рубаху – коротко, но сойдет.
– Отойди от нее! – рявкнул Рауль.
Я отшатнулся, злясь на дозорного. Если бы не его молот, черт подери, возможно, я узнал бы что‑то важное!
«Что она сказала? – билась в голове отчаянная мысль. – Мутант? Нет, секундочку… она спросила из какого я мира!»
Сердце встрепенулось, как мелкая птаха, я разом вспотел. Неужели она что‑то знает про мой дом? Или нет? Вдруг из этого мира есть норы в другие миры? Или…
– Скажи, командор, – осторожно начал я, – ты знаешь много миров?
Рауль взглянул дико.
– Тебя по голове сильно били?
Я отмахнулся раздраженно:
– Согласен, момент не слишком подходящий, но это важно. Для меня, – и напомнил с упреком: – Я же новенький, ни черта не знаю.
– Спросишь у Старца‑висельника, – отрезал Рауль.
Но другой дозорный, вытирая меч пучком травы, услышал, обронил со знанием дела:
– Другие миры? Ты не в волхвы записался?
– Только они могут ходить между мирами? – быстро спросил я.
– Не только, но для этого нужна могучая магия… а что, тебе уже здесь надоело?
Я разочарованно покачал головой.
Вот, что бывает, когда страстно желаешь увидеть среди знаков судьбы именно тот, что нужен лично тебе. Ведьма всего лишь про миры спрашивала, а я уже накрутил себе…
– Сейчас здесь будет стража Темного короля! – тревожно напомнил один из дозорных. – Командор, надо уходить.
Рауль кивнул, быстро согнулся над девушкой, вскинул на руки, будто пушинку.
– Вперед!
Я бросился бежать. Сердце билось быстро‑быстро, будто убегал от ментов, только что ограбив ночной ларек. Правда, за спиной и вправду все громче раздавались голоса, крики, бряцало оружие.
Перемахивая через забор, я задержался на миг, оглянулся. У великанского костра, в который превратился склад, возникли первые тени. Ночные забегали вокруг, взмахивая руками и переругиваясь. Потом сверкнули блики на доспехах – подоспели стражники.
– Быстрее, Дарк!
Я кулем рухнул с забора, бросился бежать. Рауль бежал наравне со всеми, но лицо напряженное, на лбу бьется тугая жилка.
Один из дозорных обернулся, выругался.
– С пленницей далеко не уйдем!
– Надо! – прорычал Рауль.
– Тогда догонят и убьют всех!
– Надо!
– Может, кто‑нибудь собьет со следа? Уведет в сторону?
Я вскричал при виде скрестившихся на мне взглядов:
– Да вы что?! Какой из меня запутыватель следов?!
Дозорный сплюнул.
– И то верно, толку от тебя, как от человека.
– Человека бы эта тварь схарчила в момент, а наш Дарк вон как сопротивлялся, – едко напомнил другой.
Я оскорбленно отвернулся. Чую, что насмехаются, но пока не могу понять почему.
– Успеем, – уже хрипло отозвался Рауль. – Нужно только прибавить ходу!
А мы и так уже мчались впереди своей тени! Я болтался в хвосте, явно проигрывая в Выносливости и Ловкости даже Раулю, который еще и тащил на плече пленницу. На меня оборачивались, ругались. Я сжимал зубы от злости: раз такие умные, тогда какого черта с собой потащили?! Могли бы и оставить дома, на вырост так сказать, для прокачки…
Стоп!
На бегу, не останавливаясь, полез в профиль.
Точно! Отлично! В самый раз!
Поздравляем!
Вы переходите на четвертую ступень развития!
Ваши раны исцеляются, а умения восстанавливаются.
Раскидав бонусные очки, сразу ощутил эффект – побежал резвее и легче, чуть догнал дозорных. Ну, хоть в этом повезло! Даже постояв в сторонке во время боя дозорных с крутым монстром, получил кучу опыта. Протащили, парни! Осталось немного до пятой ступени, а там можно и новые навыки вкачать.
Что там у меня сейчас?
Имя:  Дарк [4]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Профессия:  – ‑
Ранг:  Новичок (9/10)
Опыт:  1752/3000
Здоровье:  130/130
Выносливость:  65/65
Урон:  8‑35
– Базовые характеристики ‑
Сила : 6;
Ловкость : 7 (+ 2);
Интеллект : 8;
Телосложение : 3;
Дух : 3;
Ну, не круто, но могло быть и хуже. Жаль, что не я догадался пленницу присвоить, наверняка еще больше бы дали. Или нет? Хватило бы статы на то, чтобы в плен взять?
Из кустов слева выскочило что‑то мелкое черное, бросилось под ноги. Я машинально тряхнул крыльями, уходя в двойной прыжок. У пятки клацнуло, разочарованно взвыло. Тварь, чем‑то напоминающая шакала, сверкнула зелеными глазами.
– Враги! – заорал я, выхватывая дубинку.
Вы вступаете в бой с Горландом [3] 
Хрен его знает, что за тварь такая, но сейчас и не важно!
Приземлившись, развернулся. И вовремя! Тварь швырнула тело в бросок, я ушел в сторону, встречая дубинкой.
Удар неуклюжий, но знатный – «шакал» захлебнулся кровью и осколками клыков, покатился в пыли, визгливо скуля.
– Осторожно!
Справа тьма изрыгнула второго! Не глядя, рубанул. Этот «шакал» оказался проворнее и злее, сжал челюсти, схватив, как собака палку, дубину. Я рванул, потащил шакала, не в силах высвободить оружие. А первый, Горланд который, уже поднимался, встряхивая косматой башкой.
У меня сердце ушло в пятки! Две тройки сожрут меня, и не подавятся!
Из‑за спины, чертыхаясь, выскочили двое дозорных. Сверкнули мечи, одновременно с жалобным тявканьем раздался тошнотворный треск, завоняло кровью. «Шакал» выпустил дубинку, подыхая. Бой завершился в пару мгновений!
– Не отставай! – рявкнул боец люто. – Иначе ужинать будешь в казематах Темного короля! А в них ох как несладко!
– А в каких казематах сладко? – огрызнулся я, тоскливо оглядываясь на трупы «шакалов» – жаль, не полутаться.
– Чего?!
– Уже бегу!
Пару минут бежали молча, как волки. Обновленная выносливость быстро снизилась, я тяжело дышал. Дубинку все еще держал в руке, с нее капало, то ли кровь, то ли слюни дохлой твари.
– Прибавьте ходу, смертники! – хрипя, приказал Рауль.
Я оглянулся, хотел сказать, что погони больше нет, когда различил вдалеке всполохи зеленого огня, ветерок донес запахи железа и смерти. Язык сразу присох к нёбу, а в мышцах появилась резервная сила.
Один из дозорных предложил забрать пленницу, Рауль лишь высокомерно мотнул головой. Ясно, показывает пример выдержки и силы, но дурак, меняясь, бежали бы скорей. Хотя куда там? Я все равно последний.
Впереди показались врата Блошиных нор. От зеленого костра у главной дороги метнулось несколько фигур, блеснули мечи в руках дозорных. Кто‑то встревоженно крикнул:
– Стой, кто идет?!
А, поняв, кто именно, закричали обрадованно.
Рауль обернулся, бросил на бегу:
– Дарк! Дуй в таверну, потом тебя найдем! И чтобы никому ни слова!
А сам свернул куда‑то вбок, явно побежал не к виселицам. Остальные бойцы остались у костра, а я, наконец, перешел на шаг. Легкие уже болели, в мышцах раскаленный свинец, но сердце колотится азартно, аж забивается. Надо же – мой первый рейд!
Я пошел медленнее, понемногу приходя в себя. Подумав, нагнулся к траве, сорвал, пучком тщательно протер дубинку, потом повесил на пояс.
Нет, жаль, конечно, что помародерить не удалось. Да и на складе, как вспомню, так жаба душит, столько всего было! Эх, разбогател бы за час! Столько возможностей упустили. Да и пленница эта… Ох, а как не повезло Шадду Шкурнику. Да, предательство всегда…
Мысль оборвалась, а я замер, будто на стену натолкнулся.
«Странно, что ты что‑то понял, – сказал Рауль там, у склада. – Ящер будто на другом языке…»
Меня передернуло от внезапного озноба. А от догадки еще и затрясло.
Не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих, сошел с дороги. Некоторое время сосредоточенно думал, вспомнила.
– Му… – проворчал я, с трудом ворочая языком. Чужие губы не слушались, а из горла вырывались и вовсе уж неприличные звуки. Внятно получилось только с пятой попытки: – Му… тант…
В желудке похолодело.
Вот, значит, каково это: говорить на своем родном языке, находясь в чужом теле!
Девушка потому непонятно для Рауля рычала, что спрашивала у меня по‑русски!
3 
Кровь застучала в висках. Нужно вернуться! Успеть к Раулю! Не дай бог, чтобы он успел что‑то сотворить с пленницей! Вдруг у них здесь пытки в порядке вещей, ведь это какое‑то чертово дьявольское средневековье! Темные века разума!
Я развернулся, бегом бросился к воротам. Буквально за полминуты преодолел расстояние, но там меня ждало разочарование.
Перед воротами огромная толпа, везде зеленые огни, слышится хриплый лай и ругать. Отряд из десяти всадников, верхом на каких‑то неизвестных мне маунтах, на поводках три тройки уже знакомых «шакалов». Все стражники в тяжелой броне, с пиками и мечами. Отряд окружили дозорные Блошиных нор, о чем‑то громко споря.
Не пройти… не сейчас!
Я вернулся за угол, прижался спиной к теплому камню, ругая себя последними словами. Ну вот как я умудрился не распознать сразу родной язык?! Черт побери! Адреналин, наверное, феерия драки насмерть? Черт!
А мог бы и раньше догадаться, когда стал видеть чужие воспоминания. Здесь другой язык, другие существа. И мне, вместе с чужими воспоминаниями, подарили способность общаться на местном языке.
Черт побери… Да, все мы задним умом мудрые, но кто бы подсказал тогда, когда было нужно?!
«С другой стороны, – уже спокойней подумал я, – что бы я сделал, пойми сразу? Остановил Рауля? Забрал у него пленницу? Нет, ничего не вышло бы… Да и вопрос еще, как отнесутся местные к той новости, что я сам всего лишь пришелец в их мире?»
Я оглянулся туда, где, по моему разумению, должен был находиться дом Старца‑висельника. Похоже, назрел серьезный и обстоятельный разговор.
Осторожно выглянув из‑за угла, убедился, что спор дозорных со стражей продолжается. И дозорные, судя по всему, его проиграют. Вон, стража уже начинает теснить голодранцев. Все громче слышатся приказы свалить с дороги, пока целы, что, в случае надобности, сюда приведут целую армию, чтобы все обыскать.
«К Раулю не пробиться», – я разочарованно скрипнул зубами.
Ладно, тогда будем действовать иначе…

ГЛАВА 13. Прах истории

1 
Дорогу к дому Старца‑висельника помнил хорошо, дошел быстро. За это время успел обдумать немногое, но важное.
К примеру, еще с самого начала очень уж меня поразили безумная реалистичность и реальное безумие здешнего мира. Да, я не совсем оторван от прогресса, как казалось парочке моих школьных знакомых‑ботанов, которые еще в те доинтернетные времена прослыли хлюпиками и сумасшедшими. Эти придурки, вместо того, чтобы ходить в качалку, как все пацаны, да за девчонками приударять, заводили себе тетрадки, куда выписывали коды от игр, всякие фаталити‑хреналити. А потом друг с другом делились:
«Икс‑икс‑зэд‑икс‑зэд‑назад‑зэд!»
Нет, то совсем оторванные, хотя мне бы их помощь сейчас ох как пригодилась! Но даже я гамил в парочку онлайновых, не считая всяких танчиков и сингловых. И нигде не встречал настолько враждебного мира. Ну, то есть миры были разные: мрачные, демонические, полные опасностей, однако игрока там легко вели, показывали, обучали. А здесь – псами затравили, по роже надавали, отправили на рудник, потом гибель… б‑р‑р!
И еще эти чертовы ангары!
Что в них было? Почему все так секретно и охраняемо? Почему игра? Игра ли? Но, если все же игра, неужели она настолько вышла из‑под контроля, что ею заинтересовались спецслужбы? Но я не припомню ни одного скандала в Сети, не вспомню ни одной похожей и настолько развитой игры. В моем времени просто нет таких технологий!
А значит…
Я взглянул на свои руки, сжал в кулаки, разжал. На местах для колец то и дело мерцали призрачные огоньки свободных слотов.
Если вдруг реальный мир? Похоже, но… интерфейс? Откуда он?..
Как же мало информации!
От бессилия даже застонал.
Но ничего, дурости во мне все меньше, а осторожности прибавляется. Истории этого мира многочисленны и столь тщательно перемешаны, сплетены и запутаны, что уже стали единым комом. Вляпаться легко, а выпутаться невероятно сложно, почти невозможно, как карасю из рыболовной сети. Так что нужно всего лишь быть ото всех подальше, наплевать на местные склоки и дрязги. Стараться брать нужное, а самому увиливать от любой ответственности. Именно так, как бы это ни звучало.
По сути, теперь у меня три цели. Поговорить со Старцем‑висельником, обменяться информацией с девицей‑оборотнем, и… я поднял взгляд, туда, где лишь густая непроглядная тьма, в которой скрывался исполинский свод этого чудовищного грота, что смог уместить в себя целый город.
Маг с невольничьего рынка, тот самый, который «уже встречал» таких, как я, и девушка Рита.
Но как выбраться наверх? Туда, куда путь Ночному народу навеки заказан?..
Я покачал головой и решительно сжал кулаки.
Справлюсь! Чего бы мне это ни стоило!
2 
Мой кулак трижды ударил в хлипкую дверь лачуги Старца‑висельника. Изнутри загудело, но я решительно ударил еще раз. Пенсионер все‑таки, надо говорить громче и четче, а стучать так вообще, как из пушки.
Долго ничего не происходило, я даже развернулся спиной и от души приложил пяткой, чуть не выломав дверь. Наконец, в глубине заскреблось, послышались шаркающие шаги и бормотание. Лязгнул засов, дверь провернулась на петлях. Дохнуло старостью и прелыми травами.
– Чего тебе, Дарк?
Старик, конечно, сутулился, изо всех изображая дряхлость, но взгляд его был острым и внимательным.
– Прости, отче, – заговорил я, тщательно припоминая хотя бы малые подробности этикета средневековья. – Поговорить надобно, сил нету – алчу… или алкаю… в общем, жажду знаний.
Старик усмехнулся, посторонился, пропуская. Я вошел, услышал едкое:
– Значит, вначале ты совершаешь действие, а потом уже просишь знаний? Характер, достойный героя, но не мудреца. Даже не знаю, что лучше.
Я обернулся на середине комнаты, взглянул пытливо: о на то ли намекает? Старец напомнил:
– Мне многое ведомо, да. И твои приключения с ищейками Темного короля – не исключение. Ну и как ваш поход с Раулем? Удался?
Я хотел кивнуть, так быстро спросили, но успел сдержаться. Вовремя вспомнилось предостережение Капитана нищих, чтобы про рейд никому ни слова.
– Какой поход? – сделав честные глаза, спросил я.
Захлопнув дверь и заперев ее на засов, Старец‑висельник обернулся. Окинул меня долгим взглядом с ног до головы. Сказал одобрительно:
– Ты быстро учишься, юноша. И успел ступить на четвертую ступень. Похвально, но…
– Но?
– Впереди длинный путь. И мне хотелось бы задать тебе один вопрос: знаешь ли ты, какой из восьми ветров тебе милее, какой станет помогать, подталкивая в спину, а какой, наоборот, ударит в лицо, стремясь засыпать глаза песком и пылью?
Ну да, средневековье во всей красе: романтика художественных фраз и двусмысленностей. Практически не раздумывая, ответил в том же духе:
– О направлении пусть боги задумываются, они судьбу готовят. А остальное, что зависит от меня, надеюсь, будет совершаться по чести.
Старик покивал с улыбкой, я возгордился, что ответил верно. Однако тут же был возвращен на место. Взгляд Старца выморозил лед. Он произнес тем спокойным тоном, в каком слышатся извержения вулканов и содрогание тверди:
– Ты знаешь правильные слова, Дарк, хотя зовешь себя новичком, да таким и являешься внешне. Но только внешне.
Что‑то вдруг случилось. Голос старика исказился, будто эффектом Допплера. Комната подернулась рябью. Я ощутил странное, какой‑то наркотический трип, словно моя плоть вдруг медленно начала становиться прозрачной.
Голос старика звучал негромко, однако теперь в нем звенела сталь, в голосе ощущалась власть.
– Ты не такой, как другие новички, Дарк. У женщин Ночного народа давно не рождаются дети, да и слишком ты развит для ребенка, не находишь? Кто же ты?
«Прозрачность» становилась глубже, я ощутил, что повеяло холодом, пронизывающим насквозь. Этот холод, будто ледяные руки, пронизывал плоть, властно перебирая внутренние органы, брезгливо отбрасывая лишнее, словно кто‑то рылся в сундуке со всяким старьем, сотню лет назад отправленным на чердак.
– Ты прибыл к нам в странное время, тот, кто называет себя сыном Ночного народа, но ничего не ведает о нем. Кто‑о‑о ты‑ы‑ы?..
Масляная расплывчатость пульсировала, то нагоняя тьмы, то вдруг резала глаза предельной резкостью. Ледяные пальцы коснулись сердца, оно застыло в ужасе, перестало биться. Я распахнул рот для предсмертного крика, но ощутил, как мышцы вымораживает космический холод.
– Не чувствую магии оборотней… Значит, ты и вправду живой… ты наш… ты плоть от плоти этого мира, но за твоей душой – я чувствую! – прячется другая…
Цепкая хватка разжалась, сердце сократилось в пульсации, с острой болью перекачивая загустевшую и остывшую кровь. А длинные ледяные пальцы, будто болотные змеи, скользнули под кожей к шее, влезли в голову и жадными сосущими ртами пиявок вцепились в мозг! Я задрожал всем телом!
– Чужие лица… многие жизни… воспоминания ли? Фантазии ли это? Или почерпнутые знания из книг?.. – Старец‑висельник задумчиво бормотал себе под нос, с филигранностью патологоанатома раскурочивая мою душу. Ледяных игл прибавилось. – Много непонятного… слишком много…
Моя «прозрачность» стала максимальной! Меня будто раздели догола и выставили на всеобщее обозрение на многолюдной площади! И это негативное чувство внезапно придало сил!
Я напрягся, чувствуя, как лицо перекашивает от напряжения. Иглы отпрянули, по ледяным пальцам ударило, они чуть отступили. Пульсация окружающего мира практически сошла на нет. Теперь я видел светящиеся удивлением глаза Старца‑висельника.
– Кто ты, Дарк? – повторил он в тревоге, устало опуская руки.
Холод уходил, отступал, как разочарованный пес, которому не хватило жратвы. Сердце, оживая, забилось часто‑часто.
Я развел руками, старательно пытаясь придать улыбке на морде лица не такое деревянное выражение. Выдохнул слова вместе с облачком морозного пара:
– Прости, отче, но… как тебе ответить на этот вопрос? Вот я такой… Не родился здесь, по крайней мере, не припомню такого. Но стал одним из вас… Что еще сказать?
В желтых глазах старика вновь зажглись колючие огоньки. Прежде чем задать новый вопрос, он хорошенько подумал.
– Стал одним из нас?.. Давно, слишком давно Колесо перерождения не поворачивалось к Ночному народу. Почему вдруг ты? Такой странный: и свой, и чужой единовременно, как с двумя лицами…
Я вновь развел руками. А старик вдруг закричал:
– Дай слово! Поклянись, пришелец, что не враг ты нам!
От напора я даже отступил.
– Какой враг, отец? О чем…
– Поклянись, что не присягал Темному королю!
– Не присягал. Клянусь… но чем? Не ведаю еще ничего. Пожалуй, только слово дать могу.
Повисла тишина. Температура в хижине почти вернулась к норме.
– Слова пока достаточно, – задумчиво произнес Старец‑висельник. Мне показалось, или свечение в его глазах угасло окончательно? – Ты первый Ночной за долгие годы, десятилетия, даже столетия… И такой, прибывший со Внешней стороны… Не ошибся ли Рауль, доверяя тебе? Или это знак свыше?
Ответить мне было нечего. Начну убеждать – только все испорчу, ведь кто обычно горячее всего оправдывается? Правильно, тот, кто нагадил сильнее других.
Тяжело вздохнув, старик вновь сгорбился, сделался сразу как‑то меньше, худее. Даже голос вновь прозвучал слабо и ломко:
– Так зачем ты потревожил меня? Что хотел узнать?
Я быстро вызвал меню профиля. Квест, посвященный Дозору Блошиных нор исчез безо всякого следа и награды, сейчас доступен только один – узнать историю Ночного народа. О чем я и сообщил хозяину этой дыры.
Старец‑висельник издал кашляющий смешок.
– Да‑да… именно про это чаще всего и спрашивали дети… наши дети… А теперь и ты, Дарк.
Отвернувшись, он захромал к своему чудовищно длинному и широкому столу, бормоча на ходу:
– Боги, неужели это взаправду? За столько лет пустоты я впервые увидел взрослого с душой ребенка? Может, и верно, что это знак?.. Эх, спросить бы, как в прошлом, у звезд и Луны‑матери, но теперь мы хуже собак, ведь даже псы могут выть на луну, а нам ее лик не узреть при всем желании… неведение… оно хуже всего…
В этом я был с ним согласен.
3 
– Ну, что, детки? Садитесь в круг, я расскажу вам кое‑что о том, что было до нас.
Старец‑висельник очень осторожно опустился в кресло‑качалку, протяжно выдохнул. Тон его был весел, но в нем угадывалось нечто далекое. Было видно, что за его ехидством скрывается тоска – настоящим деткам он не рассказывал истории уже очень давно.
Я примостился на табуретке, рядом с лампой. Зеленый свет дрожал, отчего на лик старика падали мистические тени, придавая рассказу подернутый пылью ореол древности.
– История этого мира настолько глубоко уходит корнями в прошлое, что истина неведома никому. Мы знаем лишь крохи, а об остальном можем только догадываться… Знаем, что тысячелетиями миром правили расы Древних, великие расы, расы Титанов и столь же титанических знаний обладатели. То была эпоха Великий чудес…
Я смотрел на лицо Старца‑висельника, и почти наяву видел чувства, его обуревавшие. Словно в машине времени, древний старик молодел, переносясь мыслями глубоко в прошлое. В тот миг, когда он впервые столкнулся с крепким орешком древних тайн. Он рассказывал эту историю тысячи раз, но так и не разгаданная тайна ушедших цивилизаций все еще жила в его разуме, горела под грузом воспоминаний и обыденности, будто свеча спасительного маяка. Так в моем мире люди поднимают взгляд и смотрят на звезды. Мы моментально забываем обо всех глупостях будней, вроде ипотеки или обиды на соседа, всей душой стремимся в непроглядный мрак космоса, стремясь постичь расстояния в миллиарды парсеков. Каждый раз мы страстно желаем заглянуть туда, где, возможно, живут наши братья по разуму…
– Древние города превращались в королевства, а те становились величественными империями. Столь огромными, что даже птицы, взлетая к солнцу, не могли видеть границ одного царства. И очень быстро Древним стало тесно. Столкновения на границах переросли в междоусобицы, а те разожгли пожар войны, страшной войны, такой, что охватывала одну расу за другой. Императоры прошлого собирали под своими стягами сильнейшие армии, а затем их в прах стирали другие. Птицы, которым выпадало несчастье пролетать над ратным полем, падали замертво, оглушенные лязгом металла и криками павших в сражении… Но одна победа ничего не значила, ибо на границах империи‑триумфатора сразу объявлялась армия жадного соседа, который стремился успеть захватить чужую землю, пока воины соперника были обескровлены битвой. И все начиналось по‑новой. Но время шло, мир старел, накапливая все больше знаний прошлых эпох, а его дети становились мудрей. Однако их мудрость проистекала из свитков и библиотек, а не из божественных откровений. Таким образом пра‑расы, вместо могущества разума, накапливали военную мощь, не помышляя о последствиях. Войны продолжались, становясь век от века беспощаднее и страшней. Целые континенты обращались в кладбища, уходили в небытие народы, а пшеница приобрела соленый привкус, ибо в мире не осталось почвы, на которую не пролилась бы кровь. Так началась эпоха Истребления.
Старец‑висельник откинулся в кресле‑качалке, дряблые веки опустились. Голос приобрел зловещие нотки.
– Битвы Древних достигли своего пика. И в один из дней тысячи разных сражений слились в одну Войну, и ей было предначертано изменить все. По жестокости и размаху ей не было равных. От оружия Древних кипели океаны, горела земля, а небеса, не выдержав жара, плавились и стекали, как воск, на земную твердь. Но Предтечам, уже поголовно одержимым демонами смерти, даже этого показалось мало. В свирепом горниле войны они выковали новое оружие, затем еще мощнее, и еще, пока, наконец, они не уничтожили все на свете. И всех, включая самих себя. Память о том, отчего начались войны, чем жили Древние и о чем грезили, была уничтожена навсегда… однако это было лишь началом. Оружие и страшные воины‑големы ушедших цивилизаций сохранились даже в те лютые времена. И они продолжали воевать. Во время, когда сама земная твердь трескалась до самого ядра, а с неба ничего, кроме смерти, не лилось, исполины Предтеч продолжали драться. Они скитались по мертвому миру, размешивая сапогами разогретую до жидкого состояния землю, а, увидев врага, сходились насмерть! Их битвы разрывали саму ткань бытия, и только чудо спасло Мироздание от окончательной гибели. Титаны истребили все и вся, они погасили звезды, и умерли вместе с их светом…
Так завершилась эпоха Безвластия и Звенящей пустоты.
Старец‑висельник устало потер мешки под глазами. Взор его блуждал, а голос стал отрешенным.
– Понадобились тысячи эпох, чтобы почва вновь обрела твердость, чтобы воздух остыл, а ядовитый пепел смыло дождями. Еще больше времени ушло на то, чтобы первое зернышко проросло, и его стебель расколол мертвый камень этого мира. Вместе с этим звуком в мертвый мир пришли Новые Боги.
Они воссоздали звезды, вновь зажгли солнце и вернули на небосклон Матерь‑луну. А затем, когда работа была кончена, Боги открыли двери, впустив сюда первые расы. Ими стали Первородные эльфы и люди. Старейшие и сильнейшие народы.
Так началась эпоха Становления.
Волшебство вернулось, насыщая истощенную землю благодатью. День ото дня росли города, множились народы, возникали новые расы: из недр лесов вышли энты, спустились с гор гномы, выползли смоки, гремлины, явились гноллы, чудовища, великаны и карлики‑половинчики, взвились из недр земли демоны… много всех теперь. И в небесах живут, и в морях, и за ними. А последними пришли Ночные. Говорят, когда‑то мы были с эльфами и людьми родственниками. Первые Ночные родились то ли от брака мужчины‑человека с эльфийкой, то ли эльфа с людской женщиной. И были они с белой кожей, внешностью людей, и грацией эльфов. Но затем стали особняком, поссорившись и с остроухими, которые зовут нас выродками, и с людьми, которые называют демонами. Так у нас появились свои Боги, Темные. А потом… потом в мир пришел Великий отец.
Старец‑висельник пожевал губу, тяжело сопя. Я отметил вдруг, что теперь его взгляд стал тяжелым и мрачным, будто он не про действительно Великого отца собирается рассказать, а…
– В то время Ночные были другими, – повторил Старец‑висельник, прервав мои мысли. – Нас и прозвали‑то Ночными не из‑за демонической сущности, которую приписывают нам люди, а из‑за страха перед нами. Нас было слишком мало для целого народа, и нашим мужчинам пришлось воевать за место в этом мире. Ночные стали первоклассными наемниками, стремительными убийцами, непревзойденными фехтовальщиками! – Голос старика наполнила сочная гордость. – Если человек узнавал, что за его жизнью должен был прийти Ночной, он терял надежду. Потому что никто не сравнится с нами в искусстве молниеносного убийства! Стать частью ночи, обратиться в тень, пройти незамеченным под самым носом у стражи – это лишь часть нашей силы. Ночные странствовали по миру, наша слава шла впереди нас, но мы не останавливались и улучшали искусство смерти. Возникали первые города, мы готовились стать вровень со Старшими расами, но потом… потом молодой наемник, славный воин, легенда своей эпохи, в одном людском королевстве увидал принцессу. Прекраснейшую из женщин, молодую нимфу, сердце которой было свободно, но пылало от жажды любви.
Ночной‑воин дважды участвовал в королевских турнирах, совершая невероятные подвиги. Молва о нем расходилась в округе с колоссальной скоростью, но король‑отец был непреклонен и суров. Награду победителю он вручал с ненавистью, а титульные грамоты едва не швырял к ногам Ночного. Даже убийц подсылали, да все без толку. Что только наемник не делал, но даже на мост королевского замка ступить не мог. Впрочем… принцессу он все же покорил. Король‑отец, узнав, о ком мечтает дочь, рассвирепел! Велел казнить Ночного, а дочь обещал отдать в монастырь. Кричал, что ее душой овладели бесы, если она мечтает о таком муже…
Но не так‑то просто справиться с Ночным. Молодого воина загнали в угол, но уйти ни с чем он уже не мог. Он бы умер от тоски, ибо душа его теперь навеки принадлежала принцессе. И он решился… – голос Старца‑висельника стал резким, рубящим слова, как меч того наемника своих врагов! – Он в одиночку проник в замок, вошел в опочивальню принцессы, и она согласилась бежать с ним. Они решили двинуться навстречу рассвету, чтобы юное солнце обвенчало их, соединив сердца. Однако беглецов увидал стражник. Тот глупец поднял тревогу, и тогда Ночному пришлось сражаться почти со всей гвардией замка… И, хуже всего, уже вырвавшись из кольца врагов, беглецы столкнулись с королем.
«Решилась? – взревел король люто. – Тогда будь ты проклята, подстилка выродка! Ты мне больше не дочь!»
«Отец! Я люблю его!»
Но кровь бросилась в голову королю, до капли покинув сердце. Он вскинул тисовый лук, с которым многократно бывал на охоте, убивая вепрей и оленей без промаха, и безжалостная стрела сорвалась с тетивы…
Ночной успел закрыть своим телом любимую. Однако король был не просто опытным охотником, он был силачом. Стрела пронзила грудь Ночного навылет, а затем ранила принцессу.
В слепой надежде воин на руках вынес любимую из замка. Ее кровь жгла его, как расплавленное железо! Верный конь, обгоняя ветер, понес его прочь от замка короля, туда, где принцессе могли оказать помощь. Но он не успел. Рассвет, который должен был их обвенчать, стали лишь свидетелем ее смерти.
Молодой воин надолго исчез. Многие думали, что и он скончался: то ли от ран, то ли от неизбывной тоски.
Но он выжил…
Мне показалось, или последние слова старик произнес с сожалением?
– Прошло тридцать лет, прежде чем он вернулся… Вернулся другим. В какой бездне он отыскал оружие Предтеч? Каким демонам в обмен на него продал душу? Никто не знает. Но оружие Ночного было столь мощным, что позволило ему всего за одну ночь вырезать все население королевского замка! И последним пал, не на троне, а в собственной постели, как трус, отец его любимой.
На него объявили охоту. Люди, так охотно убивающие друг друга, внезапно объединились в страстной жажде мести. Однако никто не мог справиться с Ночным. Со временем к нему присоединились другие, чьи сердца зажглись от несправедливости. Ведь люди объявили не просто охоту, они принялись травить, как зверей, и убивать всех Ночных, которые встречались им на пути.
Люди совершили роковую ошибку. Ночные бежали из городов, но их объединял герой с оружием Предтеч. Его победы множились, на захваченных землях селились Ночные, а своего предводителя они стали именовать исключительно Великим отцом.
Старец‑висельник вздохнул так тяжело, словно нес на плечах Железные горы.
– Но войну уже было не остановить. Помыслы Великого отца занимала лишь месть, другие шли к величию своего народа. Но они… и я… все мы тогда разожгли такой пожар войны, что от его пламени Матерь‑луна покраснела. И однажды войско Ночных окружили когорты людей, хирды гномов, полки великанов. А на помощь пришли энты и эльфы. Почти весь мир объединился против нас. И грянула война Низвержения. В ней погибли сотни тысяч наших врагов, но и Ночные исчезали. Мы стойко держались подле Великого отца, однако мы были обречены.
Великий отец не желал мириться. Он отсылал парламентеров обратно, лишив головы. Но дипломатия и золото, обещания и хитрость нашли иной путь. Наши враги объединились с… Ночными! Нашлись среди нас те, кто испугался, кто пожелал сложить оружие.
Мы готовились к прорыву, и нам бы это удалось, кабы не девять кинжалов, которые вонзились в спину Великому отцу. Один из тех, кто убил легенду, вскоре станет Темным королем. Да только королевство его будет падшим, оружие Предтеч перейдет к мудрецам эльфов, которые уничтожат его, а могущественная магия низвергнет наших Богов.
Наш последний город, у стен которого мы сражались, вместе с помертвевшей землей опустится в бездну. Обожженный магией сплотившихся людей и эльфов, облик Ночных изменится, мы обратимся в краснокожих чудовищ, обретем демоническую сущность; вдобавок мы лишимся способности колдовать, у нас перестанут рождаться дети… Расы‑победители отберут у нас все, а самих, вместе с предателями, низвергнут во веки веков сюда. Догнивать в забвении.
Старец‑висельник замолчал устало. Его лицо посерело, черты заострились, а глаза глубоко запали. На миг улетев в воспоминаниях в молодость, он с мучениями вернулся в дряхлое тело.
Поздравляем!
Вы завершили квест «Прах истории: часть первая» .
Награда: Амулет доблести  (+1 Силе магии, +1 к Мане); +500 очков Опыта.
Внимание! Вы лишены возможности творить заклинания!
Вот как? Забавная и бесполезная награда…
Увидев в моей ладони красный камень на серебряной цепочке, Старец‑висельник неприятно хмыкнул:
– Не надейся, Дарк. Такой амулет есть у каждого, но теперь он лишь горькое напоминание, безделушка, насмешка, не более. Мы никогда не сможем колдовать. Астральные потоки колдовской силы уходят, как песок, сквозь наши пальцы. Не задерживается и малость…
Хм‑м…
– Это все?
Старец‑висельник кивнул.
– Такова наша история, Дарк. Из‑на нее народ Ночных низвержен, чтобы обратиться в прах. Огонь, который разжег в нас Великий отец, давно угас…
Странно. Тогда почему пишут, что это лишь первая часть квеста?
Я помолчал, долго обдумывая следующий вопрос. Наконец, решился его задать.
– В этом и заключается ваше противостояние с Темным королем? Он и его сторонники не только предали Великого отца, но и смирились, приспособились к новой жизни? Они смогли, но не вы. Те, кому не нашлось места в новом мире, ждут возвращения… второго Пришествия Великого отца?
Старец‑висельник молчал. Я безотрывно смотрел в его светящиеся желтым глаза, внимательные и… таящие в своей глубине затаенный страх.
– Ты узнал все, что тебе нужно было знать, Дарк, – прохрипел старик, отворачиваясь. – Остальное, если у тебя есть уши и глаза, узнаешь сам. Теперь уходи.
– Но…
– Уходи. Я устал.
Похоже, больше я и вправду ничего не услышу. Впрочем, теперь многое становится ясным.
Я поднялся, вежливо поблагодарил старика, а потом двинулся к выходу. Уже на пороге меня настиг оклик.
– Дарк!
Я обернулся.
Старец‑висельник перестал раскачиваться в кресле‑качалке, схватился скрюченными артритом пальцами за грубую столешницу. В полутьме его желтые глаза приглушенно светились. И мне не понравился то, с каким вниманием старик меня разглядывал.
– Погоди, юноша. Позволь задать один вопрос… Ты так… так внимательно слушал меня, но… впервые вижу, чтобы Ночной… чтобы история нашей гибели произвела столь малое впечатление.
Черт! Да им просто не угодишь! Но не рассказывать же, что человека, который жил в двадцать первом веке, история Старца‑висельника хоть и впечатлила, но не больше, чем книга или красочный фильм. Это здесь такие события воспринимаются с жаром и трепетом, а я в многочисленных играх сам устраивал войны и побольше, стирая цивилизации с глобуса атомными бомбардировками. И спецэффекты там были покруче.
– Ты не прав, уважаемый, – легко соврал я. – Впечатлила, аж душу вытряхнула, просто я… э‑м‑м… тугодум. Мне надо время, чтобы все осознать. Вот тогда я впечатлюсь по‑настоящему!
Старец‑висельник покачал головой. Я услышал растерянный шепот:
– Странный ты, Дарк… Уж не знаю, что ты за существо, видно, старость установила предел моим силам, но… Но уверен, что ты отмечен. Знак ли это Богов? Печать ли Судьбы? Или метка дьявола? Не знаю, только… береги себя. Нам всем уготована горькая доля, а тебе… уж боюсь и представить…
Похолодевшими пальцами я тронул дверную ручку, потянул, и вышел. Спину жег недобрый взгляд старика…
4 
– А вот и он!
Я вздрогнул от неожиданности.
С земли поднялись, странно улыбаясь, пятеро дозорных. Вперед выступил сам Капитан нищих, Рауль фон Шлессер. Окинул меня холодным взглядом, сообщил:
– Мы ждали тебя, странник Дарк.
В его ледяном тоне мне почудилась явная враждебность.
– А чего так? – спросил я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце предательски затарахтело. – Случилось что?
– Случилось, брат. И похоже, что тебе надо пойти с нами. Тут одна милая девушка сказала, что говорить ей непременно нужно только с тобой. Есть у нее такая блажь, понимаешь?
– Какая девушка? – тупо брякнул я, и сразу прикусил язык.
Рауль кивнул, все правильно поняв.
– Уже понял? Ага, брат, та самая, с которой ты обнимался на травке. Помнишь? У склада, в котором прикончили Шадда Шкурника. Похоже, очень ты ее впечатлил, раз она такая упрямая: только с ним, говорит, и ни с кем больше.
Под ложечкой засосало от тоски.
– Пойдем, странник Дарк, – приказал Рауль. – Нехорошо, когда леди ждет.
На негнущихся ногах я спустился с крыльца. Ненавязчиво, будто само по себе так вышло, меня окружили дозорные. Оружие пока не доставали, но у меня была железобетонная уверенность, что, в случае надобности, дозорные медлить не будут.

ГЛАВА 14. Сирена

1 
Первым шел Рауль, за ним, отставая на пару шагов, болтался я. Остальные дозорные старались двигаться на небольшом отдалении, чтобы не привлекать внимание, но при этом держать меня в относительном окружении.
Народу вокруг было мало. Теперь уже меня не удивляло, что в большинстве среди прохожих лишь старики и взрослые, юных лиц почти не встречалось. Давно, слишком давно здесь появлялись дети. Последний, наверное, ребенок родился – если его можно назвать ребенком – у Унны‑Шой, от гнома‑насильника, когда низверженный народ старались окончательно стереть со страниц истории этого мира.
Искоса поглядывая на Рауля, я пытался представить, какими Ночные были раньше. Вот сейчас это просто зубасто‑крылатое краснокожее страхолюдие. Да еще с этими руками‑ножницами. А раньше? Как там говорил Старец‑висельник? Плод смешения людей и эльфов? С белой кожей, людской внешностью, грацией? Хм‑хм…
– Чего зыркаешь? – спокойной спросил Рауль.
Я решил, что врать будет глупо. Подумают еще, что выискиваю возможности для побега. Ответил честно.
Рауль улыбнулся одними губами.
– То в прошлом, странник Дарк. Отныне мы чудовища. И если нас так называют, почему ими не стать? Наша война не окончена. Сам видишь: нас не оставляют в покое, засылают шпионов, третируют. И мы опускать оружие не намерены.
Исчерпывающе сказано. Более того, на лицах дозорных я прочел искреннее согласие. И если Старец‑висельник, как мне показалось, боится прошлого, то вот эти парни, уверен, страстно желают Второго пришествия.
Мы вышли за пределы Блошиных нор, потопали через пустырь. Вокруг грибные заросли, встречались даже такие великаны‑поганки, что впору было потрошить их нутро, а в освободившемся месте устраивать жилище. На одного человека места бы точно хватило.
Вдали увидел городскую стену, как автостраду, освещенную зелеными огнями. Если не свернем, то минут через десять точно окажемся рядом.
– Сюда, – вдруг приказал Рауль, круто меняя направление.
Двигаясь по одному ему видимой тропинке, мы зашагали через заросли черного кустарника. И вроде бы вокруг ничего, кроме сухих колючих веток, но внезапно заросли расступились, мы выбрались на полянку. Я ахнул. В земле утопали крупные глыбы камня, не валунов, а обтесанного, будто сотню лет назад здесь разбили дом. А в десяти шагах, как проломленная реберная клетка, виднеется треугольная крыша без черепицы, только почерневший от времени остов. Приглядевшись, я с трудом узнал самую верхушку башни!
«Значит, – поразился я, – на самом деле последний город Ночных погребен в земле?!»
Будто прочитав мои мысли, Рауль с тихой ненавистью процедил:
– Когда совокупная мощь магов окутала наш город, эти самые волшебники не скупились на силу, никто не заботился о четкости волшбы. На кой ляд? Все горели желанием нас истребить. Не потому, что были верны королям, просто каждый в той войне, охватившей почти весь свет, потерял друга, брата, отца или… всех вместе. Время клинков быстро дает накопить счет взаимных упреков. Потому именно чрезмерное могущество того заклинания и обратило нас в… в тех, кем мы стали сейчас. Наверное, дурни хотели нас в пепел сжечь, но не дожгли. Но не только нас коснулось. Магической силы было столько, что сама твердь земная разошлась, а наш город обрушился вниз. С такой силой, что большей частью увяз в земле, там, глубоко, куда не докопаться. Наверное, кобольды или гномы смогли бы, но кто этой нечисти позволит? Так что всё то, что ты видишь сейчас вокруг, Обитель проклятых, не город, а его призрак. То, что смогли отстроить из доступных обломков. А настоящее богатство внизу: и оружие, и броня, и золото. Даже библиотеки там. Правда, толку от тех библионов, когда даже Старец‑висельник колдовать не в силах?
Я по‑новому взглянул себе под ноги. Как и всякого мальчишку, меня с детства увлекала тема древних кладов. Часто выезжали в юности с более опытными друзьями в область, туда, где шли самые ожесточенные бои с фашистами. Копали, находили… но тут – целый город! Да еще забальзамированный магией и почвой, круче Антарктиды!
– И что, – удивился я, – неужто никто даже не пытался копать?
Рауль взглянул косо, одна бровь вздернута.
– Все забываю, что ты только внешне взрослый… Подумай, Дарк, если Темный король приказал убрать даже монументы Богов и Великого отца. Стал бы он разрешать или поощрять раскопки? Там же оружие, память. А они… все они!.. хотят эту память уничтожить еще при нашей жизни. Раскопки запрещены. Но… – Рауль хищно улыбнулся. – Дозор Блошиных нор не так‑то прост, как думает Его Величество. Верно, парни?
Дозорные, все это время теревшиеся у крыши башни, одобрительно гавкнули, потом отступили, я увидел, что они очистили от веток потайной ход. Кажется, он раньше служил в башне самым верхним окошком: узкая щель в камне, сильно вытянутая вертикально.
– Входи, странник Дарк.
Я послушно полез в эту тонкую дыру, с раздражением подумал, что на такой высоте (ну, на той, на какой было раньше это окно) могли бы сделать и пошире, не только чтобы башку просунуть. С трудом втиснулся, ночное зрение помогает безотказно, осмотрелся. Спрыгнул с подоконника на пол, вымощенный потрескавшимися плитами. Рауль тут же оказался рядом, легко и неслышно, как тень.
Мы принялись спускаться по винтовой лестнице. Рауль предупредил, что нужно внимательно смотреть под ноги, но я и сам увидел разрушения. Некоторые пролеты лестницы отсутствовали, приходилось спрыгивать. Наверх, подумал я, выбираются уже с помощью когтей, по стенам.
Лестница сделала три полных оборота. Я вертел головой. От внимания не ускользали истлевшие до состояния паутины гобелены, проржавелые креплениями для факелов. А на одной из площадок увидал странную кучу мусора. А, приглядевшись, ужаснулся!
Мороз ожег спину, когда понял, что «куча мусора» – это сгоревшая заживо женщина! Фигура из окаменевшего пепла вжалась в угол. Видно было, что в свой последний час несчастная мучений пережила сполна: вцепилась пальцами в стены, будто моля о пощаде, лицо запрокинуто, рот распахнут в немом крике.
– Нас не щадили, – мрачно напомнил Рауль. – Как видишь, нашлись и те, кто не пережил магического урагана. Слишком много ненависти было в той магии. Многие сотни сгорели заживо, факелами.
Боже! Вот уж действительно – будто атомным пламенем выжгло! Хоть и до пепла, а его поверхность растрескалась и местами выветрилась, но все же угадывается не только фигура, но даже черты лица!
С каким‑то болезненным интересом в присмотрелся. И вправду – почти люди. Человеческая фигура, лицо, только уши эльфийские, да крылья за спиной. Но не такие, как у нас, окрылки, а настоящие, правда то ли целиком кожистые, то ли…
– Иди уже! – поторопил Рауль.
Я отвернулся от скорбной картины, и под ногами вновь замелькали ступени. Не успел миновать последний пролет, как вышел на широкую площадку. Здесь было две двери. У одной, крепкой, окованной целыми листами железа, дежурили двое.
– Командор!
– Отдохните, – кивнул стражникам Капитан нищих. – А мы пока с нашей гостьей погутарим. Готов, странник Дарк?
И зыркнул быстро. Я оставался спокоен.
Поскрежетал в замке ключ, скрипнул отодвигаемый засов, и дверь с усилием отворилась.
2 
Когда‑то эта комната была опочивальней. Широкая спальня для господ и рядом крохотная комнатка для челяди. Ну, или не для прислуги, а использовавшаяся в качестве чулана.
Теперь «чулан» забрали крепкой решеткой, а «спальню» опустошили: только каменные стены, пол и забитое твердой глиной окно.
Рауль вошел следом, повесил лампаду на стену, притворил дверь. Она громко скрипела, но девушка на полу клетки даже не шелохнулась. Мое сердце сжалось от сочувствия. Хрупкую женщину хоть и прикрыли плащом, но лежит на холодном полу, а тонкую шею, будто оковы позора, окольцовывает ошейник, от него тянется крепкая цепь, где звенья толщиной в руку.
– Не нужно сострадать врагу, – прочел мои мысли Рауль. Добавил безжалостно: – Вспомни, как эта тварь сражалась на складе? А до того, как пал, пусть и заслужено, Шадд Шкурник? Жалости в этой гадине нет, пусть не обманывает тебя ее ангельский облик.
Да, воспоминание о битве на складе немного отрезвило, но все ж я не варвар, не могу, когда такая красота – в ошейнике да на голом полу.
– Так надо. – Припечатал Рауль. – Иначе вырвется, сомнет решетку. А ошейник все же не даст ей обратиться в ту ящерицу.
– Почему не даст?
– Особый сорт железа, – пояснил Капитан нищих. – Раньше умели делать уникальные вещи, это современные вороны рецепт потеряли. Такой ошейник высасывает всю магию до капли, даже природную. Облик она сменить не сможет ни при каких обстоятельствах. Да что облик? Пока на ее шее это «ожерелье», ведьму не спасет даже Знак реинкарнации.
Негатор, ясно‑понятно. А вот новость про Знак меня немного взволновала. Выходит, попасть в плен – еще полбеды. Если пристегнут такую цацку – все, кранты. Эх, хорошо, что рецепт потеряли!
– Эй! – Рауль возвысил голос. – Просыпайся! Вот уж и правда – спит, как обычная баба, хрен добудишься.
Девушка застонала. Мое сердце вновь сжалось от сочувствия. Красавица подняла прекрасную головку, я увидал на лбу огромную лиловую шишку, под левым глазом синяк, в уголке припухших ото сна губ кровоподтек.
– Кто… – прохрипела девушка. От движения губ корочка на ране в уголке рта треснула, по подбородку потекла красная струйка. – А… значит, не сон… опять вы…
– Не сон, а кошмар, – поправил Рауль с презрением. – Поднимайся! Я исполнил твою просьбу. Привел… этого. Теперь тебе лучше заговорить!
Последнее он произнес с глухой угрозой, даже у меня мурашки пошли по спине, но девушка взглянула с вызовом.
– А не то что?
Глаза Рауля полыхнули ненавистью.
– В нас за эти годы накопилось много злости, дева. И просто убить – для нас это, как голодающему отказаться от пиршества. Лучше мы такую знатную добычу познакомим вначале с классическими развлечениями, вроде раскаленных игл, что медленно проникают под ногти. Потом настанет очередь кипящего масла, в которое кончики пальцев окунают, пока кожа не пойдет волдырями и не слезет с кости вместе с мясом, как мокрая бумага. Конечно, не забудем и про твои белые зубки. И все это время мы нежно, слой за слоем, начиная с пяток, станем сдирать твою чистую шкурку. Наверняка из моих воинов кто‑то захочет новые портки, а ты «материалом» поделишься. Ну, а, если и это не поможет, уверяю, у нас есть и свои, особенные рецепты.
Девушка невольно сглотнула, однако в остальном она держалась просто отлично, хотя в ее глазах я видел глубоко прячущийся страх.
– Ты угодила не в те руки, дева, – прошипел Рауль. – И я тебя так просто не выпущу. Не заговоришь, а запоешь. Соловушкой, да так, чтобы мы ни единого слово не упустили!
Девушка задумчиво склонила голову набок, а потом метко плюнула и рассмеялась, когда плевок угодил на сапог Рауля. Капитан нищих ответил той же веселой улыбкой, пообещал почти ласково:
– Все так начинают, будто у одного глупца учились.
Но девушка уже перевела взгляд на меня. У меня забухало в груди, а ладони взмокли! Вижу! Вижу, черт побери, не только красивые глаза! В них явно читается нечто, знакомый дух! Я не ошибся! Она не плоть от плоти этого мира, она…
– Купались Девять Башен в лучах заката… – негромко пропела девушка. – Там, где не летают орлы…
И вдруг смолкла, выжидательно глядя на меня.
Я нахмурился. Что это? Пароль?
Девушка продолжала смотреть требовательно. Рауль тоже покосился с подозрением.
– Привет, – сказал я. – Ты хотела меня видеть?
Тонкие бровки девушки столкнулись, она быстро спросила:
– Ты человек? Говоришь по‑русски?
Мы с Раулем переглянулись. Я недоуменно пожал плечами.
– Не понимаю, о чем это она рычит. – И, обернувшись к решетке, быстро подмигнул. – Говори на понятном языке, ведьма!
Девчонка не поняла, уголки ее рта разочарованно опустились.
– Тупые дикари… – прошептала она. Хотела добавить еще что‑то, но вдруг напряглась, увидев мой жест.
Медленно и незаметно для Рауля, я, не поднимая руки, сжал кулак и, в ответ на оскорбление, показал средний палец. Ну, каюсь, ничего другого в голову не пришло!
Пленница вскинула глаза, жадно рассматривая меня. Я подмигнул вновь. Она медленно улыбнулась. Рауль, ощутив неладное, рявкнул:
– Ты в своем уме?! Чего лыбишься, ведьма?!
– Мне просто доставляет удовольствие смотреть на твою тупую морду, дозорный.
Рауль бешено ткнул пальцем на меня.
– Зачем ты позвала его?
Ведьма похлопала ресницами.
– Обозналась. Вы все, звери, для меня на одно лицо.
– А кого рассчитывала встретить? Говори, тварь! Имя!
Девушка равнодушно отвернулась, расслабленно укладываясь на каменный пол. По‑домашнему натянула плащ, как одеяло, до подбородка. Зевнула сладко. Посоветовала:
– Лучше бы тебе отпустить меня по добру, Ночной. Иначе для тебя все кончится очень плохо. Для всех вас.
– Почему?
– Ты и сам знаешь. Потому что вы нарушили условия Договора.
Рауль приблизился к решетке. Рявкнул требовательно:
– Кто нарушил? Что тебе известно?
Девушка открыла глаза, смерила Капитана нищих снисходительным взглядом. Я думал, что не ответит, но услышал тихое:
– Вам все не сидится спокойно, да? Опять за старое взялись.
– Говори ясно, ведьма! – взревел Рауль, потрясая решетку. – Иначе я, клянусь, вырву твой чертов язык! Кто нарушил?!
– О‑о, – теперь и пленница удивилась, даже привстала на локте. – Значит, даже тебе об этом неизвестно, Капитан нищих? Что же у тебя за Дозор такой, если он слеп, как тетерев?
Зубы Рауля заскрипели. На скулах вздулись желваки. Его меч с шипением стал покидать ножны.
– Если ты не заговоришь…
– Слишком поздно. Не нужно вам было заигрывать с той силой, пределов которой просто не можете представить!
– Я тебя…
– Командор!!!
Рауль вздрогнул, на лице мелькнула тревога. Он дернулся к двери, одним мощным движением распахнул. Взревел:
– Что у вас?!
Оттуда донеслось отчаянное:
– Стража короля! Их много!
Рауль выскочил, слышно было, как что‑то быстро приказывает дозорным. Там явно что‑то затевалось, что‑то опасное.
Позади меня вдруг произошло движение, мягкое и молниеносное. Я обернулся, когда девушка схватила меня за рукав. Глядя мне прямо в глаза, стоя так близко, что я ощущал исходящее от нее тепло и едва уловимый запах цветочных духов, она прошептала:
– Убей его! Быстрее! И вытащи меня.
– Я… что?!
– Сними с меня ошейник! – взмолилась она. – Это негатор магии! С ним я не могу воспользоваться Знаком реинкарнации!
Я растерянно развел руками.
– Как снять?!
Девушка отшатнулась. Красивое личико вытянулось от недоумения.
– Как? Нужно убить этих чудовищ и отобрать ключи, вот как! – Но, видимо, на моем лице все было написано. Потому что девушка потребовала: – Отвечай! Почему ты не ответил на кодовую фразу? Ты ведь из наших? Я это сразу поняла!
От вопросов я ощутил, как в душе понимается бессильная злоба. Да что за хрень тут творится?!
– Я – Сирена! – зачастила девушка. – Кто ты?! Назови свой позывной!
– Меня зовут Дарк!
– Дарк? Не слышала… Из какого ты Ордена?
Я помотал головой, подавив стон отчаяния. Оставался последний шанс.
– Послушай! – торопливо заговорил, страшась, что не успею. – Меня зовут Илья. Я был человеком, а сюда попал недавно, сам не знаю, как угодил! Понимаешь? Я ничего не знаю о том, что здесь твориться! Мне никто и ничего не объяснил!
Наверху заорали! Послышался звон мечей, глухие удары и крики. Еще торопливее, я продолжал:
– Я уже дважды встречал наших… или ваших! Черт их разберет! Тех, кто из нашего мира! Но поговорить не удавалось! Я ничего не знаю ни про Орден, ни про местные склоки. Не понимаю, куда меня втягивают! Только ты сейчас можешь помочь мне.
Сирена покачала головой, отступая еще на шаг.
– Этого не может быть, – уверенно прошептала. – Очутиться здесь случайно… Нет! Этого не может быть.
– Но это правда!
– Ты… – От внезапной догадки лицо Сирены озарилось. Она воскликнула с отвращением: – Так ты – ренегат?!
На лестнице оглушительно взорвалось! С потолка посыпалась каменная крошка, в распахнутую дверь потянуло серой и дымом. Послышался отчаянный крик:
– Дарк! Да‑а‑арк!!!
От второго взрыва меня швырнуло на пол. Башня затряслась, из стен вывалилось несколько камней. Все заволокло дымом. С лестницы донеслись жалобные стоны, топот и крики.
Я вскочил, кашляя от дыма, бросился к решетке. Девушка отпрыгнула, вжавшись в стену. Ее тонкие пальцы в отчаянии вцепились в ошейник.
– Дура! – заорал я в отчаянии. – Никакой я не ренегат! И не из Ордена тоже! Я здесь случайно! Понимаешь?! Вытащите меня, черт бы вас побрал! Или хотя бы скажи, куда отправиться, что сделать?! Я ни хрена не…
Окрик сзади оглушил:
– Отойди от решетки, ублюдок!
В спину садануло, аж в позвоночнике хрустнуло. Пол с потолком поменялись местами, я грохнулся пол. От удара головой о камень перед глазами все качалось, едкий дым жег горло.
Топот оглушил. Комната быстро наполнялась закованными с ног до головы в доспехи стражниками. Двое подскочили, выставили перед собой длинные копья, прижав меня к полу. Один крикнул люто:
– Только дай мне повод, выродок! Шевельни хоть пальцем!
– Не шевельну! – заверил я быстро. – Я вообще безоружен!
И все же копья надавили, едва не прокалывая кожу. Чуть двинешься, и действительно заколют, как свиненка!
У двери возникло движение, стражники почтительно расступились, пропуская могучего широкоплечего воина. Он был в таком глухом доспехе, что показалось, словно движется человекоподобный робот! Не доспех, а железные плиты! Они кое‑где оцарапаны, на плечевой пластине две вмятины, а руки по локоть в крови.
«Рауль! Неужто их всех…»
Да. Похоже, для дозорных все кончилось плохо.
При взгляде на великана всплыло сообщение:
Конт Оргунт Братоубийца, граф Топкой Лощины [28] 
Десятник гвардии Короны Темного короля
Конт Оргунт замер у решетки. По его приказу тут же подскочили стражники, звякнули ключи, и решетка распахнулась. На лице Сирены промелькнуло облегчение, плечи расслабленно обмякли. Девушка с триумфальной улыбкой шагнула к выходу.
– Долго же вы до…
Закованный в броню кулак десятника выстрелил, как крылатая ракета, обрывая фразу на полуслове. Страшным ударом Сирену отбросило к стене, на камень густо закапала кровь.
– Закрой пасть, шлюха! – прорычал конт Оргунт.
Сирена попыталась подняться, плащ спал с обнаженного тела. На фоне бронированного гиганта она казалась хрупкой феей.
– Кто… ты совсем очумел?!
Пошатываясь, она встала на четвереньки, взглянула на десятника со смесью ужаса и гнева. С разбитых в кровь губ сорвалось шипение:
– Ты хоть знаешь, падаль, кого ты…
Воин ответил ударом ноги. Хрустнуло, Сирену отшвырнуло, как котенка. Она врезалась в стену, сползла, оставляя на сером камне кровавые следы.
– Знаю, – с презрением уронил воин.
Кулаки сжались от гнева, я дернулся машинально, но в грудь кольнуло, аж до кости.
– Лежать, паскуда! – заорал стражник. – Еще движение, и сдохнешь!
Конт Оргунт приблизился к пленнице быстро и неотвратимо, как бронепоезд. Нагнулся, подцепил толстым пальцем ошейник и рванул. Сирена захрипела, обвиснув, болтая ногами. Тонкие пальцы беспомощно царапали железо, но ошейник застегнут намертво.
В камеру ворвался услужливый стражник, быстро отстегнул цепь от ошейника. Конт Оргунт держал пленницу до тех пор, пока ее глаза не расширились в смертном ужасе, а лицо не посинело. Тогда десятник, словно в девушке было весу не больше, чем в щенке, с брезгливостью выбросил ее из камеры.
– Схватить ведьму! И в клетку. Ошейник не снимать ни под каким предлогом!
– Слушаемся, великий конт!
На Сирену тут же набросились, она захрипела:
– Дарк… не позволяй… мне умирать! Ошейник!..
– Лежать! – проревел стражник, надавливая на копье.
– Дарк! – взвизгнула Сирена, когда ее потащили из комнаты. – Помоги, Дарк! Мне нельзя умирать без Знака!!! Нельзя!!!
На нее посыпались удары, но девушка продолжала вырываться и царапаться. Правда толку от того было…
Все! Мое терпение иссякло! Ну не могу, когда женщину вот так, как безродную собаку! И собаку нельзя, а девушку так вообще…
Я вскрикнул, прижав руки к груди.
– Больно! – в крик постарался вложить всю жалость, дескать, такой я слабый и дурной, что и царапина для меня – трагедия.
Стражник скривился от великого омерзения, но копья все же чуть отстранились. Совсем на чуть‑чуть, но мне того хватило!
Я схватился за острие копья, провернул, ударяя по второму, и рванулся в сторону. Перекатился, тут же вскочил.
В голове щелкнуло: те, что с копьями, пока неопасны, с таким оружием да в узкой комнате? Нет, подождут! Вначале рвануть из ножен меч у того, что держит Сирену, потом зарубить второго. А дальше прорываться вдвоем! Вырвемся в коридор, а дальше легче. У нас все получится!
И, не мешкая, рванул к двери.
Стражник, борющийся с Сиреной, даже головы не повернул, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти его меча. Я рванул сверкающую полосу стали, замахнулся…
Закованный в броню с ног до головы гигант вышел из камеры. Одним движением завел руку за спину, выдернул из чехла арбалет с уже наложенной толстой стрелой, будто для охоты на слона. И, не целясь, нажал на спусковой крючок.
Свистнуло! В грудь ударило. Я ощутил, как мою плоть рвет на части, разрывает с хрустом, ломая кости, словно туда угодила граната!
Меня швырнуло на стену, но удара не ощутил. Все тело наполнил странный холод. Вязкий, противный, как боль. Так ощущается онемевшая конечность, только при смерти в десятки раз хуже.
Последнее, что увидел – избитое лицо Сирены. Ее рот был распахнут в крике. А слова, казалось, повисли в воздухе, словно время остановилось:
– Кольцо! Найди ко…
Я нырнул, будто в вязкое жирное болото. Черное и наполненное болью.
Кто говорил, что умирать легко? Ложь! Наглая ложь…

ГЛАВА 15. Храм

1 
…Украшенный самоцветами кубок, наполненный изысканным и неприлично дорогим вином, был забыт. Что вино, когда вот‑вот станут доступны куда более ценные сокровища!
Молодой хозяин застыл на пороге хижины управляющего. Его спина гордо выпрямлена, поза говорит о безграничном терпении, но все это легко забывается, стоит лишь увидеть его глаза. Их взгляд бешеный, жаркий, дьявольски жадный! Кипящая на дне желтоватых глаз страсть способна убивать. Обладатель такого взгляда опасен, смертельно опасен. Он не только пожертвует собой ради достижения своей цели, но и с легкостью зажжет мир, если понадобится.
Внизу, прямо за порогом хижины, что одновременно и смотровая площадка, кипит работа. Воздух наполнен сухой желтой пылью, наполнен запахами пота, звенит от ударов лопат и мотыг.
Молодой мужчина пристально следит за тем, как рабы копают. Копают без остановки уже третьи сутки! Ему плевать, что некоторые уже лежат, забитые плетьми до смерти. Раздувшиеся на жаре, облепленные мухами трупы не успевают оттаскивать.
Надсмотрщики повидали всякое, привыкли быть палачами, но сейчас даже они, безжалостные убийцы и конченые ублюдки, украдкой бросают взгляды на смотровую площадку на краю здоровенного кратера. Не спятил ли хозяин? Охотники за головами не успевают подвозить рабов! Скоро их тут вовсе не останется, дохнут от такой каторги, как мухи! Потом кому копать?!
Но все продолжают работать. Изможденные рабы взмахивают кирками и лопатами, вкладывая в удары последние силы. Надсмотрщики, зная, что сами могут занять место каторжан, вновь и вновь вскидывают плети.
Воздух тяжел, наполнен соленым и затхлым привкусом смерти. Работа движется, ибо здесь каждый знает, что молодой хозяин не иначе как сам дьявол, подземный бог или армия демонов в одном лице! Это не живое существо, а – лютый пламень, заключенный в ледяную плоть!
Вроде бы молодой парень, но иссеченное морщинами лицо и рано поседевшие волосы сообщают, что путь его был тяжелым, а жертвы многочисленными. При одном взгляде в его желтые глаза понимаешь, что в ожесточенном сердце мужчины больше не осталось чувств, кроме жажды убийства.
Он богат не по годам, даже сказочно богат. Но титулом не хвастает, хвоста вельмож за ним нет, а все золото уходит на раскопки.
Кто он таков? Зачем все это?
Однажды самые отчаянные надсмотрщики и охотники за головами попытались его подкараулить в темном углу, но «молодой» хозяин разбросал толпу из пятнадцати (!) тренированных бойцов, как глупых котят! Десяток зверски убил, изрубив в капусту, а пятерым оставил жизнь. Не из благородства, а по лени, как сам признался. Пусть выжившие калеки всем расскажут, что хозяин в силах вырезать целый город. Пусть говорят что угодно, хоть, что пьет кровь младенцев, лишь бы боялись пуще огня, работали истово, да с новыми покушениями не лезли…
Зверь! Сущий дьявол! Откуда он взялся такой?
Ответ не знал никто.
Хозяин всегда в броне и при оружии. Вроде бы и человек, но что‑то есть в его движениях такое, будто под панцирем скрывает крылья. Да и прическа странная, ушей не видно.
Многое про него судачили, правда, до поры до времени. Будто бы, что и вправду не человек, а Ночной охотник, но… Когда работать стали не просто на износ, а люто, без продыху, сплетни исчезли. Не до разговоров, дух бы перевести…
Кратер раскопок углубился почти на пол‑лиги! Дважды вспыхивали восстания: чего копаем, дурень богатый?! Ничего, кроме земли и окаменелого дерьма наверх не доставили!
Но каждый раз бунты усмирялись жуткой кровью. Святоши людей так еретиков не мучают, как хозяин бунтовщиков. И наутро работа вновь кипела.
Но две луны назад один из рабов сломал кирку, наткнувшись на странный камень. Трижды со всей силы бил киркой по нему, а на нем ни царапины!
Так рабы впервые увидали храм Древних.
К сегодняшнему закату они откроют вход в крипту. Уже сейчас видны странные колоны необычной формы, их девять, и все… парят в воздухе! Как их выкопали, так и парят! Ни на палец не опускаются!
Да, сегодня к вечеру рабы откроют вход в крипту. И тогда…
Молодой хозяин сжал пальцы на эфесе меча с такой силой, что затрещала кожа. В его глазах жидким огнем пылала страсть. Такая жаркая, что причиняла лютую боль своему носителю. Жгла сильнее тысячи солнц! Именно она не давала ему сдохнуть раньше срока, не позволяла погибнуть на поле брани, протягивала ему руку помощи, вытаскивая из самых жутких недр демонического мира.
И сейчас его страсть, как хроническая болезнь, обострилась до предела! Он на пороге! Вот‑вот, вот‑вот… да что же вы медлите, тупые животные?! Твари, которые умеют лишь служить и поклоняться, что не в состоянии защитить семьи, ибо не мужчины вовсе, а тряпки! Быстрее, животные! Быстрее!!! Хоть сам бери лопату!
Хозяин скривился от жуткой боли, со стоном ударил кулаком по правой стороне груди, от удара о панцирь загудело. Там, под броней и одеждой, вновь заныл печальной, тянущей болью старый шрам от метко пущенной стрелы.
Этот шрам – проклятье и благо! Вечная метка, от которой кровь становится ядовитой, убивая своего хозяина. Но она же давала ему настолько лютую силу, идущую от веры и ненависти, что боги отступают.
– А‑а‑а‑а‑а!!!
Удар! Сверкающая вспышка! Крик боли и шипение, будто жир выкипает из еще живого тела!
Хозяин срывается с места и мчится к раскопкам.
Там пылает страшный костер из людей. Все, и рабы, и надсмотрщики, все заживо сгорают в странном, будто призрачном пламени! Один из рабов тронул скрытую пружину ловушки? Древнее проклятье? Гнев богов? Плевать!
Когда молодой мужчина добирается до дна кратера, живых уже нет, но пламя еще горит. Сквозь него хорошо виден наполовину открытый вход в крипту Древних.
Не страшась, – ему вообще плевать на боль, он сам – боль! – мужчина рассеяно расстегивает ремешки, сбрасывает панцирь. Берется за лопату и продолжает работу в одиночество. Он не обращает внимания на обугленные скелеты вокруг, он идет к своей цели.
Пламя вокруг не утихает. Его волосы быстро обгорают, обнажая необычные уши с острыми концами. Затем пеплом попадает одежда. Тогда, ничем не сдерживаемые, распрямляются огромные крылья: кожа и тугие, как листы брони, жесткие перья.
В огне, который убивает слабых, он методично работает. Когда же сгорает даже древко лопаты, он лишь поджимает губы, и принимается выгребать почву руками. До тех пор, пока пальцы не оглаживают дверь из колдовского металла: белого, с яркими синими прожилками, будто искрами.
В тот же миг колдовское пламя спадает. Оно бессильно перед существом, которое носит в своей груди жар куда более страшный…
2 
Перед глазами пляска звезд и галактик! Все вокруг маленькое, мельчайшее, словно вовсе не имеет плоти. Секунду я нахожусь в звездной тишине, мертвой и давящей, в которой невозможен никакой звук. А затем незримая сила вдруг подхватывает, как ветер снежинки, несет единым потоком. Звезды сметает, будто мусор помелом, они сливаются друг с другом, обращаются в комья света, становятся крупнее. Возникает тепло, когда ком из звезд вырастает до чудовищного размера. И тогда приходят первые мысли.
Я вдруг понимаю, что звездная россыпь – это атомы, энергия, которая собирается в бесконечно сложную систему. Мое тело воссоздавалось с нуля, будто увлеченно трудились миллиарды нанороботов, восстанавливая погибшую плоть.
Перед глазами ярко полыхнула сверкающая воронка! Послышался свист, я ощутил, как «звездная энергия» обрушилась на меня, возникла тяжесть костей, они быстро обрастают хрящами и суставными капсулами, нитями поползли связки и сухожилия, нарастает плоть и вены…
Вспышка!
Внимание!
Ваша Воля к жизни  равна 100 %.
Справка*:  это единоразовый эффект, доступный только во время первой реинкарнации.
Справка**: Воля к жизни  влияет на скорость Воскрешения . Чем выше параметр, тем быстрее вы возрождаетесь.
Справка***:  отныне Вам доступен прокачиваемый параметр Воли к жизни . Повышать его статус можно за счет уровневых очков умений. Текущее значение: 1ед.
Справка****:  скорость реинкарнации с 1 ед., Воли к жизни  равняется 24 часам.
Темнота…
Справа сверкнуло зеленым, в ужасе задрожали тени. Я осознал, что пришел в себя на кровати в своей комнате трактира «Кровавая пена». А зеленая вспышка – это всего лишь «автоматически» зажглась от моего присутствия свеча на сундуке.
Внимание!
Воля к жизни  восстанавливает Ваше тело!
Вы возрождаетесь у Знака реинкарнации .
Потрачено: 10 ед., Маны .
Да‑да, понятно. Спасибо…
Садился на кровати я с некоторой опаской, но, как оказалось, зря. Ни ломоты, ни боли, ни прочих признаков недавней схватки или иных повреждений не обнаружено. Все нормально, жив‑здоров. Только Выносливость восстанавливается с нуля. Надо полагать, это какие‑то скрытые параметры балансировщика, чтобы не прыгали с места в карьер после восстановления.
Вы получаете скрытое Достижение «Оживший» : восстановитесь после гибели, имея привязку к Знаку реинкарнации.
Награда:  Эпическая отметка в Карму (+1 к расовому значению); +25 ед., опыта.
Угу, запишите на мой счет. До заветной пятой ступени осталось чуть более семисот очков опыта.
Я быстро похлопал по карманам. Сообразил, что туплю, и вызвал усилием мысли Инвентарь. «Слоты» карманов и пояса подсветились, я с облегчением увидал, что при гибели ничего из своих скудных пожитков не потерял. Даже монеток не лишился.
На периферии зрения вновь заморгало. Я кликнул туда.
Внимание!
Ваша гибель признана осуществленной в рамках закона.
Ваш убийца:  ИМЯ_СКРЫТО
Причина агрессии:  Ваше сопротивление действиям стражей порядка.
Наказание убийце:  не зафиксировано.
Ваши штрафы:  не зафиксировано, помилование после реинкарнации.
Внимание: дальнейшие противоправные столкновения с местными носителями власти могут иметь продолжительные штрафы вплоть до объявления Вас вне закона и награды за Вашу голову. Будьте законопослушны.
М‑да.
Ну что ж, повезло, что меня не записали в террористы. С моей Кармой в минус двадцать два и Харизмой, что характерно, тоже в минусе (‑16), могли бы и наделать гадостей. Слава богу, обошлось.
Кровать натужно скрипнула, когда я поднялся. Отряхнув одежду от сена, погасил свечу и потянул за ручку двери. Пока не поздно, нужно вернуться в подземную башню!
3 
Пока бежал по коридору, в голове проносились подробности моего воскрешения. Нет, самого процесса не запомнил, а вот странное видение из памяти не выветрилось.
Хозяин рудника и храм Древних. Забавное сочетание. И забавно оно тем, что рудник, на котором трудились рабы, был слишком похожим на тот, куда меня привезли охотники за головами.
Совпадение?
Возможно. Вполне возможно. Свойства памяти до сих пор целиком не изучены. На видение могли повлиять недавние впечатления. Мне как раз Старец‑висельник во всех красках описал причину гибели народа Ночных; плюс на меня произвел неизгладимое впечатление сам рудник, работорговцы и все остальное, жуткое для первой встречи. Так что вполне могло наложиться одно на другое, как бывает с нашими снами.
Но…
Ведь могло так приключиться, что мою многострадальную голову вновь посетили «чужие» воспоминания! Это же не в первый раз. Горец‑изгнанник снился? Вот теперь и рудник…
Чертовы баги!
Я выскочил в обеденный зал. Мастер Ульрих Колобой вздрогнул, едва не выронил полотенце.
– Ты?!
– Ну да. Я.
Пузатый хозяин смерил меня подозрительным взглядом, мне как‑то даже в душ захотелось от подобной тщательности.
– А дозор?
– А что дозор? – спросил я спокойно. – Ах, ты про тот спектакль? Парни звали просто посоветоваться. Не могли сами разобраться, потребовалась компетентная помощь.
Ульрих вряд ли поверил на сто процентов, но немного расслабился. Хотя новый вопрос задавал еще с осторожностью:
– А что, говорят, жаркий бой был?
Я усмехнулся. Детский приемчик по выуживания инфы. Хрен меня на такой поймаешь.
– Если будет в том надобность, уважаемый, Рауль расскажет сам. Должны понимать, что политика – штука сложная.
Мастер Ульрих кивнул поспешно.
– Да‑да, конечно! У‑ф‑ф, а я уж думал, что ты и вправду… того… особенно, когда стража мимо таверны проехала.
– Шумно ехала?
– Не то слово. Первое столкновение еще на границе района было. Говорят, весь патруль дозорных уложили. А вторая часть отряда стражи сразу к Виселицам поехала.
«Не к Виселицам», – поправил я мысленно.
– Да уж… заварушка… И часто здесь такое?
Мэтр Ульрих поморщился.
– В последний раз было почти десять лет назад, когда… – он осекся, быстро закруглился. – Давно было. Но вообще со шпионами стычки до сих пор случаются. Блошиные норы для Темного короля, что бельмо на глазу.
Я кивнул. Взмахнул на прощание рукой.
– Спасибо за тревоги, уважаемый, но больше тебе волноваться не о чем. За тобой никакой вины нет, а в твоей достойной таверне и не могло быть шпионов.
Провожаемый все еще подозрительным взглядом Колобоя, я шмыгнул на улицу.
4 
«Интересно, – подумал я запоздало, выбираясь на поверхность, – а долго ли я регенерировал?»
Было бы не круто, или, если говорить честно, просто гадко, окажись я сейчас прямо на пути кортежа стражи. Убьют ведь во второй раз.
Однако волновался зря. Выбрался наружу, и сразу услыхал беседу двух стариков. Оба дряхлых, по‑настоящему дряхлых Ночных делились сплетнями, сидя на пеньках грибных ножек:
– А уж как орала‑то дева…
– Да хватит заливать! Откуда в наших краях человеку взяться? Они все дохнут, не доходя до границ Обители проклятых! Кольцо Перерождения еще никто не отменял.
– Дурень! – психанул второй. – Я своими глазами видел: телега, на ней клетка, в ней баба! Людская баба, только избитая, как бродячая псица.
– Брехня!
Я отвернулся и зашагал к башне.
Значит, королевские воины уже увезли Сирену. Это немного облегчает мое положение, хотя и сиюминутно. Я все же предпочел бы нормально с ней пообщаться, уверен, смог бы объяснить и заставить ее поверить в то, что со мной приключилось.
Когда впереди показались заросли черного кустарника я приободрился – никого не видно, похоже, успею первым! В голове занозой засела мысль, что Сирена пыталась напоследок мне что‑то сказать. Кричала… но что, как ни ломал голову, вспомнить не мог. Одно ясно…
Слева, метрах в пяти, хрустнуло. Я застыл, как вспугнутый заяц. Сердце забилось, дыхание сперло. Вокруг только черные ветви, тишина. Да только обострившаяся интуиция подсказывает, что теперь я не один.
Я медленно качнулся в сторону, переходя в режим скрытного передвижения. Пальцы сами сняли с пояса дубинку, сжали крепко.
Передвигаться в зарослях нелегко, вокруг сухостой, колючки. Одно неверное движение, и…
Хрусь!
Слева! Опять! И теперь явно ближе, чем…
Легчайший порыв ветерка донес явственный запах пота, волосы на затылке встали дыбом. Я рванулся, ощутив за спиной чужака! Сверкнуло! Я дернул головой, скулу рассекло холодное лезвие, по шее щедро потекло горячее.
Ломая ветки, как медведь, рухнул на землю. Сердце колотилось сильно‑сильно, кровь закипела от адреналина. Как успел‑то?! Помедлил бы на секунду дольше, и…
Среди веток метнулся силуэт, контуры размыты, уловить ничего не получается, слишком быстро движется. Я сам вскочил на четвереньки, отполз. А, едва вновь затрещали ветки, прыгнул, как блоха, наугад в сторону!
На этот раз удалось обмануть! Убийца швырнул тело туда, где меня уже не было, вновь сверкнула сталь. Я рассмотрел черные одежды, глухой капюшон и платок, скрывающий лицо до самых глаз.
Это же тот тип, которому я передал записку от Шадда Шкурника!
Ночной вновь ушел в инвиз, но только поле боя он выбрал паршивое. Оставаться незаметным в зарослях сухостоя, где даже мухе летать негде, – та еще задача!
Бросок справа не стал для меня неожиданностью. И пусть тело утратило часть бойцовых навыков, оно все же оставалось молодым и сильным, а уж как работал инстинкт самосохранения – закачаешься! Я упал, откатился, сверху посыпались сухие ветки. Одна колючка больно занозила ладонь, но лучше так, чем перфорация кинжалом.
Враг замешкался: то ли броситься добивать, то ли… Привычка оказалась сильнее – бесшумный росчерк, и Ночной вновь растворился среди теней.
Я вскочил, сжимая дубинку. Долго уворачиваться не получится, рано или поздно враг предугадает маневр.
Одна из теней двинулась не в такт с теми, что падали на землю от качающихся ветвей, я пригнулся, делая вид, что собираюсь бежать. Ночной тут же прыгнул ко мне, засвистел рассекаемый сталью воздух. От столкновения железа с дубинкой по руке прошла волна онемения, аж по суставам ударило. Я выбросил ногу вперед, метя в пах. Противник охнул, согнувшись от боли. Без паузы, помня про свой низкий уровень, рубанул дубиной по запястью, затем второй раз. Пальцы врага разжались, выпуская кинжал. Я развернулся и саданул локтем, целясь в шею.
Обычно такой вот выпад гарантированно оглушает, да только в этот раз эффекта что‑то оказалось маловато. Видимо, ступень развития здесь влияет на все, в том числе на болевой порог и физическую силу. Так что шок от короткого крита у врага прошел чудовищно быстро.
Сильный удар в живот швырнул меня назад. Я потерял опору под ногами, проломил спиной кустарник и крепко стукнулся головой о твердую, как камень, землю. Попытался встать, но запутался в ветвях, вдобавок, в голове шумело, рухнул. Тут же подлетел Ночной, градом посыпались короткие, но болезненные удары. Я прикрылся локтями, как мог, но отступать некуда, один неверный шаг, и вновь окажусь на земле. И тогда меня уже ничего не спасет!
Противник бил быстро, жестко, но довольно неумело. Ощущение, словно могучий дебил в атаке. Сил выше крыши, но на каждый его удар есть хитрый блок, но даже чаще не хитрый, а просто классический. Похоже, здесь про бокс мало кто слышал, а уж восточные единоборства и вовсе были за гранью.
Урон проступал даже через блоки. Локти и корпус болели, ребра похрустывали, однако мне удавалось сдерживать напор. А, едва шум в голове отступил, я обнаглел настолько, что перешел в контратаку.
Резко ушел вбок, рванул за капюшон черного, застилая тому взгляд. От рывка посыпались оторванные с накидки пуговицы, Ночной качнулся, подставляясь. А я, каюсь, слабохарактерный, устоять перед соблазном не смог, – саданул коленом от души. Ожидал услышать сочный хруст, после которого вокруг сыплются зубы, как зернышки пшеницы у сеяльщиков, но ощутил тупую боль, словно бил по твердому дереву. Противник отшатнулся, мотая башкой, однако все еще на ногах и опасен. А у меня, черт тебя дери, уже дыханье сбито, как у старого астматика, тело ломит, мышцы, словно пластилин!
Черный отскочил, шипя от ненависти. Нагнулся быстро, я обреченно увидал в его ладони кинжал. Огляделся, но загнан в такую глухомань, мышь не проскочит!
– Ну давай, гнида! – прорычал я, выставляя кулаки. – Брось железку, и по‑мужски сразимся!
Ночной дернулся, замер. Я удивился, неужели так оскорбил, что враг аж вытянулся всем телом?!
Кинжал выпал из его пальцев, с гулким стуком воткнулся в землю. А сам черный закачался и безвольно брякнулся мордой вниз. Из его затылка торчал хвост раздвоенного арбалетного болта…

ГЛАВА 16. Печать ордена Девяти

1 
Я медленно опустил руки. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы разжать кулаки. К моей радости, пальцы дрогнули только один раз. Кажется, начинаю привыкать к этому миру. Скоро, как в том вестерне, до завтрака буду убивать двоих, чтобы аппетиты повысить.
С хрустом раздвигая ветки, как могучий буйвол, ко мне двинулся стрелок. Перся нарочито шумно, трещал ветками, сопел, дескать, свои, опасаться некого. Я напрягся, но мелькнули знакомые цвета формы дозорного, а через секунду на поляну, вытоптанную в бою, вышагнул Рауль. На морде лица грозовая туча, в глазах ярость, зубы оскалены.
На меня взглянул искоса:
– Ты?.. – И сразу отвернулся.
Я промолчал, но в уме поставил галочку, что Воля к жизни у Капитана нищих прокачана хорошо. Видать, часто ему приходится умирать.
Рауль приблизился к телу, склонился. Я увидел, как брови дозорного полезли на лоб.
– А это еще кто, демоны его забери?!
– Тот, кого ты ищешь.
– Что?
Рассматривая оторванный карман на портках, я пояснил услужливо:
– Именно этому хрену я передал записку от Шадда Шкурника.
– Вот как? – протянул Рауль задумчиво. – Но зачем здесь оттирался шпион? Ведь стража уже все выяснила! Или… они здесь с разными задачами?..
Я только плечами пожал.
Бесцеремонно упершись ногой в спину мертвеца, Рауль с хрустом выдернул двузубый арбалетный болт, вытер шипы о свою жертву и скривился от досады.
– Демоны Медных богов! Вот, что значит полоса неудач – нечаянно убил того, кого не надо.
– Неудач? – удивился я. – Ты же мне жизнь спас!
– И прикончил информатора!
– Но ты спас жизнь мне.
Рауль бросил в мою сторону косой взгляд.
– А, ну да… ну да… Демоны… Я‑то думал, когда шум боя услыхал, что стража здесь патруль оставила. Решили, что башня… – Рауль прикусил язык, оборвав фразу на полуслове. Резко спросил: – А ты чего сюда вернулся?
Хорош вопросик. Зачем я сюда вернулся? Отыскать нечто, что оставила Сирена?
– Я не видел того, что произошло с вами, когда пришла стража, – медленно ответил я. – Из камеры слышал крики и звон железа да только повлиять на исход боя не успел. Так уж вышло, что командир стражи – конт Оргунт – мастерски владеет арбалетом. Паскуда, меня с первого же выстрела пришпилил к стене, как ленивую муху.
Я весьма натурально скрипнул зубами, благо, изображать досаду особого труда не составило.
– Вот я и решил вернуться, чтобы долг этим уродам вернуть.
Губы Рауля искривила усмешка.
– Достойное решение, хотя и глупое. Если даже мы ничего не смогли сделать… Бездна огня и Феста! – Рауль в сердцах вмазал кулаком в ладонь. – Что у них за оружие, а?! Темный лорд подослал не пешек, а истинных волкодавов! Мой меч сломался в бою почти сразу! Срубили, как прутик! А он куплен за самоцветы, не золотом расплачивался!.. Так куда тебе‑то? Прибили бы во второй раз. Только в этот, может, еще и помучили бы.
Я сделал вид, что оскорбился, хотя на самом деле парень глаголет истину, что тот младенец, да мне наплевать. Цели у меня другие, но дозорному знать об этом ни к чему.
– И все же… – Во взгляде Рауля прибавилось остроты. – И все же ты держался достойно. Вот с этим имею в виду…
Он мотнул головой в сторону быстро разлагающегося трупа. Прицокнул уважительно.
– Никогда такого не видел. Ты где так драться научился? Будто танец какой‑то! Вроде мал да неразвит, а умудрялся сдерживать врага. Он ведь тебя не на одну ступень превосходил, да?
Особо сказать мне было нечего. Еще сам до конца не разобрался, что конкретно дает ступень развития? Ну, ладно, сила и ловкость, шанс критического удара – с этим все понятно. А вот мастерством боя, похоже, тоже нужно владеть. Конечно, не стоит и надеяться, что с врагом уровней, эдак, на десять‑пятнадцать выше справлюсь без проблем. Не справлюсь. Его сила настолько превзойдет мою, что любой блок пробьет, если, конечно, силу вкачал. Однако на близкой дистанции пути развития еще можно побарахтаться. Временно. Недолго.
Неотрывный взгляд Рауля, казалось, изо всех сил пытался выпотрошить меня, выудить нечто такое, после чего разрешается победно крикнуть «ага, разоблачил?!», и всадить нож по самую рукоять. Однако я ответил столь же прямо, не отводя глаз.
– Где научился? Где мог в таком… гм… возрасте? Само что‑то такое всплывает из глубин, даже из недр памяти. Но… – Я вздохнул. – Сам видишь, толку от этих танцев мало. Хотелось бы большего.
Рауль ответил чуть размыто:
– Парень ты вроде бы нормальный… и доверять можно, и в деле не трусишь.
– Вот и я о том… командор.
Теперь Капитан нищих прямо‑таки сверкнул глазищами.
– Уверен? Это…
– Это не просто просьба, – перебил я зло. – Необходимость. Надоело пешкой быть. Ни мечом не умею, ни из арбалета, ни сноровки нет.
– У нас тут не боевая школа…
– Так и я не обычного тренера ищу, – вновь перебил. – Насколько успел разузнать, парни вы конкретные. И правда на вашей стороне. Дважды сталкивался со стражей, и оба раза они не показались мне добродушными ребятами.
– Только и всего? – пытливо уточнил Рауль.
Вот тут я отвечал уже совершенно искренне:
– А что еще? В который раз повторить, что не в курсе всех ваших катавасий в политике? Но сейчас, печенкой чую, Дозор Блошиных нор не зря существует. Так почему бы не убить одним выстрелом двух зайцев? Вы мне поможете опытом, а я вам… ну, чем смогу.
Рауль кивнул, затем протянул руку.
– Время странное началось, странник Дарк. Похоже, бойцы нам пригодятся.
Я ответил крепким рукопожатием.
Внимание!
Вас приглашают в боевое полулегальное образование «Дозор Блошиных нор» .
Статус:  народное ополчение для поддержания порядка на территории дистрикта Блошиные норы;
Права:  ношение легкого ручного и легкого стрелкового оружия, осуждение и исполнение приговоров в легких правонарушениях;
Обязанности:  полное и беспрекословное подчинение городской страже Обители проклятых и Темному королю;
Численность:  вариативная, не должна превышать число в 50 существ;
Глава:  Капитан нищих Рауль фон Шлессер.
Принять приглашение?
Да  / Нет 
«Похоже, – мысленно хмыкнул я, – каждый из перечисленных пунктов довольно серьезно нарушен…»
Ну что же… Отказываться глупо, потому что это пока единственная доступная мне сила, которая приумножит мою и, надеюсь, прояснит картину. Надо только про осторожность не забывать и не высовываться, чтобы вне закона не оказаться.
Согласен!
Вы вступаете в ряды Дозора Блошиных нор!
Текущий Ранг:  ученик.
Оплата:  5 монет серебром в неделю.
– Поздравляю, – сверкнул зубами Рауль. – Теперь ты на истинном пути, брат. И не дай‑то боги…
Я кивнул. Не дурак, все понял без слов.
2 
Похоже, я немного заблудился в тот момент, когда меня атаковал «черный». Пер через бурелом кустарника, вяз в колючках. А Рауль вот сразу вывел на тропинку, которая теперь стала самой настоящей тропой. Чувствуется, что гвардия Темного лорда прошла, не скрываясь – дорогу вытоптали, как для караванов.
Когда впереди замаячил сгнивший скелет крыши башни, я спросил:
– Как стражники нашли это место? У меня сложилось впечатление, что у тебя тут полная секретность.
Рауль, не оборачиваясь, шикнул с отвращением:
– Крыс много. Сам видел. Вроде бы и свои, а на деле…
Это точно. И «черный» – живое… точнее, уже мертвое тому доказательство.
– И крыс этих меньше не становится, – тоскливо пробормотал Рауль, останавливаясь перед окном башни. – А тут еще это нелепое обвинение в нарушении Договора… Чертова ведьма, будь она проклята! Ненавижу, когда говорят загадками! Эх, нам бы время, опытного врачевателя, чтобы сдохнуть ей не дал, и хорошие инструменты, – я бы ее разговорил, клянусь!
Почему‑то в этом я сомневался. Если Сирена и вправду из моего мира, а в этом я почти не сомневался, значит, инициатива быстро перешла бы к ней. Местные хоть и возятся со шпионами и комплотами, да только куда им до ораторов и политиков двадцать первого столетия! Готов поспорить, что полученные сведения Рауль смог бы использовать только во вред себе, Сирена бы все очень хорошо запутала!
Капитан нищих в этот раз полез в провал окна первым. Пришлось минуту ждать отклика, а, когда изнутри раздалось приглушенное «чисто!», полез и я.
Внутри до сих пор воняло кислой химией, мне показалось, что примерно такой же запах забивал мне ноздри давно, очень давно, когда в знаковой питерской подворотне один гад в меня стрелял. Конечно, не уверен в точности своего анализа, но… могли ведь здесь изобрести порох, а? Пусть не для пищалей пока, но бомбочки алхимики уже должны на конвейер поставить.
В молчании мы двинулись вниз. Под ногами хрустела каменная крошка, разрушений хватало, а зрение Ночного услужливо подсказывало, что обилие темных пятен есть ни что иное, как кровь. Порубили дозорных быстро, лихо и умело.
На нижней площадке Рауль, наконец, нарушил молчание.
– Чисто, никого.
Он покопался в суме, извлек какой‑то прозрачный камень, быстро‑быстро потер его ладонями. Внутри «пузыря» родилось мягкое, но довольно сильное свечение.
– Пойдем.
Дверь камеры была распахнута. Причем с такой силой, что теперь ее намертво заклинило у стены.
Рауль кошкой шугнулся вокруг, у меня сердце затарахтело, даже спина взмокла. А вдруг найдет то, что Сирена явно не для него запрятала? Но, похоже, у Капитана нищих были иные цели. Обойдя помещение, он шумно и излишне театрально засопел.
– Что ты ищешь? – покорно спросил я, подыгрывая.
Так демонстративно не играют роль даже в провинциальном балагане, Рауль явно что‑то замыслил.
– Амулет потерял, – отчаянным тоном признался Рауль. – От папеньки достался, древний, еще с тех времен, когда боги были молодыми.
– Не нашел?
– Нет.
– Может, стража унесла?
Рауль покачал головой. Потом поднял взгляд, словно его озарило:
– Пойду под лестницей поищу! Вдруг закатился.
И юркнул к выходу. Я крикнул ему в спину:
– Помочь?!
Рауль дернулся, раздраженно мотнул головой, роняя фразу, явно по смыслу не совпадающей с тоном:
– Да, помоги, но ты все внимательно обыщи здесь, а я там. Идет? Только – внимательно! Каждый уголок…
И выбежал.
Я усмехнулся мысленно. В тему пришлись его секреты. И быстро шагнул в камеру, жалея, что светящийся шар Капитан нищих уволок с собой.
Камни‑камни, плиты, мох в щелях. Где же эта чертова штука?! Что вообще тут должно оказаться?! А, может, привиделось или почуялось? Вдруг ничего Сирена такого по смыслу не произносила?!
Черт побери!
На площадке было тихо. Я каждую секунду оборачивался, но Рауль не показывался. То ли сбежал ниже, то ли…
«А вдруг западня?! – похолодело под сердцем. – Вдруг он меня подлавливает, ждет, пока секретный шифр от шпионов получу?.. Да нет, ерунда. Он же сам просил поискать его потерянную реликвию – вот и оправдание, отчего ползаю на карачках…»
Но с каждым обысканным миллиметром беспокойство росло. Везде все ровно и ни следа тайника! Так и должно быть, ведь клетка для пленников. Так куда же Сирена запрятала посылку?!
Черт побери!
Я развернулся резко, вновь сунулся в уже осмотренный угол, от отчаяния начал сомневаться, не подводят ли глаза. Но даже в полумраке хорошо видно, что кругом пусто, только толстая цепь и пол. Нет здесь ничего, что…
В коридоре послышались шаги. В паре с гулким эхом прозвучал голос Рауля:
– Дарк? Ты там как?
Я крикнул хрипло:
– Пока ничего не нашел!
Шаги стали громче, отчетливее.
Все, истекло мое время. Ничего не…
Проводя ладонью по совершенно пустому месту, вдруг наткнулся на что‑то. Это «что‑то» откатилось, тихо звякая. Я замер, весь превратившись в слух.
Вот, значит, где проблема – меня подводит зрение. Я ничего не вижу. И Рауль, и все Ночные тоже!
Медленно, старательно давя напряжение от звука приближающихся шагов, я протянул руку в ту сторону, откуда слышалось звяканье, и пальцы сомкнулись на пустоте. Да только в кулаке теперь была отчетливая тяжесть и твердость металла.
Вернулся Рауль, мрачный, как туча, с почерневшим лицом. Даже веко подрагивало.
– Нашел? – спросил я, выпрямляясь.
Будто бы потирая спину, сунул невидимую находку в кошель.
– А? – переспросил Рауль. – Что нашел? А‑а‑а… нет…
Я предложил, гася радость, и вытирая пот:
– Может, давай по второму кругу поищем? Вдвоем? Так, чтобы…
– Послушай, Дарк, – вдруг перебил Капитан нищих. И тон его мне показался очень странным: растерянным, даже беспомощным. – Ты никого не видел?
– Когда? – насторожился я. – Сейчас?
– И сейчас, и когда со шпионом бился. И раньше… перед тем, как мы в эту башню пришли.
Я честно прокрутил в памяти все последние события и помотал головой.
– Ну постарайся! – попросил Рауль напряженно. – Напрягись! Вдруг шпион что‑то такое говорил? Нет?.. Демоны Медных…
– Да что случилось‑то?!
Рауль скривился, словно от тягучей и сильной боли. Долго молчал, а его ладонь то и дело опускалась в привычке к поясу, туда, где сиротливо зияли опустевшие ножны.
Наконец, Капитан нищих признался:
– Нас предали, странник Дарк.
– Ну, судя по тому, сколько тут шпионов…
– К демонам шпионов! Нас предали так, что… – Рауль в отчаянии заскрежетал зубами. – Кто‑то из своих! Совсем‑совсем рядом! Иной и не мог знать про… про наши секреты. Про эту башню! А стража ведь сразу сюда примчалась! Как по карте шла! Я раньше сомневался, но теперь…
«Что же было в этой башне? – подумал я в тревоге. – Уверен, он не одну Сирену имеет в виду!»
Рауль сообразил, что ищет несуществующее уже оружие. Раздраженно отстегнул бесполезные теперь ножны, швырнул на пол.
Я осторожно спросил:
– Если уж пошла такая пьянка… Эта ведьма, да и ты тоже упоминал про некую договоренность. Не расскажешь? Что такое этот Договор?
– Просто Договор. – Зло ответил Рауль. Но потом, вздохнув, все же пояснил: – Древний и постыдный для нас уговор, скрепленный всеми ублюдками, кто был на Вече проклятых… сиречь, на трибунале, когда армии наших врагов разбили остатки Ночного воинства. Тогда‑то нам и запретили почитать Великого отца.
Он замолчал, а я спроси недоуменно:
– И все? Только почитать? Отчего ведьма тогда упирала, что…
– Да я сам не пойму, что с той ведьмой проклятой! Глупая корова! Что она хотела сказать?! По Договору все мы, Ночной народ, не имеем больше права на историю, на то, чтобы почитать память умерших, чтить Великого отца и передавать другим знания о прошлом. Нам запрещено колдовать, но эту возможность у нас отобрали с корнем, выдернули, одну рану в душе оставив! Запрещено почти все! Но я уверен, что в Блошиных норах никто не нарушал Договор! Бред какой‑то! У нас, даже захоти мы, физически не найдется возможности ни путей к новой силе отыскать, ни другими способами пробудить Падших, или воззвать к Темным богам… Понимаешь…
Спину обожгло холодом, аж печенку выморозило!
Рауль что‑то говорил, от избытка чувств брызжа слюной, расхаживая по комнате, а у меня в ушах билось только одно слово: «Падший»!
Как там только что высказался Капитан нищих?..
У Ночного народа нет никаких возможностей, чтобы воззвать к Темным богам?
Похоже, теперь есть. И эту возможность отыскал лично я…
«Беда‑а…» – пронеслось у меня в голове.
3 
– Ладно, – кисло сказал Рауль, подводя итог, – пора уходить отсюда.
– А как же амулет предков? – вяло подыграл я.
– Отыщу. Потом.
Я вышел из темницы. Пока Рауль со всем тщанием запирал дверь, долго ставил ее на место, я машинально прошелся по площадке. В голове растревоженный улей из мыслей, столько всего требуется обдумать. Сам не заметил, что оказался у лестницы, только у той, что вела на нижние уровни. Взгляд зацепился за следы грязи на ступеньках, я увидал комья земли, какие‑то мешки.
– Куда попер?!
Я отшатнулся. Голос у Рауля такой, словно сейчас изрубит на куски! И вправду, в его руке сверкающий лезвием кинжал, а в глазах пылает ярость.
– Что ты там высматривал?!
– Ничего, – поспешно отступил я. – Просто задумался, отошел…
– Уверен?!
– Извини, но ты же не предупредил, что туда нельзя! Я и…
Рауль подумал, одним мощным движением вогнал кинжал в ножны. Быстро ответил:
– Туда можно, просто там опасно. Ловушки там старые, мощные. Их не разрядить, только сунешься – голову прочь. Ясно?
– Ясно, – кивнул я, хотя ни на грош не поверил.
Слишком быстро говорил и неумело врал. Это его средневековые дозорные поверят моментально, но не я.
Впрочем, на том инцидент оказался исчерпан. Мы поднялись наверх, выбрались из башни. А, когда вернулись к Блошиным норам, Рауль, все это время шагавший молча, проговорил:
– Ладно, Дарк. Мне пора, еще остались дела. Я передам ребятам, что ты зайдешь к Виселицам. Не задерживайся только, будем из тебя дозорного лепить.
И, попрощавшись, ушел. А я, облегченно выдохнув, запылил к таверне «Кровавая пена». Находка в камере жгла даже через кошель. Любопытство убивало, хотелось прямо сейчас достать, понять, что же отыскал.
Но по дороге в голову стали закрадываться и другие мысли. Вновь вспомнились нарушенный Договор и крипта Падшего.
Что я такого натворил? Чем это грозит? И почему, самое главное, все именно так произошло?
Значит, крипта под таверной мэтра Ульриха – это единственное место, еще до конца не очищенное от памяти Темных богов? Что там говорил хозяин? Вроде бы статую с постамента они стащили, ликвидировали, как и во всех других заведениях, но закончить с очищением не успели. Как раз в это время напали гномы, началась заварушка. А затем крипту занял ублюдок Унны‑Шой, и никто больше туда не смог попасть, чтобы завершить начатое…
Никто кроме меня, черт возьми!
Блин блинский! Я просто олимпийский чемпион по вляпыванию в неприятности! А вся эта история с Договором – одна большая неприятность. Причем, довольно серьезная, круче и представить сложно. От нее просто разит кровью, пытками и прочим дерьмом!
Вон, как засуетились все, кто мог суетиться. И сразу появились первые жертвы. И, что‑то мне такое подсказывает, не последние. Ох, не последние! Такие истории обычно если не топят, то по крайней мере щедро умывают кровью.
«Ох, ё‑моё…»
Весь этот город вдруг показался мне адом. Жутким и опасным, и, похоже, нужно вырабатывать в себе новую привычку. Здесь любят убивать, делают это со вкусом и желанием. Так что доверять нельзя никому. Вообще!
4 
В таверне я, слава богу, проскочил мимо мэтра Ульриха незаметно, тем самым избежав ненужных вопросов. Сразу юркнул на лестницу, спустился на свой этаж и, уже в своей комнате, тщательно запер дверь.
Рука сама собой прыгнула в кошелек, пальцы сжались, ощутив холод металла. Я извлек находку, поднес сжатый кулак к зеленому огоньку свечи, и разжал.
На ладони была пустота.
«Вот так и начинается шизофрения», – с невеселой иронией подумал я, осторожно качая нечто невидимое на ладони.
Хотя, в принципе, тут все логично.
Магией пользоваться запрещено только Ночному народу. А дева‑оборотень Сирена к нему явно не принадлежит. Так что ничего не мешало ей оставить эту штуку в камере, накрыв заклинанием невидимости. Ровным счетом ничего.
Как же разобраться?..
Ощупав предмет, я понял, что в моем распоряжении оказалось то ли кольцо, то ли нечто подобное. По крайней мере, в этом «нечто» оказалось отверстие.
– Не суй пальцы в розетку, – пробормотал я, но, вопреки здравому смыслу, тут же сунул палец.
Вокруг невидимого предмета колыхнулось марево, завеса магии схлынула.
– Наконец‑то хоть что‑то получилось!
На моем пальце «нарисовался» массивный перстень из простенького железа. Забавная штуковина. Красивая, хоть и явно нарочно отлитая не из драгоценного металла. Надо понимать, чтобы меньше внимания приковывала.
В общем, это просто перстень, а на деле, скорее, обычное железное кольцо, где по краям довольно неудобно приделаны… раз, два… девять башенок. Конечно, объемных, но в 2‑D‑формате, как на короне. Правда, башенки сделаны хитро. Даже в моем мире такую цацку не так‑то просто смастерить, а для здешней реальности так вообще: в перстне масса тонких деталей, прямо видны в подробностях все кирпичики на башнях. Но… больше ничего особенного в сомнительном украшении не было.
Видимо, негатор магии убил возможность колдовать Сирены, а значит, этот перстень может становиться невидимым сам по себе. Забавно….
Вдохнув для храбрости, натянул перстень на палец до упора.
Ничего.
И нафига мне нужно было рисковать? Или в этом девайсе батарейки сели?
Покрутил дважды, потер, как лампу Аладдина.
Ничего.
«И как это, мать его, работает?! Неужели тоже не пашет из‑за магического запрета?!»
Я поднес пальцы к лицу, разглядывая каждую царапину на простеньком железном боку украшения. Заметил крошечное пятнышко грязи, потер и его. Опять ничего не произошло, только размазал грязюку. Разозлившись, вытер перстень о рубаху, и…
Щелк!
Одна из башен передвинулась к другой вплотную, образовав подобие замковой стены с «короной» выемок и возвышений.
Вот оно что!
Теперь уже осторожней, но уверенно, я принялся сдвигать башни. Каждая новая увеличивала плотную стену. Девять башен – девять кусочков неизвестной мне, но могучей стены‑щита. А, когда сдвинул финальный кусок паззла…
[EYB7738.NHJ8888.9028.221.3.JU]
Соединение…
Протокол шифрования…
Поиск ячейки связи…
Контроль сообщения…
Сота…
Ответ получен…
Соединение…
Настройка нейроинтерфейса…
Калибровка личностного доступа…
Красная вспышка затмевает зеленые строки. Отчетливо слышен сигнал тревоги.
Внимание!
Обнаружен незарегистрированный объект!
Права личности не установлены!
Внимание!
Я практически вижу сверкающие красные огни! Только мир вокруг стал зыбким, будто я проваливаюсь в дремоту. Эти вспышки призрачны, как голограмма! Я в своей комнате, но словно и где‑то еще. Правда, полностью незнакомое место сквозь реальность комнаты проступить не может, словно удерживает какой‑то файерволл.
Внимание!
Слепок вашей личности скопирован в систему. Не пытайтесь бежать!
Поиск ближайшего Агента для экстренной связи…
Поиск…
Поиск…
Канал обнаружен!
Принудительное соединение с Агентом‑56, позывной «Сирена»…
Комната и свет зеленой свечи растворились в таком непроглядном мраке, словно меня выбросило в открытый космос! Кожу обожгло морозом, дышать стало тяжело, голова закружилась.
На миг… только на миг!.. я увидел что‑то напоминающее каменный мешок. Успел ощутить осклизлый пол, вонь нечистот и крови. А потом меня вышвырнуло обратно!
Ответ не был получен.
Ожидайте…
Ожидайте…
Офигевший, я сорвал перстень с пальца. Видение оборвалось окончательно: пропали тревожные всполохи, звуки. Я вновь сидел на кровати, только теперь с отвисшей челюстью и вытаращенными глазами.
Это вообще что было?!
Вот так перстень…
Мало‑помалу мысли улеглись, потекли слаженно. Даже некоторые логичные догадки на ум пришли, куда ж без них.
Глядя на злополучную железку, которую положил от греха на комод, я прикидывал одно к другому.
Это ведь все игра, верно? А в каждой игре есть, просто обязаны быть, свои модераторы, смотрители, администраторы! Так? Ну, или… агенты?
Может… Нет, не «может», а наверняка так оно и есть! Сирена – из числа этих самых агентов‑модераторов! Таким образом это объясняет, почему ее артефакт‑перстень может прятаться от чужих глаз.
И пусть сейчас она не ответила, но зато потом ведь получит сигнал? И тогда поймет, что я не вру, что действительно ничего не знаю о местных порядках! И тогда меня точно спасут. Получить помощь администраторов – что может быть круче? Надо лишь немного потерпеть, а потом жизнь наладится и, наконец‑то, зацветет пышными красками позитива и сытости.
У меня вдруг сжались кулаки.
Черт! А дева‑то наша ведь не просто так отморозилась! Она в клетке! Все еще в плену! Что там с нею сейчас?! Пытают?! Режут на куски?! А я…
Я зарычал от гнева и бессилия. Сейчас от этой девчонки зависит мое будущее, а я нихрена сделать не могу.
«А если бы мог? – пронеслась тоскливая мысль. – Что бы тогда? Пошел бы войной на целый город?»
Здравая мысль немного охладила. И вправду, пока я целиком и полностью во власти обстоятельств. Прямо как в рилайфе, все по‑честному. Так что нет пользы в том, чтобы просто сидеть и жечь нервы ожиданием. Пока Сирена в отключке, мне надо использовать время с толком.
Тем паче, что есть одно место, где, в свете кое‑каких вскрывшихся фактов, меня наверняка ждут. Знать бы еще: зачем ждут, и чем мне это грозит?..
Сунув перстень обратно в кошель, я решительно поднялся и шагнул к выходу. Как говорится, под лежачий камень мне еще рано. Будем бороться!

ГЛАВА 17. Приговоренная

1 
Я вышел из комнаты и спустился в обеденный зал. Голод одолевал, аж кишки сводило. В мышцах возникла слабость, меня одолевала лень, даже настроение возникло пофигистическое, как у змеи при первых заморозках.
Пришлось воспользоваться привилегией и заказать двойную порцию. Унна‑Шой только улыбнулась благодарно, ощерив треугольные зубы. Картинка душераздирающая, так что я выдавил нечто вроде «благодарю, уважаемая», быстро опустил глаза и принялся работать ложкой.
Почти сразу поползла к верхнему значению Выносливость, я мельком глянул, и сразу забыл про еду. В «уголке» триумфально моргал огонек важного системного сообщения. И как я его раньше не заметил? Хотя неудивительно, вспомнив, что пришлось пережить и какие эмоции бушевали.
Уже несказанно медленнее, забыв про вкус только что нахваливаемой каши, черпая ложкой, я прочел:
Поздравляем!
Вы получаете скрытое Достижение «Дело мастера боится» : вступите в гильдию, организацию или цех, чтобы развить или получить навыки.
Награда:  + 1 к Карме; +825 ед., опыта.
Едва прочел, как под ногами разверзлась пропасть. Желудок ухнул вниз, я будто очутился в невесомости. В ушах загремело триумфально, вдарили фанфары.
Поздравляем!
Вы переходите на пятую ступень развития!
Разблокирована способность изучать новые умения!
Разблокирована возможность выбора профессии!
Разблокирована возможность смены классификации!
Разблокирована возможность выбора спецификации!
Доступны бонусные очки умений!
Характеристики восполнены!
И сразу потяжелел кошелек на поясе, я запоздало вспомнил, что в этой круговерти до сих пор не удосужился наведаться на рынок, теперь уже богат, пора обновить шмот. Но и сейчас не придется побыть франтом, планы на будущее не терпят отлагательств.
Теперь работал ложкой исключительно механически, больше думая о том, что делать дальше.
В профиле Новый год, столько моргает огоньков уведомлений. Надо бы во всем разобраться, раскидать и выбрать, медлить с этим никак нельзя. Но, желательно, в спокойной обстановке, не сейчас, когда у всех на виду. Хорошо бы найти уютное местечко, и, кажется, я знаю одно такое…
Ложка царапнула дно тарелки, я вынырнул из мыслей и с удивлением отметил, что все сожрал. Когда только успел?
– Наелся? – мэтр Ульрих хохотнул добродушно. – Горазд же ты жрать, Дарк. Да, дело молодое. А пива отведать не желаешь? За счет заведения, конечно. Заодно и новостями обменяемся?
Глядя в хитрые глаза хозяина, я понял, что за пивом говорить, скорее всего, буду только я. Вон, как жадно смотрит! Да только придется мне его разочаровать, беднягу.
– Вечером, уважаемый, обязательно по кружке пропустим, но сейчас не могу. Дела‑с.
Я подхватил пустую тарелку со стола.
– Оставь, – поморщился мэтр Ульрих. – Унна‑Шой приберет. Да где она?..
– Я помогу, – быстро возразил я. – Окажу дань уважения повару.
Мэтр Ульрих пожал плечами и отвернулся.
А я быстро проскользнул на кухню, бросил тарелку к ведрам судомоек. Тут же, стараясь не привлекать внимания, без лишнего шуму дернул к потайному ходу.
«А если не откроется? – пронеслась волнительная мысль. – Скрытую пружину я ведь так и не отыскал!»
Я оказался перед подвижной стеной, быстро окинул взглядом, похлопал ладонями по разным местам. В глубине души стала поднимать свое противное рыло паника. Проклятая кнопка не желала находиться!
За спиной, где‑то за перегородкой со стороны кухни, послышались шаркающие шаги. Кто‑то окликнул Унну‑Шой. Не услышав ответа, зашагал прямо в мою сторону.
– Давай же… – отчаянно прошептал я. – Твою дивизию! Падший, чтоб тебя…
Словно сработало заклинание – только что монолитная стена вдруг дала трещину, плита крутанулась, я молниеносно прыгнул в душную влажную темноту. За спиной щелкнуло, и уши заложило ватой могильной тишины.
У‑ф‑ф! Черт подери!
Я оперся спиной о плиту, прислушался. Но стена не пропускала звуков совершенно, строили на совесть.
Ладно, одной проблемой меньше. Значит, теперь есть полноценная возможность покопаться в профиле. Что там за фичи открылись?
Мир вокруг истончился и подернулся пеленой, когда я открыл профиль и погрузился в изучение. И первым делом высветился вопрос:
Внимание!
Вы достигли первой эпохальной ступени развития!
Вы вправе выбрать будущую классификацию.
Текущая классификация: Ассасин.
Желаете сменить?
Да  / Нет 
Ну что тут сказать?
Я поскреб подбородок. Магов среди Ночных нет, танком тоже не особо, когда вокруг такое творится. Да и вся натура Ночных, так сказать, исторически предрасполагает ко вполне определенной стратегии.
Нет, менять класс не стану. Не в нынешних условиях. Оставляю!
Внимание!
Отныне и после каждой следующей эпохальной ступени развития, ваша классификация будет отвечать за несколько факторов: телосложение, харизма, возникновение умений и спецификаций.
Вот как? Значит, выбирая стиль жизни и боя, все это отражается не только на исключительно системных показателях, но и на внешних? Ну да ладно, проблем не вижу.
Сверкнуло, обновились статы. Я уже привычно раскидал бонусные очки. Кликнув «подтверждаю», услышал торжественную мелодию. По телу прошла волна странного, болезненного жара. Будто под кожей прошлись пальцы умелого, но беспощадного скульптора! В суставах похрустывало, сухожилия натягивались, звенели от натуги, организм неохотно подстраивался под новые реалии классификации. То, что вчера только обзывалось «ассасином», сейчас в него превращалось: разблокировались возможности развития навыков ловкости и скорости, появлялась несвойственная раньше гибкость.
Я застонал сквозь зубы. Ощущения до неприличия реальны! Не мгновенное превращение, а прямо какая‑то мутация!
Волна трансформации пошла на убыль, боль и жар сменились слабостью. Я устало облокотился на стену.
Информация в профиле обновилась.
Имя:  Дарк [5]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Профессия:  – ‑
Ранг:  Ученик (1/50)
Опыт:  3102/5000
Здоровье:  140/140
Выносливость:  75/75
Мана:  90/90
Воля к жизни:  1
Урон:  10‑41
Ух ты, и Ранг обновился. Теперь ученик. Пожалуй, в тему – как раз нужно многому научиться в Дозоре.
– Базовые характеристики ‑
Сила : 7;
Ловкость : 8 (+ 2);
Интеллект : 9;
Телосложение : 3;
Дух : 3;
– Дополнительные характеристики ‑
Харизма: ‑16;
Лидерство : 0;
Карма:  ‑21;
Расовые способности:  Ночное зрение, Трупоед (2/10 (I)), Летучий кошмар.
Знания:  Общий язык; Древний язык Ночных; понимание тайных знаков Ночной расы (Неофит).
Наличность:  21 з, 3с, 4 м.
Навыки: Скрытное передвижение; Маскировка.
Предметы:  Дубинка стражника (урон: 1–4*4)
Да уж, нельзя сказать, что есть, чем гордиться. Но и не все так плохо. Вон сколько золота в кошельке!
Не успел закрыть профиль, как рядом с головой словно пронесся морозный ветерок. Я дернулся от неожиданности, обернулся. Ощущение чьего‑то присутствия не пропало, наоборот, усилилось. А через миг на самой грани слышимости прозвучал смутно знакомый девичий голосок:
«Эй, я здесь…»
Сирена!
2 
Я рванул из кармана перстень, насадил на палец.
Крипта растворилась, сквозь ее реальность проступило зябкое и влажное подземелье, ноздри защекотал запах грибов и плесени, нечистот и засохшей крови.
Сидящая прямо на полу черноволосая девушка сощурилась, всматриваясь в меня. Затем уголки ее рта разочарованно опустились.
– Ты?..
Я повертел головой. Оказывается, наше общение протекало в некоем подобии дополненной реальности. Или, скорее, реальности выделенной: мой призрачный аватар оказался рядом с ней. Я даже сделал пару шагов по ее грязной камере, больше не вышло бы: Сирену держали в натуральной звериной клетке, пара метров камня и ржавые, толщиной в руку, железные прутья. Как дикий зверь – в тесноте и на виду.
– А ты ожидала увидеть кого‑то другого? – спросил я. – Сама ведь сказала, что спрятала артефакт для меня.
Сирена усмехнулась. От этой кривой улыбки на ее губах лопнула запекшаяся корочка, по подбородку потекла кровь.
– Сказала, да только ты не один, кто может вот так со мной поговорить.
Да уж, голос выдавал ее с головой: хриплый, надломленный, с тонкой дрожью. Аж мурашки по коже! Что можно сотворить с женщиной, чтобы она вот так быстро…
Я присел на корточки. В казематах ни единого источника света, но зрение Ночного не подвело.
– Тебя пытали?.. – ахнул я.
Сирена поджала губы и отвернулась. Да только следы пыток у нее не только на лице. Никто не позволил ей одеться, даже в таком холодном месте. И я видел, что все ее тело в кровоподтеках, ссадинах, царапинах, слишком аккуратных для случайных порезов. Холодея, заметил, что левая рука у девушки неестественно выгнута в плече, там уже все опухло, даже посинело!
Сердце сжалось, а горло перехватило от гнева! Пришлось напомнить себе, что вокруг всего лишь игра, невероятно реалистичная и загадочная игра, но не более. То, что девушка избита – только выдумка, элемент извращенного геймплея. Да и вспомнить хотя бы ее другой облик, страшного ящера. Что она в нем вытворяла? Разве щадила врагов?
Хотя, честно признаться, у меня никак не сходилось, что это одна и та же личность. Разве могла эта красавица быть столь жестоким убийцей?.. Хм‑м, наверное, именно так нас бабы и ловят. Знают, что ни один нормальный мужик не позволит, чтобы женщина оказалась в беде, даже если та женщина… ящер.
Какой мужчина нормально отреагирует, когда женщину вот так… как… как… слов нет! Дурного пса так не бьют!
– Какой маньяк создавал эту игру? – спросил я шепотом. – Зачем позволять творить такое?
Сирена обернулась в удивлении. Вблизи ее личико было уже не таким милым, как раньше: один глаз почти закрылся, веко превратилось в сплошную опухоль, любопытный носик свернут набок, а всю левую сторону лица покрывает здоровенный синяк.
Зубы сжались до хруста, сердце дернулось от боли, застыло на середине удара. Нет, и впрямь здешние мастера переборщили с реализмом!
– Ты странный, Дарк… – медленно проговорила Сирена, глядя так, словно пыталась угадать, в каком рукаве у меня запрятаны крапленые карты. – Мне приходилось встречаться с ренегатами, но ты совершенно другой.
Я перебил с досадой:
– Что ты заладила, а? Понятия не имею, кто такие эти ваши ренегаты. Из вашего клана сбежали? Прокачаться мешают? Да и плевать, честно говоря. Не хочу лезть в ваши дела. Мне нужна только информация.
– Я тебе ничего не скажу!
– Ну прямо Зоя Космодемьянская! – хмыкнул я грубо. – Что за дурость в твоей милой головушке? Так трудно рассказать, как мне к нормальным людям выйти?
Тут Сирена отреагировала довольно странно.
– Ч‑что?.. К людям?!
– А чего? Не имею права что ли? Наверняка есть возможность безболезненно или там за какую‑нибудь премиум‑валюту сменить расу и дальше спокойно играть. Честно говоря, я от этого подземельного вечного Хэллоуина порядком устал.
– Это… ты меня так дебильно проверяешь?
– На что?.. Господи, какая ты упрямая! Говорю же, дуреха: я не из вашей песочницы! Ренегаты, агенты… мне побоку! Так уж вышло, что меня в ваш дурдом определили льготным путем и надолго. Вот и хочется начать вдумчиво, мягко, без демонов и маньяков. Понимаешь?
Сирена не понимала. Во все глаза… точнее, – во весь здоровый глаз смотрела на меня, даже таращилась, и молчала.
Я нахмурился. Спросил с подозрением:
– А может ты никакой не модератор? А бот, как другие? Потому что, если все‑таки окажешься модератором, или админом, разрабом, тебя по головке не погладят за то, что оставила клиента без ответа и помощи, когда он просил и нуждался!
Надо было видеть, как взлетели бровки Сирены.
– Модера… кто?!! Ты спятил, что ли?!
Я мрачным тоном пообещал:
– Вообще‑то не в моих правилах бить женщин, даже в игре, но твое упорство меня просто бесит! Если ты…
– Так ты думаешь, что… что все это… игра?! – ахнула Сирена, распахнув ротик буковкой «о». – Серьезно?!
– Ну? А чё?
– Да‑а‑арк… – протянула девушка с недоверчивой улыбкой. – Ну ты дал! Так по‑идиотски меня еще никогда не пытались развести!
И вдруг, запрокинув голову, она с весельем заправского психа захохотала. В пустоте каменного мешка этот звук показался мне жутким и… безнадежным.
3 
– Этого просто не может быть! – горячо повторяла Сирена. – Не может, и все! Сюда ни за что не попадет случайный человек! Никогда!
– Уверена? – мрачно осведомился я.
– Абсолютно! На все сто! Это полностью замкнутая система, надежно огороженная ото всех зевак и сталкеров. Ты мне врешь, Дарк. И я никак не могу понять, чего добиваешься.
– А что если может попасть?
– Тогда докажи!
Я повертел перстень вокруг пальца. Вздохнул. Эта девчонка достанет кого угодно. Может, ну ее к черту?
Однако подумав, решил все же дать ей последний шанс. Не вдаваясь в подробности, отчасти из‑за того, что я и сам в действительности знал далеко не все, поведал ей подробности своего попадания сюда. Рассказ занял не более пяти минут.
И по его итогам я понял, что мне удалось зародить в собеседнице зерно сомнений. Если и убедил, то совсем чуть‑чуть.
– Бредовая история, – упрямо покачала головой Сирена. – Он, тот мужик, твой благодетель, просто не имел права…
– Включи голову, красавица, – теряя остатки терпения, раздраженно сказал я. – Понимаю, что тебе по этой самой голове сегодня качественно настучали, но все же это не повод тормозить. Ты говоришь «ренегат». Разве я похож на ренегата?
Помолчав, Сирена покачала головой.
– Ну вот. Тогда как еще ты объяснишь мое появление в этом мире?
На этот раз пауза затянулась. Наконец, Сирена нерешительно созналась:
– Не знаю… сейчас не знаю. Мне надо подумать.
Я махнул рукой и поднялся.
– Ну, как знаешь. Думай, теперь у тебя много времени. Подозреваю, что на этот курорт тебя определили со всей серьезностью и надолго.
В глазах Сирены промелькнул ужас.
– Да ты что?! У меня времени вообще нет! Не уверена, что до завтрашнего утра доживу!
– Это еще почему?
– Меня казнят, дубина!
Я поскреб в затылке.
– На кой? Разве вы не заодно с Темным лордом? По крайней мере, Рауль в этом убежден.
– Вот теперь я вижу, как мало ты похож на ренегата, – скривилась девушка. – А Рауль твой – дурак.
– Будешь выдрючиваться, – предупредил я, – уйду. И что‑то мне подсказывает, что сама ты никак не разгребешься.
– Извини, – неискренне выдавила Сирена. Она запустила пальчики под ошейник. – Вот эта штуковина нервирует.
– А мне кажется, что тебе идет. Украшение как раз для тебя.
– Очень смешно! Дарк, если ты действительно не связан с Клиром ренегатов, ты должен мне помочь. Вытащи меня отсюда, и я обещаю, что…
Я рассмеялся.
– Ну уж нет! Я не стану тебе помогать вслепую. Хватит играть в молчанку! Мне надоело. Рассказывай все прямо здесь и сейчас.
Сирена отделалась мрачным молчанием. Наконец, уронила:
– Я не могу. Не имею права.
– Неужели ты не можешь вообще ничего рассказать?! – разозлился я. – Какого черта?! За что тебя хотят казнить?
– За то, что много знаю! Не хотят, чтобы я не рассказала о нарушении Договора, что тут непонятного? Меня отправили сюда сразу же, когда маги Ордена ощутили сдвиг, колебания в здешнем эфире. Кто‑то из Ночного народа пытался воззвать к Падшему богу.
Я постарался оставить на лице спокойное выражение – ничего не знаю ни про каких Падших, хотя именно в этот момент и топчусь в его крипте.
Сирена истолковала мое молчание по‑своему. Вздохнула устало, даже всхлипнула:
– Хорошо, Дарк. Твоя взяла… Я расскажу. Не все, но то, что сейчас можно рассказать.
– Тогда советую не тратить время попусту. Начинай.
– Я… я одна из тех, кто следит, чтобы древний Договор исполняли неукоснительно, по буквам, как Святое Писание. Орден Девяти твердынь, которому я служу, – это гарант благополучия мира. Его создали сразу после низвержения народа Ночных. Ты, наверное, уже слышал про ту войну? Ага, по глазам вижу, что слышал. Тогда я не открою тебе Америку, если скажу, что этот мир был на грани гибели. Темному отцу удалось завладеть оружием, потенциал которого ужасен. Куда страшнее атомного арсенала Земных империй. Нам повезло, что воспользоваться этим оружием в полной мере Темному отцу не удалось. Хотя он был готов, уже понимая, что проигрывает войну…
‑ А чего вы вообще к нему прицепились? – перебил я. – Парню и так не повезло в жизни. Ну, подумаешь, отомстил за любимую, прикончил ее старика…
– Да плевать на короля! – фыркнула Сирена. – Неужели ты думаешь, что коалиция государств, которые выступили против Ночного воинства настолько глупа, чтобы топить людей в крови только из‑за какого‑то старого засранца? Это ширма, пропаганда, оправдание, которое озвучили для простого народа.
– Тогда из‑за чего сыр‑бор?
– Когда Темный отец вернулся для того, чтобы вершить месть, он УЖЕ обладал запретными артефактами Предтеч. К сожалению, мы об этом узнали слишком поздно, – горько признала Сирена. – И то по чистой случайности. Просто кому‑то в голову пришел один любопытный вопрос: а как это обычному наемнику, пусть и отличному воину, удается вдрызг разбивать армии, которые в десятки раз превосходят числом его собственные отряды? И ответ заставил нас действовать незамедлительно, ибо жажда мести Ночного не утихала, а, наоборот, распалялась с каждым днем сильнее. Он обезумел, вырезая подчистую целые города! Нам пришлось действовать быстро и… жестко. Шпионы докладывали, что подосланные убийцы не в состоянии выполнить приказ, а сила Темного отца растет каждый день. Более того, ему удавалось не только воевать. До нас доходили слухи, что где‑то не прекращаются раскопки. Темному отцу было мало власти, он жаждал испепелить весь мир…
Перед моим внутренним взором пронесся Рудник, гибнущие от истощения рабы, и одержимый поисками Ночной. Да, в рассказ Сирены верилось легко.
– И вот сейчас, после всех трудов и жертв, едва остановив войну, мы вдруг узнаем, что среди низверженного Ночного народа не перевелись последователи Темного отца. Мы и раньше знали про Дозор Блошиных нор, но не придавали большого значения этой мышиной возне. Теперь же все изменилось. Кто‑то пробудил Падшего. И меня прислали сюда, чтобы я все узнала, чтобы нашла доказательства.
– А Темный король? Он что, тоже этот… последователь?
Сирена усмехнулась.
– Куда там? Кишка тонка! Темный король давно приучен кушать даже не с нашего стола, а с руки, и быть покорной пешкой.
Я демонстративно оглядел Сирену с ног до головы.
– Не слишком на это похоже. Вон, как тебя его псы решительно обуздали.
– Н‑да… – скрипя зубами, признала Сирена. – И на старуху бывает проруха.
– Значит… если Темный король не последователь…
– Он понимает, – кивнула девушка, – что, окажись наши сведения правдивыми, его власть рухнет в момент. Если Договор нарушен, – никакого Темного короля больше не будет. Сюда прибудет когорта боевых магов, которые огнем и…
– Понятно. И он решил тебя… скажем, заставить молчать, верно?
Вместо ответа Сирена подняла глаза и спросила:
– Ты поможешь мне?
– Это будет сложно, – замешкался я. – Понятия не имею, как это вообще провернуть.
– Вытащи меня, и я, клянусь, отведу тебя к магам Ордена!
А вот это было уже заманчиво – оказаться среди нормальных современных людей.
– Только не медли, вытащи меня, Дарк! Прошу! Это серьезней, чем ты думаешь. Им есть что терять, и они готовы идти до конца…
Я успокаивающе положил руки ей на плечи.
– Я понимаю, расслабься. Постараюсь что‑нибудь…
Где‑то за спиной вдруг заскрежетало, резко скрипнул отодвигаемый засов. Послышались голоса и звук шагов.
Пальцы Сирены до боли впились в мою руку. Она заглянула мне в глаза, я увидел, как по ее грязным, окровавленным щекам скользнули слезы.
– Прошу тебя! – едва не срываясь на крик, прохрипела она. – Заклинаю! Я не хочу потерять все! Это… это же все равно, что умереть по‑настоящему!
Я засмеялся недоверчиво.
– Как ты можешь так говорить? Ты же здесь давно, неужели еще ни разу…
– Дурак! – с надломом вскричала Сирена. В отчаянии закусила губу, да так, что по тонкому подбородку скользнула красная капля. – Они же лишили меня Знака реинкарнации! Теперь смерть будет практически настоящей! Я все забуду! Забуду навсегда! Я стану другой личностью при перерождении!
Честно говоря, меня обескуражили ее чувства. Отчего так бесноваться?
– Я не понимаю, – пробормотал. – Почему? Я ведь тоже погиб без…
Громыхнула дверь, подвал заполнил свет факелов. В его кроваво‑красных бликах я увидел, что состояние Сирены куда хуже, чем я оценивал вначале. Да ведь на ее теле живого места не осталось! Вся грудь в синяках, на животе царапины, на бедрах сизые отпечатки лап и когтей, будто стража не только пытала, но и…
– Вот и она… – громыхнул гулкий голос. В нем читалось нездоровое сладострастие. – Ну что, сука, готова продолжать?
К прутьям клетки приник здоровенный Ночной. Я такого еще не видел: огромный, жирный, как бочка. На голое тело напялен кожаный фартук, испачканный кровью.
За спиной палача троица подмастерьев быстро и умело разжигали огни, раскладывали устрашающего вида инструментарий.
– Ты скучала по мне? – причмокивая, спросил палач. – А я вот глаз не сомкнул, только о тебе и думал.
Сирена побледнела, здоровый глаз расширился. А палач, дразня, быстро просунул руку между прутьями, будто намереваясь схватить жертву. Рука прошла прямо сквозь меня.
Сирена отпрянула, вскрикнула, неудачно двинув сломанной рукой. Попыталась отползти – порыв бесполезный, исключительно инстинктивный, жертвенный, так отползает несчастное существо, запуганное до смерти, но в палаче он вызвал радостную улыбку.
– Сегодня у нас с тобой будет особенная ночь, – пообещал он, жутко улыбаясь.
– Дарк!!! – завизжала Сирена в ужасе. – Не отдавай меня им! Не позволяй меня казнить! Я не хочу умирать навсегда!.. Ты обещал! Ты дал слово!!!
Яркая белая вспышка поглотила все. Связь прервалась.
4 
Я стоял в крипте Падшего, прислонившись к стене. Сердце колотилось, как безумное, на лбу выступила испарина.
Не сразу удалось понять, где нахожусь, а, едва понял, вновь рванул перстень, сдвинул его башни. Хотелось немедленно вернуться! Не знаю, что может призрак, когда вот так, по невидимой связи, но и стоять без дела просто нет сил!
Однако в этот раз ничего не произошло. Перед глазами высветилось уже знакомое:
Ответ не был получен.
Ожидайте…
Ожидайте…
Ожидайте…

ГЛАВА 18. Запретный бог

1 
Надо сказать, ситуация с пленницей Темного короля меня конкретно выбила из колеи. Слишком много всего непонятно. К примеру, что за бред с ужасом от смерти? Может, она все‑таки непись? Ей по квесту положено так говорить, будто до дрожи в коленках боится гибели? Тогда откуда столько знает про настоящий мир?
Нет‑нет, слишком много нестыковок. Сирена просто обязана быть настоящим живым человеком. Тогда, твою мать, что же с ней происходит? Какая‑то разновидность виртуального психоза? Игра вокруг явно не для моего времени, слишком прорывные, слишком революционные технологии. Вдруг да не все просчитали, и один из игроков сошел с ума?
Как‑то слышал, что ключевой проблемой в создании полноценного искусственного интеллекта является кремниевый предел. То есть человечество вплотную подошло к рубежу, за которым из данного вида технологий уже не выжмешь больше. Это еще десять лет назад каждая новая модель компьютера была новейшей, крутейшей и вообще оставляла далеко позади предыдущие сборки. А сегодня выходящие комплекты для ПК движутся вперед уже по шажку, работая на пределе возможностей.
Кто‑то из знакомых рассказывал, что всего наилютейшего могущества кластера суперкомпьютеров сегодня хватает только для того, чтобы с трудом симулировать работу мозга… пчелы! Да и то примитивным образом. А уж до симуляции работы мозга человека наших технологий точно не хватит, нужны иные, биокомпьютеры, что ли.
А эта игра… ух, что за игра! Здесь даже насекомые существуют! И в таком масштабе просто обязаны быть ошибки. Так почему они не могут угробить мозг игрока? Вон, как у Сирены чердак протекает, страшится до одури виртуальной гибели.
Всяко может быть, всяко. Не зря Сирена обмолвилась, что игра эта – наглухо закрытая от широкой публики, что значит: неизученная и вообще жутко секретная…
Мысль осеклась, тут же исчезла, юркнув куда‑то в глубины сознания.
А ведь Сирена обмолвилась не только об этом. Девушка не один раз давала понять, как мимикой, так и почти что прямой речью, что вокруг, вся эта гребаная виртуальность, не игра в привычном смысле слова.
Вопрос на миллион: тогда что это за фигня?
Эксперимент? Искусственный разум тут растят, как в пробирке?
Что ж, вполне логично. И эта версия тоже имеет право на существование. В конце концов в реальном мире давно говорят про трансгуманизм, постчеловека и всякие сеттлеретики, то бишь, загрузки человеческого сознания в компьютер. Так почему бы и нет? Предположим, что все‑таки сумели.
А люди здесь, как и безумный реализм, для того, чтобы этот зарождающийся ИИ понимал, что такое хорошо, а что такое плохо?
Нет? Натянуто? Ну, я, знаете ли, тоже не аналитик! Гантелями торговал да хлюпиков учил, как правильно штангу жать. Так что обойдемся пока этой версией.
Я выпрямился. Образ Сирены немного выветрился из памяти, как и ярость на палача. Я попытался себя убедить, что все не так страшно. Да, пытки, кровища, но Сирена опытная девушка, в курсе, где находится. И наверняка умеет отключаться, чтобы не испытывать всю гамму боли. Надеюсь.
В противном случае…
Нет, даже думать пока о том не надо. Все равно я ничем не могу ей помочь, так что займусь личными делами!
Итак, я в крипте Падшего. А что он там говорил во время последнего нашего свидания? Сила ему требуется, чтобы меня наградить, так?
Я взвесил на ладони Амулет доблести. Какой‑никакой, но артефакт, да и для меня все равно бесполезен. Так что…
Я принялся спускаться. Задумавшись, оступился, нога ухнула в пустоту. Я с отчаянным криком полетел с винтовой лестницы прямо вниз!
В лицо ударила тугая волна воздуха, ужас захлестнул, ибо впереди нихрена не видно, лечу в никуда! Я сжался, предчувствуя страшный удар, на спине что‑то инстинктивно дернулось…
Хлоп!
Я словно подпрыгнул в воздухе! А в следующую секунду уже мягко опустился на каменный пол. Обрывки крыльев за спиной дернулись еще разок, сложились и обвисли.
Внимание!
Вы разблокировали расовую способность «Планирование» !
Стоимость использования: 60 очков Выносливости в минуту.
Навык Ловкост ь повышен на +1.
Ух! Со всеми этими интригами и пленниками я совсем забыл про навыки и развитие! Мотался без толку туда и обратно, а ведь надо качаться!
Проскользнув в главный зал крипты, довольно ощутимо двинулся плечом об угол, прошипел кое‑что из русского матерного.
«Надо в следующий раз захватить факел! Заодно и разберусь, что здесь есть интересного…»
Нужную нишу нашел не без труда, нащупал выемки для ладоней, и замер…
А стоит ли?
Нет, серьезно. Возня вокруг Блошиных нор нарастает, Сирена вон чирикала про отряд боевых магов, которые, аки средневековый спецназ, заявятся сюда всех мордой в пол класть. А все из‑за меня…
На миг по коже пробежали мурашки. Не очень приятная формулировка: из‑за меня. Скажем прямо – абсолютно неприятная.
Да только не зря ли я торможу? Эх, обманывает меня эта реальность, прямо сживаюсь с нею. А надо относиться проще, как к фильму, сюжету. Так почему бы не закрутить чего‑нибудь эдакое, а?
Все! Отринь сомненья всяк сюда входящий!
Ладони погрузились в камень, знакомый холод скользнул по венам. Перед глазами сверкнуло.
– Су эт эс коуша? – грянул голос. – Эроу кнот Дарк?
Услышав имя, я закивал поспешно.
– Я это, я! Вернулся.
Камень потеплел, я сумел выдернуть руки. Из ниши выступила Тень, жадно вбирая черноту.
– Значит, вернулся?.. Зачем?
Я вытащил Амулет, протянул на ладони.
– Мы же заключили Договор, помнишь? Тебе нужна сила, и я принес магический предмет.
В глубине Тени полыхнули торжеством два огонька. Я услышал взволнованный, но вкрадчивый и осторожный голос:
– Принес? Хм. Дарк, ты ведь из тех, кто не помнит своего народа и прошлого, верно? Но ты привык выполнять свои обещания. Достойно похвалы. Однако…
Я видел, с какой жадностью Тень смотрела на Амулет, но пока Падший не делал никаких попыток его схватить. Более того, он принялся меня всерьез отговаривать!
– За то, что ты исполнил обещание, юный Дарк, я хочу дать тебе один совет. Искренний совет. Мой зенит славы и могущества остался в глубоком прошлом. Не скрою, я проиграл, и скрижалей с моим именем больше нет в Пантеоне богов. Поэтому тебе предстоит дважды подумать, прежде чем ты принесешь жертву. Подумай хорошенько, юный Дарк. Сделка со мной принесет тебе многое, но… найдутся и те, обязательно найдутся, кто захочет уничтожить тебя так же, как в свое время уничтожили меня. И шансы на их победу… нет, не так: шансы на ТВОЕ выживание несказанно малы. ОНИ умеют стирать в порошок своих врагов.
Тень говорила спокойно, но от этого тона убеждение только выигрывало. Я сглотнул.
– Кто «они»?
– Все. Все, для кого Ночной народ и его прошлое подобны кости в горле.
Ну, мрачновато. Зато честно.
Руку с артефактом я не опустил. Не привык отступать. Тем паче, особого выхода не было, да и любопытство грызло.
– Бери.
– Уверен ли ты?
– Да.
Артефакт будто ураганом снесло с моей ладони!
Сверкнуло! Крипта дрогнула, словно наверху взорвалась фугасная авиабомба! С потолка посыпались струйки песка.
Внимание!
Вы успешно выполнили задание «Помощь Падшему: часть первая» : помогите Падшему восстановить часть магических сил с помощью магической вещи.
Награда:  вариативна.
Информационное окно вдруг сменилось, полыхнул целый список тревожных сообщений:
Внимание!
Ваша репутация у народа эльфов поднялась до статуса: Ненависть!
Ваша репутация у народа людей поднялась до статуса: Ненависть!
Ваша репутация у народа гномов поднялась до статуса: Ненависть!
А дальше вывалился такой длинный список рас со словами «враждебность» и «ненависть», что у меня натурально челюсть отвисла! Да против меня чуть ли не целый мир!
Но и это было не все! В финале меня припечатали сообщением:
Ваша репутация у Ночного народа поднялась до статуса: Ненависть!
Хрена себе!
А это как понимать?!
Тень подняла голову, секунду ничего не происходило, затем вновь зажглись огоньки глаз Падшего.
– Благодарю тебя, юный Дарк! Ты не только исполнил обещание, но еще и не побоялся заглянуть в бездну истории, чтобы помочь тому, кто испокон веков помогал твоему народу! И сейчас я вижу, что за время моего сна слишком многое изменилось… Твоя помощь мне пошла во вред тебе. Я вижу… вижу, что мои дети не просто забыли меня, они меня возненавидели!
Голос Падшего дрожал от гнева, ярость бога была столь велика, что подрагивал воздух. Только вот мне легче от этого не становилось. Блин, да я едва выползу отсюда, как на меня бросятся всем поселком!
Черт подери! Хоть теперь торчи тут вечно, как тот гном‑выродок!
– Не стоит тревожиться, юный Дарк, – Падший словно прочел мои мысли. – Я умею благодарить. И теперь, когда я не один враждую с целым миром, я хочу позаботиться о единственном союзнике. Волею Судеб и чертогов Богов награждаю тебя…
Вы получаете редкий индивидуальный навык «Тайна помыслов» ! Теперь вы можете избирательно закрывать данные своего профиля ото всех существ, чей Ранг ниже Божественного.
Справка* : скрыть информацию можно ото всех существ, даже от дружественных, при этом собеседник не будет знать, что часть ваших данных сокрыта.
А вот это просто отлично! Спасение! Никому и вправду не надо знать о моих тайных религиозных похождениях. А значит, и то, что именно я заключил договор с Падшим, останется тайной. При условии, конечно, что меня не станут пытать Боги.
– А теперь, – удовлетворенно прошептал Падший, – позволь я вознагражу тебя за то, что принес жертву во имя Падшего бога.
Вы получаете переходную награду за квест «Помощь Падшему: часть первая» !
Награда:  Клинок вампира; +320 опыта; +30 золотых монет.
Ваши отношения с Падшим  улучшаются!
Текущий статус: Нейтралитет 5/10 [Общая тайна]
В моих руках оказалось странное оружие, в темноте не рассмотреть толком, но воображение сразу нарисовало чуть ли не лазерган!
Что ж, а ведь не так все и плохо!
Тень Падшего медленно отплыла к нише, ее очертания стали таять. Я воскликнул поспешно:
– Постой! Мне нужны ответы!
Послышался уже слабеющий отклик:
– Ты знаешь, что мне нужно, Дарк. Я все еще слаб. Даже молодой маг в состоянии со мной управиться, так что… силы, мне нужны силы. И я щедро вознагражу тебя…
Внимание!
Доступно скрытое задание «Помощь Падшему: часть вторая» : помогите Падшему усилить магические способности. Требуются магические вещи: 3/3.
Статус выполнения: бессрочно.
Ранг: неизвестно.
Награда: неизвестно.
Я кивнул. Сказал в пустоту:
– Согласен. Я продолжу помогать тебе.
Ответа не последовало.
2 
Как я не свернул шею в полной темноте – одному Падшему известно, но наверх все же выбрался. В этот раз искать тайную пружину не стал, уже ученый. Просто шепнул, причем мысленно:
«Падший…»
И плита сразу сдвинулась.
Повезло, что на кухне никого не было, так же незамеченным удалось проскочить мимо мэтра Ульриха. А, поднимаясь к выходу из таверны, наконец, взглянул на свой приз. И хмыкнул с недоумением.
Клинок вампира 
Класс:  легендарное, уникальное оружие.
Описание:  когда‑то этот серповидный клинок принадлежал не‑мертвому по имени Вражек. Он верно служил своему хозяину, и впитало часть его ловкости и хитрости.
Комплект Вампира:  1/6 предметов.
Свойства:  +3 к Ловкости; +3 к Интеллекту; урон 16–72; прочность: –.
Я обратил внимание на последнюю опцию. Прочность отсутствует? Значит, это действительно часть легендарного комплекта? Круто, но для легендарки как‑то слабовато, слишком мало плюшек.
«Вот за эту железяку, – невесело подумал я, – мне и придется склеить ласты. Помощник богов, блин…»
3 
Я выскочил из таверны. Огляделся, и первым делом двинулся на рынок. Тяжелый кошель уже не вмещал мои богатства, монеты распиханы по карманам, так что срочно нужно обновиться.
Пока шел, вдруг поймал себя на мысли, что Блошиные норы за это время неуловимо изменились. Вроде бы все по‑прежнему, но атмосфера нищенского квартала как‑то наэлектризовалась. Напряжение витало в воздухе. Причем настолько, что даже меня коснулось.
Петляя между «склепами», спиной ощутил чей‑то взгляд.
«Неужели хвост?!»
Я пошел чуть медленнее, выискивая заросли грибов попышнее. Заметил одну такую рощу из поганок, как раз для того, чтобы устроить удобную засаду. В том, что меня «пасут» я уже не сомневался. Дважды замечал размытый росчерк чьей‑то фигуры.
Не меняя темпа, приблизился к повороту, а затем резко, будто что‑то вспомнил, свернул за угол. Приготовился прыгнуть в заросли грибов…
– Какого беса?!!
…И налетел прямо на стражника!
Этот гад прямо у зарослей совершенно хамски изливался на грибы, опорожняя мочевой пузырь.
«Откуда он здесь взялся?!»
И сразу все стало на свои места! Вот отчего настроение в Блошиных норах столь напряженное! Темный король отправил патрули городской стражи, по сути, опозорив тем самым Дозор, дескать, не справляются ополченцы народной милиции.
– Я тебя спрашиваю, тупой урод! – прорычал стражник, захлопывая портки. – У тебя глаз нету, кретин пустоголовый?!
Я отступил на шаг. И сразу заметил его товарищей метрах в двадцати от нас. На перекрестке дорог нетерпеливо топталась еще троица городских стражников, все при оружии, в форме, со щитами на спинах. Заметив наше столкновение, дружно заржали. Один крикнул глумливо:
– Сэдлак, может ему твое хозяйство понравилось? Аха‑ха‑ха! Порадуй парня, покажи еще!
– Я маму твою порадую! – огрызнулся Сэдлак, не оборачиваясь. Шагнул ко мне навстречу, его ладонь опустилась на рукоять меча: – Какого хрена ты молчишь, дурак?! Открыть профиль, руки показать!
Профиль и так был открыт, но руки я послушно вытянул, демонстрируя, что оружия наготове нет.
– Дарк… – прочел стражник. – Получил в город семидневный пропуск, из которого три дня уже истекло. Постоянной регистрации нет, работы нет, профессии нет… Хм, так ты, паскуда, еще и в Дозор записался?
Что? У меня есть такая пометка в профиле?
– Точно, – нехорошо улыбнулся Сэдлак. – Ученик, но все же. Подлый предатель…
– Оставь его, Сэдлак! – окликнули из основной группы. – У нас смена заканчивается! Я жрать хочу.
Стражник обернулся, раздраженно махнул рукой.
– Идите, я догоню!
– Ну, как знаешь…
А сам он вновь повернулся ко мне, сократил дистанцию, и оказался практически вплотную.
– Зачем тебе Дозор, мразь? – прошипел он.
Отношения с городской стражей  ухудшаются.
Статус:  Подозрительность 90/100
В груди впервые шевельнулся гнев, кулаки сжались. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы разжать. Только драки сейчас не хватало! Ответил, опуская взгляд, будто боюсь, ой как боюсь этого здоровяка:
– Хочу порядок блюсти и закон охранять, доблестный воин, вот и вступил в Дозор.
– Закон и порядок? – хохотнул, щеря клыки, Сэдлак. Его глаза сузились. – Убивать нас ты хочешь, выродок! Убивать, маньяк ты чертов! Вот из‑за такой мрази наш народ и очутился здесь, на дне.
Он приблизился еще, тесня грудью. Я еще ниже опустил голову, сделал шаг назад.
– Никак нет, доблестный воин! Я…
– Закрой пасть, – скривившись от омерзения, оборвал Сэдлак. – Вижу, что «никак нет»! Потому что такая хлипкая и жалкая тварь как ты ничего не хочет, кроме как оставить задницу в тепле… Слабак!
Я вновь ответил молчанием, хотя внутри уже все кипело. Мне плевать на их внутренние терки, но бесит, когда вот так, безо всякой причины с дерьмом мешают!
– Пошел отсюда, пес безродный… – выплюнул Сэдлак. – Иди, продолжай копаться в мусоре, вдруг найдешь что‑нибудь к ужину, отродье Висельника!
Ладно, такое завершение конфликта меня тоже устраивает. Я развернулся, но не успел сделать и пары шагов, как меня тормознули.
– Эй, пес! Стоять!
«Все, – пронеслось у меня в голове, – теперь быть беде…»
Я застыл. Сэдлак приблизился вразвалочку, походкой хозяина. На лице презрение, нижняя челюсть воинственно выдвинута.
Он рванул меня плечо, рывком поворачивая.
– Ты оглох, шваль! Покажи, что это у тебя?
И попытался сорвать с пояса клинок Вампира. Конечно, пряжка выдержала.
– На кой черт тебе оружие, щенок? – презрительно выплюнул Сэдлак. И приказал: – Снимай.
– Но…
– Снимай, мразь! Иначе сниму я, вместе с твоей башкой!
Все, тупик.
Отдать столько редкую железяку и сохранить жизнь? Или…
– Не отдам, – спокойно ответил я. – Понимаешь, дружище, я к этому ножичку как‑то привык.
Сэдлак выпучил глаза и от удивления опустил руки. Расстояние между нами было слишком малым, а потому я, не мудрствуя лукаво, сократил его еще больше, и вполне привычно ударил головой, метя в переносицу врагу.
Бум!
Получен новый навык: Ближний бой !
Статус : 1/200
Ай, зараза! Сэдлак отшатнулся совсем на чуть‑чуть, а у меня аж звон в голове! Вот так разница в уровнях!
– С‑сука! – прошипел стражник, отскакивая и выдергивая меч. – Нападение на законника! Я тебя на казнь отправлю, падаль!
Отношения с городской стражей  ухудшаются!
Статус:  Вражда 1/100
Вот ведь…
Я рванул в сторону, со второй попытки перешел в инвиз, благо сразу подметил, что городская стража в железе, а значит, по классу ближе к танкам. Клинок Вампира перекочевал в мою ладонь, я повертел его неумело, и как вот таким оружием драться?! Железка красивая, слов нет, но клинок – серповидный! Им только глотки перерезать?..
Вжух!
В метре просвистел меч стражника!
– Не крутись, мразь – умрешь усталым!
А ведь похоже, что мои прыжки его и впрямь не слишком тревожат! Очень уж большая разница в уровне… Ну, тогда в атаку!
Я прыгнул вбок, кувыркнулся, уходя от коварного выпада. Тут же выбросил руку. Клинок Вампира оставил красивую борозду на панцире стражника, высек тусклые оранжевые искры, но – и все! Зато меня едва не разрубили напополам!
Ух, едва не попал!
Получен новый навык: Уклонение !
Статус:  1/300
Я отбежал, вновь перешел в маскировку. В профиле мерцали тревожные огоньки:
Вашего умения недостаточно для невидимости!
Вы вступили в боевое столкновение с представителем закона!
Да уж, хорошенькое дельце.
Трижды я нападал, но все атаки оказывались бесплодными. Урона практически не наносил, а Ловкости едва‑едва хватало на то, чтобы уйти живым да при всех частях тела. Но долго это продолжаться не могло – Выносливость быстро таяла. Без шмота, с низким уровнем… нет, затеял я безвыигрышную партию.
Круто сменив траекторию, я шагнул влево, и тут же прыгнул вправо. От резкого маневра связки взвыли натянутыми струнами, в суставных камерах хрустнуло! Но стражника обмануть удалось. Я бухнулся в пыль прямо под ним, рубанул кулаком ему в колено, коварно, сбоку. После такого удара обычные люди падали, а потом еще пару месяцев, при везении, ходили с тросточкой, но этот лишь покачнулся.
Я выпрямился, сверху вниз, как хирург‑маньяк, ударил кинжалом, прижимая изо всех сил! Сыпанули искры, от скрежета в ушах зазвенело. Стражник отшатнулся…
Боги! Живой и даже не задет!
А в следующий миг, как бронебойный снаряд, его закованный в железо кулак впечатался мне прямиком в лоб.
Бах!
Желтая вспышка сменилась зеленоватой тьмой, а та – шатающимся маревом. Небо поменялось местами с землей. Я рухнул на спину.
Стражник перехватил меч поудобнее. Прорычал радостно:
– Ты труп, сука! Я лично тебя на куски…
Откуда‑то сбоку раздалось, как глас Господень:
– Опустить оружие! Дозор Блошиных нор!
4 
Сэдлак очумело вертел башкой. В глазах злое разочарование и обида, как у ребенка, у которого отобрали дорогую игрушки и не дали ее сломать.
– Какого хрена?! – прорычал он, отступая.
Нас быстро окружили шестеро дозорных во главе с Раулем. Все при оружии, нижняя ступень выше моей на пару десятков точно. Да они порвут стражника в момент, стоит тому лишь пикнуть. И, похоже, он тоже это хорошо понимал.
– Вы соображаете, сволочи, с кем связываетесь?! – взвыл он люто. – Да мы вас всех на тряпки порвем!
– Нарушение установленных порядков Блошиных нор! – отчеканил Рауль. – Разбой и вымогательство, попытка убийства, и… превышение служебных полномочий. Я все правильно сказал, ученик Дарк? Он пытался ограбить тебя, прикрываясь именем нашего уважаемого и любимого Темного короля?
С кряхтением я поднялся, перед глазами еще плыло. Отряхнулся от пыли, сплюнул кровью. Вот так ударчик! Кивнул, и прохрипел:
– Все верно, командор.
Стражник растерянно опустил меч, его взгляд забегал.
– Да вы что?! Какой разбой?! Вы…
– У меня много свидетелей, патрульный Сэдлак, – стальным голосом отчеканил Рауль. – Сдайте оружие.
– Я…
– Пусть уходит, – я махнул рукой. – Претензий не имею.
Сэдлак одним ударом вогнал меч в ножны. Взгляд его сделался просительным. Рауль помедлил, глядя на меня. Потом кивнул.
– Уходи. Но если еще раз…
Стражника как ветром сдуло.
– Вовремя вы… – признался я. – Еще бы чуть‑чуть…
– Ты неплохо держался, – холодно отозвался Рауль. – Техники, правда, недостает. Подучиться бы тебе.
Дозорные попрятали оружие, вид у них был при этом вовсе не разочарованный, а, скорее, в нем сквозило облегчение. Значит, я правильно прокачал ситуацию и не стал лезть в бутылку. Сталкиваться со стражей Темного короля никому не хотелось. Хоть правда и на нашей стороне, но когда это было спасением?
– Хорошее оружие, – похвалил Рауль, заметив клинок Вампира. – Где взял?
– А как ты здесь оказался, командор? – спросил я вместо ответа. – Так вовремя, да еще с ребятами. Не тебя ли я засек в кильватере, когда шел на рынок?
Рауль отвернулся, сразу потеряв к моему оружию всякий интерес. Пожал плечами.
– Просто удивился, что тебя так долго нет. Мы же хотели начать тренировки. Вот и шел…
– Поторопить и проводить?
– Да. Именно.
Я усмехнулся понимающе, потер быстро растущую шишку на голове.
– А крепко он меня приложил, паскуда.
Рауль кивнул. Тон его был мрачен, как тяжкий грех:
– Наглеют, уже с оружием приходят, как к себе домой. Пока их патрулей немного, но… Скоро все изменится.
– Почему? Разве ваших сил недостаточно, чтобы следить за порядком?
На лице Капитана нищих промелькнуло зловещее выражение.
– Порядок их не интересует, странник Дарк. Все, закончилось мирное время. Теперь им нужны столкновения, какой‑то повод. Нервы у всех напряжены, а, когда все тут с оружием ходят да с непонятными полномочиями, остается только ждать искорки для того, чтобы разжечь пожар. И когда у кого‑нибудь из наших сдадут нервы, Темный король официально покончит с нами. Блошиные норы и Дозор слишком давно мозолят ему глаза. Чую, новичок, быть большой крови…

ГЛАВА 19. Големов пляж

1 
После столкновения с бойцом Темного короля идти на Рынок расхотелось, хотя надо было. Положение спас Рауль, который, услышав про мои намерения заняться шоппингом, удивился:
– А зачем тебе Рынок? Забыл что ли, что мы хоть и добровольная, но практически военная организация? У нас есть все, что тебе нужно. И, конечно, твое ученичество даст нормальную скидку.
Я потер ушиб на локте – память о позорном падении от меткого удара. Похоже, в каждом минусе можно отыскать крошечный плюс.
– Тогда веди меня на плац, товарищ прапорщик!
– Чего?
– Готов к учебе, командор!
Рауль улыбнулся холодно.
– А, ну‑ну. Посмотрим, чего ты стоишь…
Группа двинулась к тренировочному полигону. Нужно быть тупым и слепым, чтобы не заметить витавшее среди дозорных напряжение. Даже Капитан нищих нет‑нет да позволял себе оглянуться: брови сведены, на лбу глубокая морщина, колючий взгляд.
Я понимал, что все внутренне готовы к тому, что Сэдлак вернется с подкреплением, но пока ничего не происходило. Более того, однажды столкнулись с патрулем Темного короля прямо нос к носу. Разошлись безмолвно и без драки, правда, обменялись такими взглядами, будто в них уже рубили друг друга на мелкие части, беспощадно и жестоко, словно кровных врагов.
Я вновь удивился, насколько глубока в одном народе ненависть к собратьям. Вроде бы несчастье должно всех сплотить, но на деле только разобщило, да так, что теперь и не верится, что когда‑то вновь могут быть одним целым.
Впереди замаячили уже знакомые Виселицы, мы взяли чуть влево, где виднелось странное нагромождение каменных плит. Я долго присматривался, но так и не смог понять, что же все‑таки это за сооружение. На вид будто советские строители готовили бетонные штампованные коробки для панельных домов и прокладки труб, да к делу так и не приступили. Везде однообразный серый камень, но строгих геометрических форм… дичь какая‑то.
– Големов пляж, – просветил Рауль. – Наш тренировочный полигон. Особенное место, честно говоря.
Я и сам чувствовал неладное. Во‑первых, этот «полигон» охраняли со всех сторон патрули Дозора Блошиных нор. Во‑вторых, вся растительность за пределами каменного пляжа начисто вырублена. Впечатление, будто не пляж, а тюрьма, только охранников с овчарками и прожекторами не хватает. Впрочем, о подробностях лидер Дозора распространяться не стал.
Мы прошли мимо поста часовых, Рауль чуть расслабился, когда узнал, что пока никаких происшествий не было, хотя народ вокруг недоволен присутствием городской стражи.
– Пойдем, – позвал Рауль. – Посмотрим в Лавке оружейника, что сможем подобрать. У тебя деньги хоть есть?
Я кивнул с видом оскорбленного достоинства. Рауль сделал вид, что ничего не заметил.
Вновь прогулка. На этот раз по широкой дуге вдоль каменного плато с валунами. Идти было откровенно скучно, а потому я принялся доставать Капитана нищих. Очень уж вовремя вспомнились заверения Сирены, что вокруг вовсе не игра. Если этот так, значит, у всех местных «персонажей» должны быть какие‑нибудь внятные объяснения нейроинтерфейсных фишек РПГ.
– Послушай, – начал я, – а вот меня один вопрос интересует, прямо страсть как – спать не могу!
– Найди себе девушку, – посоветовал Рауль.
– Найду, но потом. Ты мне лучше скажи, как так вышло, что вся наша жизнь, как по рельсам…
– По чем?
– Ну, по чужой задумке прописана.
Рауль покосился с удивлением.
– Ты Судьбу имеешь в виду? Так давно известно, что даже Новые Боги не ведают, чем все закончится. Предназначения случаются, но редко. Да и те касаются лишь предначертанных деяний. Однако любое живое существо может в любой момент сделать выбор и отказаться от предначертания.
– Вот‑вот! – схватился я за удобный повод. – Как так? Кругом выборы, ступени… что это? Откуда?
Тонкие губы Рауля тронула улыбка превосходства, которую я вообще‑то заранее припас для себя, как более развитого человека, не то что эти аборигены.
– Да, ступени развития… Разве Старец‑висельник не обсуждал с тобой эту тему? Он со всеми детьми непременно говорит об этом.
– Я особенный ребенок, – скривился я.
– Это точно.
– И все же: что такое ступени развития? Почему они… ну‑у, внутри нас?
Я ожидал чего‑нибудь мутного, в духе «так заповедовали боги», но Рауль и тут удивил:
– Ступени развития – отголоски прошлых эпох, наше наследие. Если хочешь, это память Крови. Где‑то… – Рауль в задумчивости глянул во тьму наверху, где скрывался свод великанского грота. Затем обвел рукой вокруг себя: – …Где‑то вокруг нас витает энергия, вечная энергия, которая точно так же окружала наших отцов, дедов и прадедов. В ней хранится память обо всех наших талантах, умениях и способностях. А, если возникают новые, то и они становятся частью мировой энергии. Вот ее‑то мы и познаем, развиваясь… Жрецы говорят, что таково благословение Молодых Богов, которые собирали этот мир буквально по кусочку после тысячелетних войн…
Я пораженно задумался. Значит, если вокруг действительно существует нечто вроде информационного поля, а местные ИИ живут свободно, они тем самым беспрерывно генерируют контент? Умения и удары, всякие вещи…
Холодок прошел по спине, а волосы на затылке зашевелились. А ведь в этом кроется нечто… нечто глубокое и… тайное? Непознанное? Не об этом ли пыталась высказаться Сирена? Получается, что это в некотором роде действительно не игра? Что‑то глобальное? Что‑то…
По левую руку от нас высился холм, отчего‑то кажущийся курганом. По крайней мере, здешняя могильная атмосфера располагала к подобным аналогиям. Затем в холме вдруг обозначился каменный козырек, под ним дверь. Рауль круто свернул:
– Пришли… Эй, Доэль, ты еще жив?
Капитан нищих исчез за дверью, я шагнул за ним на крыльцо. Заметил самодельную табличку над дверью. Рунный текст остался неизменным, пока я не сощурился, вчитываясь.
Ваше текущее значение Интеллекта позволяет расшифровать надпись.
Это Общий язык Ночного народа.
«Оружейный склад» 
Ваше понимание языка Ночного народа растет.
Статус: 3/1000 (Неофит)
Отлично! Значит, теперь и вправду все разблокировалось, умения растут, я матерею.
Мы вошли в неожиданно ярко освещенное помещение, продолговатое и широкое, как анфилада в огромном замке. Вдоль стен масса болванов, на одних разнокалиберные доспехи, другим отдали оружие. Отдельно располагались пузатые шкафы с боеприпасами для стрелкового оружия, полки с поясами и сапогами, целые батареи мечей и копий, а вдали еще сумки и плащи, шлемы, какие‑то маскировочные накидки… глаза разбегались!
– Добро пожаловать, командор, – пробасил Ночной за длинной стойкой. – Вооружаться пришел? Слышал, да, слышал, что в нашем районе теперь беспокойно.
Я держался чуть поодаль, с интересом рассматривая продавца. Широкоплечий и мускулистый когда‑то, а теперь заметно сдавший под гнетом лет, он производил впечатление бывалого бойца. Столько шрамов на его шкуре, что сама собой проклевывалась мысль, будто все попадающее сюда оружие Доэль тестировал на себе.
В черных кожаных одеждах, одноглазый, наголо выбритый, продавец глядел уверенно и спокойно. А вот Рауль, к моему удивлению, несмотря на уважение и вполне отчетливую теплоту в голосе, выглядел немного смущенным, словно ученик предстал пред взором строго учителя.
– Не вооружаться, доблестный Доэль, а – вооружать. – Кривая усмешка тронула губы Рауля. Он кивком указал в мою сторону. – Вот, новобранец в наших рядах. Давненько такого не случалось, да?
Один глаз Доэля нацелился в меня. Я инстинктивно выпрямил спину, расправил плечи. Что‑то в Ночном заставляло казаться лучше, чем ты есть. В нем чувствовалось нечто иное, что‑то древнее, звериное, и… правильное. Словно облик Ночного – это лишь ширма, гротескная маска уродца.
– Значит, – кивая собственным мыслям, прогудел Доэль, – ты и есть тот самый новичок, свежая кровь? Ты прямо легенда, парень.
Я пожал плечами.
– Все проще, чем говорят.
Взгляд Доэля говорил обратное, видно, что торговец не согласен, но спорить не стал, вновь обратился к Раулю.
– А что с патрулями, командор? Ребята нервничают.
Рауль вновь покраснел, но голос прозвучал спокойно, без тени волнения:
– Разберемся. Времени мало, но пока есть. Главное, сейчас не спровоцировать их, держаться в рамках закона.
Доэль задумчиво кивнул.
– Ну‑у, тогда приступим к делу… Эй, легенда, чего ты хочешь?
Я улыбнулся и, потирая руки, шагнул к прилавку…
2 
Да, к сожалению, шоппинг не обошелся без приключений.
Во‑первых, оказалось, что мне теперь нужны новые сапоги, по классификации, да и уровень подрос. Затем настал черед штанов: подошли штаны из шкуры зубра, часть комплекта Охотника. В ту же ноту пришлись рубаха, плетенная из гривы зубра, и начиненная клыками, аки кольчуга, плотная кожаная броня от того же многострадального зубра. А вот перчаток и шапки с поясом не нашлось, так что комплект полностью не собрал, хотя и отвалил кучу денег.
По рекомендации Рауля купил отличный рюкзак Наемника. К его внушительному объему шел бонусом весьма впечатляющий набор крючков, ремешков и зажимов практически для всех видов оружия. Не рюкзак, а какой‑то набор спецназа.
После такой покупки не смог удержаться от набора метательных дротиков и звезд‑сюрикенов. Конечно, сомнения жгли огнем, ведь метать их даже в реальности не умел. Как‑то швырнул нож в деревянный забор, так чуть глаза не лишился, когда оружие, не встряв, отлетело назад. А потому на всякий случай докупил короткий меч, напоминающий оружие древних римлян.
– Не забудь про травы, – напомнил Рауль, отслеживая мои покупки.
Да, верно. Я указал пальцем, зазвенели монеты, на моем поясе образовалась аптечках из трех бинтов, двух восстанавливающих Здоровье эликсиров и одного пузырька с кислотой. Последний, подумав, разместил отдельно. Не дай бог перепутаю в горячке боя.
На том мои финансы окончательно истощились.
Старую одежду продал с трудом, Доэль упрямился.
– На кой мне эти лохмотья?
– Продашь или подаришь другому новобранцу.
– У нас настолько нищих новобранцев нет.
В конце концов он сдался, согласившись обменять одежду и сапоги на подробную городскую карту. Пора бы мне уже понимать, куда попал.
Отойдя в сторону, я облачился в обновку. Тут же обновились характеристики, вырос Интеллект, Выносливость и Ловкость. Сила тоже подросла, но не так значительно.
– Ну, – прокомментировал Рауль, – теперь ты больше похож на Ночного. Готов к тренировкам?
Я кивнул.
3 
– Да не так! – разозлился Рауль. – Принимай удар не острой кромкой лезвия, а подставляй плашмя, а потом резко вверх и от себя! Тогда меч противника мало того, что получит больше износа, так еще и соскользнет под силой удара, а ты его отведешь вбок. Тогда…
– Тогда враг будет вынужден открыться, – кивнул я, вытирая пот со лба.
– Правильно, и ты его в ту же секунду…
Не договорив, Рауль рванул канаты на себя. Они, как нити марионетки, заставили боевого болванчика дернуться. Его деревянный меч взлетел в коварной боковой атаке. Я уже не чувствовал волнения, только пульсирующую усталость в мышцах. Уже машинально подставил свой меч под удар, так, как советовал Капитан нищих. В железо ударило, от инерции до локтя прошла волна, рука едва не занемела, Рауль бил мощно, не церемонясь.
Я быстро шагнул вправо, разворачиваясь на пятках, а меч врага отвел влево. Все произошло за долю секунды, без долгих танцев. Болванчик громко скрипнул, накреняясь на шесте, и я нанес смертельный удар.
Бам‑м‑м!
Короткий меч продырявил бревно «тела» болвана в том месте, где у человека обычно располагается печень.
– Неплохо, – раздраженно заметил Рауль. – Только что это за удар у тебя такой, будто копьем бьешь? Это неправильная техника.
Я выпрямился, в натруженной спине отозвалась боль.
– Неправильная, зато эффективная.
– Пойми, бой на мечах – это этикет рыцарей, в бою не может быть неправильных ударов, иначе…
– Иначе я убью врага слишком быстро?
Брови Рауля сошлись.
– Никого ты не убьешь вот такими выходками.
– Уверен?
– А ты хочешь проверить?
– Тогда бери меч.
Капитан нищих раздраженно спрыгнул с насеста, где дергал за канаты, управляя тренировочным болваном. Вырвал из его руки деревянный меч, второй, такой же, я взял в корзине для тренировок.
Я крутанул мечом пару раз, привыкая к деревяшке. И все же система даже эти движения посчитала полезными:
Ваш новый навык Тренировка развивается!
Справка*:  повторы специальных приемов повышают уровень владения ими, их силу, точность и шанс критического применения, а также уровень Выживаемости.
Статус: 51/1000.
Ваша Выживаемость повышена!
Справка*:  выживаемость влияет на время, которое вы продолжите существовать, получив смертельное ранение, а также на ряд иммунитетов при нахождении в тяжелых условиях.
Статус: 6/100.
Вот так, прокачался немного за сегодняшнюю тренировку, почти за…
– Удар! – воскликнул Рауль.
И внезапно исчез. Я увидел лишь размытый силуэт, словно хвост кометы. Машинально двинул по этому силуэту, но ожидаемо пронзил воздух.
По лопатке легко, как насмешка, стукнуло краешком деревянного меча.
– Ты убит.
Я обернулся раздраженно.
– Учитывай разницу в прокачке!
– В чем? – удивился Рауль.
– В ступени развития. Ты слишком быстр.
– Заметил? – горделиво улыбаясь, спросил Рауль. – Не будешь спорить на тренировках, станешь таким же, как… что ты делаешь?!
Строго следуя его указаниям в рамках «рыцарского» боя, я ударил дважды по широким и ужасающе медленным дугам, справа и слева, будто оглоблей работал.
Рауль, играючи, отразил выпады, красиво и грациозно отступая, с носка на пятку, словно в танце. Я сделал вид, что завершаю тройную серию ударов традиционным «возмездием», это когда хватаешься за рукоять меча двумя руками, и, как безумный дурень, рубишь по дуге сверху, как топором полено. Но вдруг упал на одно колено, и выстрелил мечом строго прямо, уколом.
– А‑а…
Ваш навык Мечник растет!
Статус: 9/500.
Рауль отшатнулся, на лице недоумение пополам с болью. Из‑за скорости я не успел смягчить выпад, так что в пупок ему досталось пусть не серьезно, но чувствительно.
– Это…
– Ты убит, – улыбнулся я.
– Против правил!
Я выпрямился. Похоже, все мои догадки верны. Общество здесь на уровне сурового двенадцатого‑тринадцатого века, по крайней мере, методы поединка этого общества. Хотя культура мира зиждется на странной смеси фэнтези и современности, все же устаревший этикет местами служит балластом, не давая развиваться. Хотя, к примеру, в земной истории толчок развития тоже произошел не сразу, порох все изменил.
– Это новые правила, – сказал я, подходя ближе. – Сейчас вы сражаетесь с бронированными противниками, изматываете его, мнете броню и ломаете мечи, но вскорости должны понять, что броня не значит ничего. Короткий бой с точным уколом в слабое место – залог победы.
– Но…
– Чем быстрее и легче ты убьешь одного противника, тем больше и быстрее ты прикончишь его товарищей. А это, в свою очередь, спасет больше твоих соратников.
Рауль закрыл рот и задумчиво нахмурился.
– Знаешь, что меня в тебе всегда напрягало, Дарк? – наконец, проговорил он. От его тона у меня в груди шевельнулась тревога. – Ты вроде искренен и естественен, да и как тебе не поверить, когда ты на уровне ребенка, еще юн и не развит, все перед глазами и по‑настоящему, но… бывает… как что‑нибудь скажешь, и душа холодеет. Это явно не речи юного существа. За твоими наивными глазами вдруг проступает кто‑то другой, чужой, матерый и опасный. Будто в тебя вселяется кто‑то.
С ответом я не нашелся…
– Ладно, – Рауль подвел итог. – Раз уже не я, а ты меня взялся учить, значит, ты готов.
– К чему? – с подозрением спросил я.
Улыбка Рауля была холодна, как январский вечер.
– К настоящим тренировкам. Ты ведь ничего не имеешь против убийства?
– Только если убивать будут не меня, – вполголоса ответил я.
4 
Под подошвами сапог приятно похрустывал песок. Я неторопливо, но без остановок шел к каменным глыбам Големова пляжа.
Рауль и прочие дозорные остались вне его территории, наблюдая за моими приключениями с безопасной высоты вышек. Судя по тому, что Бхед, местный охранник, притащил кувшин с весьма характерным запахом и пенной шапкой, они еще и пиво прихлебывают.
В лицо дул легкий ветерок, тишина стояла такая, что хотелось прямо здесь сесть и помедитировать. Да только впечатление это обманчиво. Рауль довольно внятно объяснил, что среди каменных глыб прячутся песчаные големы.
«Кто?!» – удивленно воскликнул я.
«Големы, – бесстрастно повторил Рауль. – Ну, знаешь, такие магические создания без души и разума… ведь знаешь же?»
Оказывается, сам Големов пляж – магическая аномалия. Рауль пробовал объяснить, но я толком не разобрался. Короче, в тот момент, когда волшба сотен магов раздвигала земную твердь и обрушивала последний город Ночного народа в бездну, вроде бы именно здесь находился какой‑то узел магических энергий. Сам пляж, конечно, никакой не пляж, а сожженный небывалыми температурами камень. Какая‑то часть города просто исчезла, обратившись в прах, камень же стал песком, а боль умирающих и чрезмерная мощь заклинания, в свою очередь, наделили эту область практически бесконечным свойством – порождать големов.
Песчаные демоны‑куклы жаждали только одного – убивать. Видимо, им передались чувства магов. К счастью, энергия этого места ограничена исключительно «пляжем». Бывали случаи, когда големы пытались прорваться, преследуя какого‑либо дозорного, но быстро гибли. Во‑первых, не дремали на вышках охранники; а во‑вторых, чем дальше от пляжа, тем быстрее таяла в големах магическая энергия, поддерживающая силы и жизнь.
«Принеси мне кусок вулканического стекла, – приказал Рауль. – Ты найдешь его в изобилии, но только в самом центре Големова пляжа. Считай, это твое задание на ближайшую неделю. Хе‑хе…»
Последнее «хе‑хе» меня вовсе не обрадовало. Задание на неделю? Значит, я тут застрял, и моей ступени точно не хватит? При мысли о том, что семь дней подряд меня будут убивать какие‑то песчаные маньяки, желание переться на пляж пропадало.
Каменные кубы приближались. Я ощутил исходящий с той стороны пока слабый, но отчетливый запах озона. Если верить заверениям Рауля, до центра Големова пляжа, где вдоволь вулканического стекла, еще минут пять ходу.
«Хм‑м, – подумал я с затаенной надеждой, – а вдруг получится с первого ра…»
Нога вдруг провалилась в сероватый песок по колено! Я в ужасе выставил руки, так, как когда‑то в другой жизни спасся, едва не свалившись в открытый канализационный люк, но и кисти ушли в мягкий песок!
«Боги!!!»
Под пяткой отчетливо просыпалось, нога, как в трясину, уходила глубже. Да и руки никак не удавалось высвободить, уже по локоть в песке!
В отчаянии я рванулся, нога провалилась сантиметров на пять глубже, но мне показалось, что ухнул в песок чуть ли не на метр! Я вырвал руку с мечом, замахнулся что есть силы, и, вытягиваясь максимально, ударил лезвием в песок.
Сухо звякнуло, но меч застрял крепко! Я повис на клинке, как на спасительной соломинке!
«Только бы не сорваться! Только бы не сорваться!»
Проваливание прекратилось. Я висел ровно, на одном уровне. Наконец, собравшись с силами, вцепился в меч двумя руками, поднапрягся. Чуть‑чуть подтянулся… И еще… еще немного! И е‑е‑ещ‑ё‑ё!..
На полсантиметра выполз! И меч… меч на месте остался! Похоже, вот оно, спасение!
За спиной послышались тупые и тяжелые шаги.
– Эй, – хрипло позвал я, дрожащим от напряжения голосом. – Я попал в беду, помо…
Шаги за спиной стихли. Я ощутил чье‑то близкое присутствие. А затем молча, как так и надо, мне врезали по плечам!
– А‑а‑а‑а!!!
Обрушившись на меня всей тяжестью, мерзкая песочная тварь утаскивала меня вглубь воронки! Руки сорвались с рукояти меча! В глаза сыпануло острым.
– А‑а‑а…
Крик оборвался, когда горло забило песком. Наступила чудовищно страшная тьма. Легкие надулись, спазмировали, в безумном порыве избавиться от мусора, кровь загустела без кислорода! Мышцы напряжены до предела, но шевельнуть не могу даже пальцем. Все вокруг давит, жжет…
Бонусные очки Выживаемости истекли!
Вы задыхаетесь!
В этот раз умирать было по‑настоящему страшно…
5 
– Ты бы перенес Знак реинкарнации поближе, – проворчал Рауль, когда я, спустя несколько часов, вернулся к Големову пляжу воскресшим. – Не лень тебе бегать сюда от самой таверны? А ведь с каждой смертью момент воскрешения будет только отдаляться: ты ведь не развивал Волю к жизни?
Я мрачно буркнул:
– Что его туда‑сюда переставлять? А вдруг потом забуду.
– Ты чего? У тебя уже пятая ступень, Дарк. Теперь можешь не только в подробностях настраивать Знаки, но и ставить их несколько.
Я мысленно выругался – точно! Помню, было что‑то такое.
Пришлось минут пять потратить на создание второго Знака реинкарнации, истратив десять очков никому здесь не нужной Маны.
– Ну, – хмыкнул Капитан нищих, – сегодня повторять будешь?
– А ты сомневался?
6 
Под подошвами сапог тихо похрустывал серый песок. Возвращаться после страшной гибели было непросто. Никому бы не признался, но по спине ручьями стекает холодный пот!
Господи, это чудо, что я еще клаустрофобию не заработал! Мне теперь по ночам это жуткое проваливание в песок сниться будет! Или… это только начало? Будет хуже?
Мой меч, как покосившийся крест, одиноко торчал в том же месте, где я его воткнул перед гибелью. Никого рядом не было.
Я приблизился медленно, чуть ли не на четвереньках, как по минному полю. Схватился за рукоять, пошатал, выдернул клинок.
Затем всмотрелся в ровный песок…
Где же ты, подлая гадость?
Ага, вот, кажется, какое‑то углубление. Та самая ловушка? Ага, похоже на то…
Песчаная ловушка обнаружена!
Внимание!
Получен новый навык: Восприятие!
Справка*:  помогает находить скрытые пружины, ловушки, засады или клады.
Статус: 1/50.
И вправду ловушка! Ох, я молодец, распознал!
И сразу тоска взяла. До следующего уровня развития навыка далеко, ох, как далеко. Да и со вторым уровнем я уверен, почему‑то, что древние клады находить на каждом углу не смогу.
Я выпрямился, отошел на пару шагов, и огляделся. До ближайшего каменного кубика метров пять, наверное. С такого расстояния видно, что его «бетонная» поверхность на такая уж и гладкая, как кажется, вся заскорузлая, битая оспинами, видны множественные царапины, то ли от мечей, то ли когтей.
– Эх, где наша не пропадала…
Внимательно проверяя дорогу перед собой, двинулся вперед. По пути обнаружил еще одну подлянку, едва не влез. На единичку поднял Восприятие. Затем ступил на островок более крупного песка, где глыбы, не успел обрадоваться, как услышал уже знакомый тупой звук шагов, словно кто‑то двигался не в ботинках, а с намотанными на стопы мешками, полными песка.
Из‑за глыбы вышел высокий, почти на полторы головы выше меня, голем… Хрен его знает, как эту жуть получше описать. Угловатая фигура без пальцев, одежды, лица. На морде только зыбкие провалы, из них сочится песок, как и из той дыры, что заменяет твари рот. Мерзко, одним словом.
И сближаться совершенно не хотелось!
Я запустил руку назад, к рюкзаку, выхватил сюрикен.
«Ну давай, – мысленно взмолился, не зря же столько просмотрел голливудского шлака про ниндзей!»
Звездочка сверкнула, и… в цель!
Изучен навык: Метательное оружие!
Статус: 1/250.
Да, в цель. Правда, бездарно. Пшик в песок, и все. Тварь даже не покачнулась!
Я отскочил поспешно, ибо песочный терминатор прет как танк. Благо, без оружия! С расстояния рубанул мечом… ш‑ш‑ш… оставляя длинный песчаный шрам, клинок прорезал грудь голема, в воздухе замельтешили песчинки, однако враг словно бы ничего и не заметил.
Еще трижды я бесполезно резал текучую тварь, только облако песка выбил, аж закашлялся. Но врагу хоть бы хны!
Можно было бы испытать на големе пузырек с кислотой, но тот всего один, тратить не хотелось.
Очередной маневр: инвиз, попытка повыдрючиваться с Ловкостью Ночного ассасина, да только опять все зря. Я и так по скорости превосходил врага, без прыжков и гримасничанья. Только шансы повышал на то, что в ловушку попаду.
Я отпрыгнул в очередной раз, и больно стукнулся затылком о неожиданно горячий камень! Оглянулся от неожиданности, и пропустил момент, когда голем оказался на расстоянии удара.
Он резко, безо всякого замаха, выбросил руку – что торпедой выстрелил! В грудь долбануло дай Господи! Перед глазами помутилось, меня согнуло. Сверху прилетело еще раз, как дубиной!
Уход, неудачный, правда, но попытка засчитана. Я вскочил с песка, развернулся. И вдруг заметил, что вся текучесть из голема исчезла! В момент удара тот становился едва ли не куском глины, чтобы лупануть по‑щедрому, от души.
«А что если…»
Голем развернулся, вновь обретая текучесть. Заметив меня поблизости, вновь выбросил руку… я уклонился, едва‑едва успел. И вновь увидел, как летящий в облаке песка кулак обретает твердость камня!
Бдым‑зь!
Клинок рубанул по сгибу локтя, с хрустом перерубил. Голем покачнулся, лишившись руки. Но при этом даже не взглянул в ту сторону, а сразу ударил второй!
Меня отшвырнуло на песок, в плечо будто сделали инъекцию расплавленного олова! Ну и силища!
Голем приблизился, вновь ударил. Да только все, шутки кончились! Я нашел слабое место!
Озлобившись, я перекатился назад через голову. В полуметре от меня отвердевший кулак голема врезался в песок, подняв круги ударной волны.
Бдым‑м‑м‑зь!
Голем покачнулся, лишившись обеих рук. Упал на колени. Его лицо окаменело, рот распахнулся, будто в крике боли. Из плеч вдруг ударили струи песка, я увидел, как в тех местах быстро отрастают руки.
«Э‑э, брат, не сейчас!»
Я оказался рядом в мгновение ока! Удар без замаха, и голова голема с хрустом лопнула, разбрызгивая черепки. А песчаное туловище, лишившись силы, осыпалось сухим дождем.
Поздравляем!
Вы одержали победу!
Я поднялся, тяжело дыша. Плечо до сих пор ныло. Из всех карманов сыпался песок, даже в штаны и сапоги набилось. Но главное – опыт получил! Да навыки ближнего боя и меча прокачал! Теперь немного отдохнуть…
Бум‑ш, бум‑ш. Бум‑ш, бум‑ш…
Сердце екнуло. Я повернул голову.
Из‑за каменных глыб молчаливо и уверенно выступали големы. Один, два, три… пять…
«Где я там привязал Знак реинкарнации?..»

ГЛАВА 20. Отголоски грядущей бури

1 
Пока песчаный голем вне боевого режима он вязок и текуч, практически неодолим. Но стоит ему вступить в поединок, он вынужден, чтобы наносить урон, принимать твердые формы. И тогда…
Эта мысль билась в моей голове все то время, пока я очухивался после крайней гибели, набирал выносливость, осматривал шмот: все ли цело? А потом, не вступая в разговоры с наблюдателями на вышках, двинулся прямиком на пляж.
Главное я узнал. Пришла пора драться, потому что недели на бесплодные попытки у меня попросту нет.
2 
Танец клинка и ловкости! Я мчусь по кругу, едва касаясь кончиками сапог Големова пляжа. Иногда подпрыгиваю, если не успеваю, но чаще банально ухожу от удара в сторону. Големы медлительны, так что вокруг меня настоящая песчаная буря, вызванная гибнущими тварями.
Шестой час подряд! Шестой, Карл!
Трижды уходил с пляжа, чтобы подкрепиться и восстановить выносливость. Дважды едва не помирал, но чудом оба раза выбивал последние крохи опыта, чтобы поднять ступень.
И вот уже почти добрался до восьмой, а врагов будто бы стало больше! Прут и прут! Иной раз пройти нельзя, то ловушки, то сплошная стена из тварей. И где это гребаное стекло?!
Забывшись, совершил ошибку, слишком глубоко зайдя в тыл големам. Пока уворачивался от выпада одного, другой достал коварным ударом, да каким!
Критический удар!
Снижение Ловкости; снижение Выживаемости; постепенное снижение Выносливости.
Правая ключица хрустнула под могучим ударом, мой взор заволокло красным. Я пошатнулся, едва не выронил клинок.
Сзади тут прилетел второй, а затем и третий удар. Меня швырнуло на песок.
«Сейчас добьют!» – пронеслось в голове.
Перед мысленным взором вспыхнула весьма детальная сцена расправы, когда мое тело в кровавый фарш размазывают по тошнотворно серому песку горстка бездушных кукол. Очередная потеря времени, опыта и сил…
«Ну уж нет!!!»
Что есть сил отталкиваюсь, пытаясь подняться, новый удар ногой по ребрам только придает мне лишнего ускорения. Как искалеченный болид, вылетаю за пределы «трассы», на которой, вместо гонки, меня пытались смять в железный куб. Приземляюсь аккурат на правое плечо и дальнейшие тридцать секунд моей жизни превращаются в хаотическую пульсацию из зеленых и красных вспышек. Кто‑то дико орет, и мне страшно, потому что приближаться к зверю, который издает ТАКОЙ вопль – самоубийство.
Только через время понимаю, когда немного спадает пелена боли, что это был мой собственный крик, вопль ярости и отчаяния. Големов, к их чести, он не остановил, но оказалось, что я не просто орал. Вокруг несколько кучек песка, надо полагать, останки пяти‑шести големов, которых я порубил в порыве бешенства.
Опасная ситуация!
Вы на грани смерти от болевого шока!
Это еще что за эффект?!
Големы приближаются. Тварей будто бы и не становится меньше. Грудами гниющего древнего песка они выходят из‑за каменных глыб, молча направляются ко мне.
Здоровой рукой я шарю на поясе, хлопаю по крючкам‑кармашкам. Только с третьего раза нахожу нужную бутылочку. Времени нет, сомнений тоже.
Троица големов движется удачно кучно. А потому, хоть и немного неуклюже, ведь действую левой рукой, швыряю кислоту туда. Впрочем, тревоги зря, ибо бросок точный. Но тут же приходит запоздалый ужас: твари ведь вне боевого режима! Мягкие!
Пузырек впечатывается в рожу голема, и текучий песок полностью поглощает его. Через несколько мгновений кислотный заряд, как кусок дерьма, целехоньким выпадает из голема на песок.
«Только зря выбросил заряд…»
Безмолвные носители смерти уже рядом. И суматошное… нет, говорю правду – истошно‑паническое похлопывание по поясу не приносит пользы. Какая нахрен аптечка?! Нужно было все прямо так вешать на пояс, а не изображать полевую медсестру, сгружая все лекарства и бинты в один слот!
Драться левой рукой тяжело, но я успешно отражаю первый удар.
Хрусть!
И черепки разбитой руки голема сыплются на песок.
Хрусть!
Другой голем лишается руки.
Хрусть!
И… я едва успеваю отшатнуться. Однако всё, теперь можно ставить точку, дальше меня начинают теснить. А те, кого я покалечил, позади линии атаки спокойно отращивают новые конечности.
«Приплыли…»
Коротко оглядываюсь, и в живот опускается тягучий холод. Я в кольце. Големов не меньше двадцати, и эти твари уже мало похожи на тех болванов, которых встретил в самом начале. Эти покруче: выше, с вставками камня в телах, с валунами вместо кулаков. Это уже не шутки.
«Сколько времени потеряю?» – проносится запоздалая мысль.
А потом големы начинают методичное уничтожение. Мне долго не продержаться, и зловещее сообщение приходит быстро:
Выживаемость иссякла!
Вы умираете.
Всё, абсурдный и разочаровывающий финал…
Время вдруг останавливается.
Я понимаю, что уже всё, труп, да только… что за странная смерть?.. Откуда этот эффект слоу‑мо?!
Я скрюченным ужом лежу на песке. Одна каменно‑песочная тварь со спокойствием травматолога‑садиста крошит в пыль мои колени. Другая примеривается, чтобы куском гранитной глыбы размозжить мне череп, третий занес ногу, явно намереваясь раскрошить пальцы, сомкнувшиеся на рукояти меча.
И все застыло.
А, нет! Движение продолжается, но чертовски медленное.
Внимание!
Вы запрашиваете магическую помощь Агента‑84?
Что?!
Какого?!
Доступно боевое заклинание Второго порядка: Штормовое пламя .
Использовать?
Да  / Нет 
Да!
Да, да, да, черт подери!
Оценка ситуации…
Ситуация критическая.
Оценка вражеских юнитов…
Количество: 23 юнита; тип: земляные элементали, подвид – песчаные элементали; коэффициент разницы ступеней развития: 1/16.
Оценка местности…
Местность подходит к использованию заклинания и массированному удару по площади.
Активируется ЗАЕМНАЯ энергия…
Концентрация…
Приготовьтесь к выбросу энергии…
В груди рождается тепло. Медленно‑медленно нарастает, пока жар не становится настолько сильным, что мне уже самому хочется орать от боли. И тогда из меня с ревом самолетных двигателей вырывается яростное пламя!
Волна магического огня ослепляет! Проходит сквозь големов. Те обращаются в испечённые стеклянные фигуры, почерневшие от дьявольских температур. А затем вторая, на этот раз уже взрывная волна раскалывает все на крошечную метель осколков. Жуткий взрыв поднимает песчано‑стекольную бурю, выворачивает камни из песка, вокруг взмывают огненные торнадо…
Заемная мощь использована!
Противники уничтожены.
Иной внешней опасности не обнаружено.
Коэффициент использования: 61 %.
Избыток энергии направляется на Ваше излечение.
Я лежу в самом сердце настоящего катаклизма! А по телу скользят, едва уловимо щекоча, приятные струйки живительной энергии. Боль тает, ключица больше не болит, мышцы пышут силами!
Восстановление Здоровья…
Излечение травм…
Восполнение Маны…
Восполнение расходных характеристик…
…Восстановление завершено!
Коэффициент использования: 92 %.
Избыток энергии генерирует временный Щит…
Вокруг меня светится зеленым купол щита. За его пределами по‑прежнему лютый ад. Мельком брошенный взгляд на панель примерного урона, и сердце замирает: там просто запредельные значения!
Теперь вы готовы к контакту.
Соединить?
Успеваю отметить, что привычного выбора «да» или «нет» не появляется. А в следующий миг Големов пляж пропадает, мир темнеет, неуловимо меняется…
– Сирена, какого черта?!
Я лежу на сыром полу. Подо мной твердый камень. В воздухе сальная вонь свечей, они повсюду, их слишком много. Высокий потолок и толстые переборки из сосновых бревен покрыты застарелой копотью.
Приподнимаюсь на локте, поворачиваюсь на голос и вижу незнакомого мужчину. Это эльф. Высокий, стройный и до омерзения красивый. Поэтому я радуюсь, когда его голливудское лицо искажает гримаса удивления, а тонкие брови взлетают на середину лба.
– Какого хрена?!! – совсем не по‑эльфийски ругается незнакомец.
– Сюрпри‑и‑из, – говорю я и улыбаюсь.
Эльф выскакивает из‑за дубового стола, опрокидывая стул с высокой спинкой, будто его седушку горчицей намазали. Незнакомец в длиннополом плаще, на вид очень дорогом, хотя дизайн вроде простой и стильный: черный и серебряный. Оружия нет, однако я понимаю, что эльфу оно и не нужно – он маг, он сам оружие. Тонкие пальцы с холеными ногтями усыпаны перстнями и кольцами, женственные запястья скованны золотыми браслетами. Амулеты и артефакты везде: медальон на груди, обруч вокруг шеи… даже в ушах серьги!
– Где Сирена?! – орет эльф чуть визгливо. Тон у него непонятный: остроухий то ли в себя еще не пришел от непредвиденного гостя, то ли озверел. – Откуда у тебя ее перстень?! Ты кто вообще?!!
Сердце еще колотится после жуткой схватки на Големовом пляже, но я быстро прихожу в себя. Сажусь, потом все же решаю встать. Неприятно, когда этот длинноухий тип возвышается надо мной, будто директор.
Мы оказываемся лицом к лицу. Я вижу, насколько красивые у него глаза, цвета плавленой карамели, однако моя неприязнь к эльфу от этого только усиливается.
– А ты кто такой? – спрашиваю. – Агент… значит, – землянин?
Глаза эльфа суживаются. Теперь он напоминает ядовитую змею.
– Значит, ее донесения правдивы – Ночные готовят бунт?.. Отступники слишком многое вам рассказали, сукины дети… – И внезапно спрашивает: – Сирена жива?
– Пока да. Но это временно, она…
Видимо, не так нужно общаться с истериком. Мой тон он воспринимает явно иначе, как шантаж или глумление. И теперь окончательно выходит из себя. Орет так, что с подкрашенной нижней губы срываются тонкие нити слюны:
– «Пока»?! «Временно»?! Ты, сука уродливая, смеешь угрожать НАМ?!! А ты хоть понимаешь, мразь, ЧТО тебе за это будет?! Мы же вас в порошок сотрем, выродки! Навсегда, твою мать, даже память Крови не спасет!
Уши закладывает от его истошных воплей. С трудом одолевая раздражение, пытаюсь объяснить иначе. Произношу миролюбиво:
– Послушай, ты меня не так понял, я тут человек случайный…
Благородно‑утонченное лицо эльфа идет пятнами. Он быстро подхватывает со столешницы украшенный каменьями кубок, швыряет. Я даже не дергаюсь, когда дорогая жестянка пролетает сквозь меня.
– Хватит с меня ваших бредней, тупые уроды! Хватит пропаганды и бреда о правах живых существ, «темной юбки» истории и прочих кухонных философий!
– Но…
– Больше никаких переговоров! – Эльф от чувств топает, потом другой ногой. Несмотря на странную ситуацию, меня едва не разбирает смех от такой детской ярости. Правда, становится не до смеха, когда слышу в его визгах страшные слова: – Отныне Перемирие закончено! Достали! Мы довершим то, что начал Альянс рас – мы под корень вырежем Ночных, Отступников и весь ваш гребаный Клир! Передай всем, что это официальное объявление войны!
– Да послушай! Я только хочу помочь…
Эльф не слушает. Он вдруг резко выбрасывает руку.
– Протокол «Удушье»!
Печенкой понимаю, что сейчас мне будут делать больно. Паника колет сердце, но, к счастью, тело ей не поддается. Интуитивно хватаюсь за перстень, сдергиваю с пальцев…
Вспышка!
Големов пляж и удушливая вонь, словно на заводе пожар случился. Щит почти исчез. Вокруг сизый туман, ветерок гонит раскаленные песчинки.
Перстень жжет пальцы – отшвыриваю к чертям! И железяка прямо налету вдруг оборачивается чем‑то дымно‑черным, а затем резко сжимается, будто стала вдруг черной дырой, сжимается до звона воздуха! Висит с полсекунды, а затем звон пропадает, и чернота тает уже неопасным облачком.
Щит подергивается рябью, а затем тоже исчезает.
3 
Все произошло буквально за миг, но… боги, каким он был напряженным! Давление, которое возникло в перстне… опоздай я хоть на чуть‑чуть… меня бы смяло! В атом! В ничто!
Что‑то мешает, не пойму. Только с третьей попытки протереть глаза понимаю, что это сообщение интерфейса:
Поздравляем!
Вы достигли восемнадцатой ступени Развития!
Доступны бонусные очки умений и новые возможности!
Восемнадцатой?.. Ах, да, помню то соотношение, которое высветилось, когда эльф решил мне помочь магией, принимая меня за Сирену – один к шестнадцати. Враги меня намного опережали по уровню, так что мой скачок через несколько ступеней не так удивителен, хотя и чертовски вовремя.
Хотя меня почему‑то это не радует. Ноги подгибаются, и я прямо задницей падаю на песок.
В голове пульсирует одна мысль, и она ужасает:
«Передай своим, что это война…»

ГЛАВА 21. Псы войны

1 
Дымок развеялся. Вокруг наступила «черная зима»: серый песок присыпало серым же пеплом, в котором, как темные звезды, блистали кофейного цвета осколки стекла. Вокруг меня ни осталось никого. В том числе и каменных глыб, все разметало метров на пятьдесят вокруг.
Вулканическое стекло, про которое говорил Рауль, заметил мгновенно. Теперь его было хорошо видно. Действительно, его на пляже хватало, целыми гроздьями лежало: темно‑коричневые непрозрачные куски, круглые и гладкие, как пена.
Я подбежал к одному куску, схватил…
У вас недостаточно Интеллекта, чтобы распознать свойства предмета!
Недостаточно?!
Я быстро распахнул окно профиля. Я же взял тринадцать уровней, теперь аж восемнадцатого, так отчего…
А‑а‑а… Нераспределенные очки умений еще не на своих местах!
Их оказалось аж сорок одно! По три за уровень, и целых пять за достижение пятнадцатого. Да еще и…
Поздравляем!
Вы перешагнули Вторую эпическую грань развития – Пятнадцатую ступень!
Вам доступны новые возможности и параметры!
Ваша Воля к жизни увеличивается на +5.
Ваши навыки вырастают на 1 Шаг.
Вы получаете эпическую отметку в Карму!
Доступен выбор классовых умений.
Доступен выбор Спецификации.
Доступен выбор Профессии.
Не успел прочесть, как одна плашка сменилась другой.
Поздравляем!
Вы активировали скрытое достижение «Один в поле: одержите победу в схватке с 3 противниками одновременно»!
Награда:  +1 к Карме; +500 опыта; +2 к Харизме; 10 золотых монет
Поздравляем!
Вы активировали скрытое достижение «Маг: одержите победу в схватке, использовав боевое заклинание»!
Награда:  артефакт «Кулон Боевого мага»  (+5 к Мане; +3 к Силе заклинаний; +1 к Интеллекту).
Бонус: Книга заклинаний. 
Справка*:  Книга заклинаний появляется у каждого существа, которое хотя бы единожды использовало магические силы.
Справка**:  у вас нет магических способностей!
Поздравляем!
Вы активировали скрытое достижение «Бог войны: одержите победу в схватке с противником, которой более чем в три раза превосходит вас числом и ступенью Развития»!
Награда (по соотношению):  +5 к Карме; +5 к Харизме; +3500 опыта; артефакт «Кольцо вельможи»  (+1 к Харизме); 50 золотых монет; 50 серебряных монет.
Поздравляем!
Вы перешагнули Вторую эпическую ступень Развития!
Вам присваивается Ранг:  Молодой.
Тут же рявкнуло, я дернулся от неожиданности, но оказалось, что опыт за последнее достижение перевалил через плотину, и мне вручили девятнадцатый уровень!
Поздравляем!
Вам присвоено 1 очко Лидерства !
Справка*:  отныне вы можете влиять на успех переговоров, нанимать или увлекать за собой Напарника, а также заводить домашних, трудовых или боевых животных.
Ваша репутация у Дозора Блошиных нор повысилась.
Статус: Уважение (3/500)
Вот это я понимаю – тренировка!
Понадобилось минут пять, чтобы я раскидал все бонусные очки по параметрам. Глаза разбегались, да и сосредоточиться надо было, а тут, как назло, на каждый шорох реагируешь, не лезет ли из‑за камней тварь.
Честно говоря, не люблю я, когда вот так – толпой цифры наваливаются. Мне бы постепенное развитие, чтобы внятно оценивать, что и куда. А так… круто, но сплошная головная боль.
Профессию и всякие загадочные классовые умения и спецификации трогать пока не стал. Потом, пусть Рауль все объяснит, тогда и решу. Ограничился только очками характеристик. А, когда закончил, кликнул в профиле по «уверен», и…
Заорал от боли!
Внутри словно что‑то взорвалось! Боль оказалась настолько сильной, яркой, ошеломительной, что я не выдержал, рухнул на песок. Жалко скрючился, едва не раздирая на себе кожу. Кости и суставные камеры хрустели, мышцы выворачивало наизнанку. Еще немного, и сама голова взорвется!
К счастью, пришла милосердная тьма. Кажется, я ушел в беспамятство со слезами благодарности. Плевать на врагов! Лишь бы избавиться от сатанинской боли…
2 
Вернулся в сознание медленно, будто по загрузке, но зато мозг заработал практически сразу. Я поднялся на локте, сердце тревожно дрогнуло, но тиски волнения сразу разжались, едва увидел, что враги еще не вернулись, чтобы поживиться мною.
«Надо сваливать», – пронеслась в голове вполне своевременная мысль.
Поднялся, и…
Замер, разглядывая собственную руку с недоумением.
Конечно, я всегда был парнем не промах, но теперь… Все равно что сравнить бицепс подростка и взрослого! Мое тело окрепло, это точно! Мышцы стали больше, рельефнее, кости плотнее. Черт, да я даже в росте прибавил!
Вот, что значит – уровневый прогресс!
Чтобы подтвердить догадку, полез в профиль.
Имя:  Дарк [19]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Классовое умение:  –
Профессия:  –
Ранг:  Молодой (1/250)
Опыт:  21329/35000
Здоровье:  1485/1485
Выносливость:  865/865
Выживаемость:  31 (II)
Мана:  1620/1620
Воля к жизни:  8
Урон:  250‑402
– Базовые характеристики ‑
Сила : 21;
Ловкость : 29;
Интеллект : 36;
Телосложение : 14;
Дух : 9;
– Дополнительные характеристики ‑
Харизма: ‑10;
Лидерство : 1;
Карма:  ‑18;
Спецификация:  –
Верно, все параметры сохранились, значит, мой приступ боли был не симптомом какого‑нибудь программного глюка или экзотического заболевания, мое тело действительно физически обновилось.
«Интересный подход…»
Я вновь обратил внимание на вулканическое стекло.
Благодаря развитому Интеллекту вы получаете навык Познание сути!
Кусок легкого стекла в руке сразу обрел новую плашку:
Растворившаяся материя, которую воздействие мощнейших магических энергий разложило до нового состояния.
Материальная ценность: отсутствует.
Физическая ценность: крайне низкая, материал не пригоден для обработки или украшений.
Магическая ценность: средняя, вариативная.
Особые свойства: растворяясь, предмет восстанавливает магические способности волшебника.
Вот как? Должно быть, настоящим магам эта штуковина пригодится, да только… где же тут отыскать магов? Все как один давно и надолго лишены способности колдовать. Вон, даже Падший требует артефакты, а не магический осадок, выпавший на Големовом пляже.
И все же я не остановился, пока не забил рюкзак этой гадостью чуть ли не доверху.
Во‑первых, покажу Раулю, а во‑вторых… ну, хрен его. Вдруг оно и не так бесполезно, как пишут? Бери, что называется, пока дают. Набью личный сундук в таверне, и пускай лежит.
Рюкзак уже был набит стеклом почти под завязку, когда песок под ногами вдруг задрожал.
Я застыл с сильно колотящимся сердцем. Толчок из‑под земли был непростым, это чувствовалось сразу.
От повторного толчка на спине выступил холодный пот. Песок мелко задрожал, аж в глазах зарябило оттого, как он пришел в движение – словно разом очутился на поверхности реки.
Изнутри выбиралось нечто огромное! И, черт подери, я ни за что, даже с восемнадцатым уровнем, не хотел бы с ним столкнуться!
Бежать!
Ветер ударил в лицо, завыл, когда я помчался в сторону далеких вышек дозорных. Однажды едва не угодил в яму‑ловушку, но чисто инстинктивно подпрыгнул, сильные крылья захлопали, пронося над пастью жуткой смерти.
За спиной уже не трясло, а громыхало! Потом на миг все стихло, а затем раздался такой рев, что сердце предательски екнуло! Господи, там настоящий Годзилла!
Дозорные собрались на самом краю Големова пляжа. Их было с пару десятков, не меньше! Увидев меня, замахали руками, кто‑то даже подпрыгнул.
– Эгей, – заорал кто‑то. – О, демоны его забери, вернулся живым!
– Это невозможно!
– Глаза протри, Кубыш! Он живой!
Песка под ногами стало меньше, потянулась твердая земля. Я вырвался на свободу, и тут же угодил дозорным в лапы. Меня трясли, поздравляли, наперебой расспрашивали, не устанавливал ли я на пляже Знак реинкарнации, иначе трудно вообразить, как вернулся целым.
Я вначале не очень понимал откуда такая тревога, просто радовался, что, блин, действительно смог и вернулся, но потом разом все понял – магический взрыв. Они видели!
Сквозь толпу протиснулся Рауль. На лице грозовая туча, в глазах удивление пополам с подозрением.
– Что это было, Дарк?
– Ты про что?
Глаза Капитана нищих сузились.
– А то ты не знаешь?
Я решил, что прикинуться валенком в данной ситуации – лучшее из решений.
– Да ты что? – Я сделал круглые глаза. – Там столько всякого дерьма приключилось, что…
– Заклинание! – перебил Рауль раздраженно. – Я почти уверен, что там сработало могучее заклинание!
– Чего‑о?..
– Мы все видели огненную бурю, которая разметала големов! Это была волшба. Такою мог выпустить лишь очень могущественный маг, почти бог!
Сообщение мне неприятно царапнуло. Если невменяемый дружок Сирены и вправду почти бог в колдовстве, тогда все, наша песенка спета. В смысле, про любое силовое столкновение можно забыть, если раньше и возникали настолько сумасшедшие мысли.
– Я и сам не знаю, – я даже руками развел. – Мы дрались… я уже думал, что сейчас вновь на перерождение отправлюсь, их было столько, со всех сторон перли…
– Помедленнее!
– Да я и так много всего пропускаю… но, в общем‑то, ничего особенного не заметил. Честное слово! Дрались, а потом я в толпу бутылку с кислотой швырнул…
– Хочешь меня убедить в том, что ТАК взорвалась кислотная бомба?
Я пожал плечами.
– Не в чем мне тебя убеждать, командор. Я не знаю, что произошло. Просто в тот же миг все взорвалось, огонь, жар, меня швырнуло куда‑то… а, когда пришел в себя…
– Это не случайность, – покачал головой Рауль, пристально всматриваясь в меня. – Ты вырос, слишком сильно вырос и окреп, странник Дарк. Это значит, что Боги засчитали гибель всех врагов именно тебе. ТЫ убил тех големов… КАК?!
Отвечать что‑либо я не собирался. Выкручиваться и городить новую ложь – значило облажаться. Я и так под подозрением. Лучший выход – это продолжать говорить, что ничего не знаю.
Рауль покачал головой.
– Впервые вижу, чтобы на пляже натворили такое… да уж, потренировался! А сзади что было? Что ты там разбудил?
Я обернулся, с холодком вспоминая могучий рев. Сейчас на пляже ничего не разобрать, там словно поднялась песчаная буря.
– Пес его знает, – пробормотал я. – Но было страшно.
Губы Рауля тронула понимающая улыбка. Вот теперь он мне поверил.
– Ладно, Дарк. Пойдем, угощу тебя пивом. Заодно еще раз расскажешь, как ты умудрился положить столько тварей…
3 
И хотя мы выпили по три кружки пива каждый, а я почти охрип, повторяя свою версию несколько раз кряду, ничего нового рассказать Капитану нищих не смог. Они переглянулись с Доэлом, потом складской Ночной предположил задумчиво:
– Может быть, та злополучная бутыль что‑то задела в песке? Что‑то мощное?
Рауль фыркнул, но Доэл настаивал.
– Сам подумай, сколько лет там тренируемся. Могло ведь много чего в песке остаться?
– И магические свитки?
– Ну, магия как раз‑таки легко объяснима. Сам пляж – магия. Откуда нам ведомо, что там за законы действуют?
– Но такого раньше никогда не было!
Доэл поскреб в затылке, крякнул.
– Раз в год и простая палка извергает молнию.
Рауль с сомнением покачал головой, но был вынужден признать, что беседа зашла в тупик.
Вспомнив, я обернулся, похлопал по клапану рюкзака, лежащего рядом на лавке. Сказал гордо:
– Я принес стекло.
Рауль ухмыльнулся, на кусок непрозрачного черно‑коричневого камня в моей руке даже не взглянул.
– Оставь себе. У нас на складе его как грязи.
– Тогда зачем…
– Для тренировки. Но – боги свидетели! – никогда я и представить не мог, что тренировка окажется НАСТОЛЬКО действенной! Дарк… ты меня не перестаешь удивлять!
«Кабы ты знал… – подумал я. – Если бы ты только знал…»
– Мне нужно вернуться в таверну, – произнес я, делая вид, что вздыхаю с грустью. – Хочу привести себя в порядок, немного остыть.
Рауль закивал с готовностью.
– Конечно, Дарк. Отдохни. У нас все равно дел сейчас по горло.
Меня вдруг царапнуло подозрение. Уж слишком радушным был этот Рауль. Никакого сравнения с Раулем тем, который встречал меня у вышек.
Попрощавшись, я поднялся. Подхватив рюкзак, двинулся к выходу. Ладно, в конце концов, Рауль сейчас не самая главная проблема. Мне предстоит решить, что делать с Сиреной и ее дружками.
Вышел из лагеря в сопровождении дозорного – Тиерна. Он дежурил одним из охранников на вышках, так что мои приключения проходили у него буквально на глазах. Наверное, ему дико скучно на службе, ибо он донимал меня расспросами минут десять: как же мне удалось положить столько големов, что взорвалось и все такое. Я отвечал невпопад, чаще отмалчивался, и, наконец, Тиерн отстал, чему я был только рад.
Слишком многое нужно обдумать.
Положим, Сирена действительно оказалась в казематах Темного короля не по своей воле и не по какому‑то сатанинскому плану. Дальше что? Вытащить ведьму не смогу, это точно и сомнению не подлежит. Сил не хватит.
Но… просто так сидеть и ждать? Нет, не про меня. Во‑первых, эльф‑маг не похож на существо, которое бросает слова на ветер. Рано или поздно, но он действительно приведет сюда войска. И тогда будет уже не до переговоров. А оказаться в одной лодке с вымирающим народом очень не хочется. И только Сирена может остановить кровопролитие.
И теперь плавно переходим к во‑вторых.
Да, не вопрос, Сирена – милая девушка, которая в облике ящера без малейших угрызений совести размотала до кровавых ниток караван торговца Шадда Шкурника. Но ест нюансы. На Шкурника мне наплевать, предатель свою участь, может, и не заслуживал, но и невиновным до конца точно не был. А игровая механика на многие моральные аспекты позволяет закрыть глаза. Я, вот как пример, могу части людских тел пожирать, чтобы себя восстановить. Но только конченый моральный урод может отказать женщине, когда она реально попала. А Сирена в беде.
Вот такая вводная. И как ее решить?
«Это война…»
Похоже, нет у меня иного выхода. Нельзя, чтобы из‑за нелепой ошибки была уничтожена целая раса! Я должен этому помешать! И единственный путь – вызволить Сирену! Только она может подтвердить, что сами Ночные не при чем.
Но мне понадобятся силы…
Я остановился. Лагерь Дозора Блошиных нор остался далеко позади.
– Что застыл, Дарк? – услышал я густой голос Тиерна. – Ты же вроде в таверну собирался.
Я кивнул. Делать то, что я задумал, очень не хотелось. Однако…
– Я кое‑что забыл. Не знаешь, Рауль никуда не собирался?
Дозорный замотал головой.
– Командор вроде к Виселицам направился. А что такое?
Я ответил задумчиво:
– Похоже, вернусь. Вспомнил кое‑что.
Глаза Тиерна вспыхнули любопытством.
– Судя по голосу, разговор вроде ты задумал не из легких, а, Дарк?
– Это точно… – начал я, но закончить было не суждено.
Изменение в обстановке скорее ощутил, нежели увидел. На дорогу вдруг повеяло морозным холодком, по телу прошел озноб. Перед глазами вспыхнуло:
Вы оказываетесь в зоне действия заклинания «Ледяная скульптура»!
Эффекты: замедление (34 секунды).
Тиерн еще глядел на меня, когда за его спиной возникла крылатая фигура. Я увидал широкий замах, а потом боевой топор обрушился на голову несчастного дозорного. До мерзости пышно хлестнула кровь, брызнули ошметки кости.
Я дернулся, с ужасом понял, что шевелиться почти не могу, будто в застывающий янтарь угодил! Но хуже всего было то, что я узнал нападавшего!
– Здравствуй, новичок Дарк, – хищно улыбнулся Калхун. – Давно не виделись, да?

ГЛАВА 22. Межа, которую можно преступить всего раз… (I)

1 
Я попытался отшатнуться, уйти от надвигающейся смерти, но в лодыжки и поясницу словно вцепились стальные пальцы, охлажденные жидким азотом! Двинуться нельзя, едва‑едва дышать получается, не говоря уже про то, что сердце заработало с перебоями, натужно, как забитый паленкой бензонасос.
Калхун выпрямился. На лице торжествующая улыбка, но на коже бисеринки крови, что придают улыбке выражение психа.
– А‑а‑о‑оу‑у…
Тиерн медленно падал на колени, обхватив ладонями затылок. Из‑под пальцев лилось, пенистая темная кровь рекой струилась по шее, плечам, проступала сквозь грубую ткань рубахи, как новое изображение на свежей фотографии.
Калхун замер, оглянулся на раненного дозорного. Лицо перекосило раздражением. Он быстро приблизился, перехватил топор поудобнее, резко замахнулся…
Я зажмурился!
Послышался короткий свист рассекаемого воздуха, а потом громкий чавкающий хруст, до омерзения запоминающийся. Словно кто‑то выблевывал в пыль плохо пережеванные куски желе: шлеп‑шлеп‑шлеп.
Следом упало, словно набитый тряпками мешок.
«Тиерн убит!»
Легкие шаги, спокойные шаги, уверенного в себе существа, хозяина положения.
– Открой глаза, новичок Дарк.
«Спокойно! – пронеслась паническая мысль. – Тиерн ведь убит, верно? Значит, он сейчас возродится, сообщит обо всем Раулю, и меня спасут…»
Разочаровующая догадка пришла в виде воспоминания, что редко кто в этом дерьмовом мире возрождается сразу. Жажду жизни прокачивать нелегко, и возрождения Тиерна можно ждать сутки.
Я подчинился. Хоть поднятие век дается легко под колпаком заклинания.
Двадцать одна секунда заморозки…
– Ну, как ты, брат? – улыбнулся Калхун, приближаясь. – Что нового? Вижу, ты последовал совету и устроился в Блошиных норах? И как тебе тут? Нравится?
Шестнадцать секунд заморозки…
– Молчишь? – удивился Калхун.
Он все такой же, каким я его встретил в пещерах: легкие кожаные доспехи, перчатки, поножи и налокотники. За спиной тонкий меч, на поясе сдвоенные ножны с кинжалами, куча крючочков с бутылочками, мешочками, «звездочками». К образу добавились лишь свернутый тугим комом плащ на левом плече и тяжелый топор.
Именно этот черный плащ и сталкивает лавину догадок.
– Ты! – шепчу. – Это был ты! Шпион в черных одеждах, которому Шадд Шкурник передавал записку!
Калхун улыбается, но в желтых глазах ни одной эмоции. Он качает головой, отчего тугой хвост на затылке шлепает по гладко выбритому черепу.
– Ну, ладно, раскусил. Это был я. А ты что ли в обиде?
– Ты пытался меня убить!
– Я всего лишь не хотел, чтобы ты влез в одно очень неприятное дельце. Но ты, похоже, уже в нем по самую шею.
В голове каша из мыслей, вопросы возникают один за одним.
– Ты на стороне Темного короля? Его шпион?
И вновь Калхун меня удивляет. Как‑то неприятно легко это ему дается.
– Этого бесхребетного клоуна? На стороне жадной трусливой марионетки? Не‑е‑ет.
Скрипучий смех звучит одновременно с сигналом, что замораживающее заклинание истекло. Тело оттаивает, сердце, воспрянув, бьется чаще.
– Не дергайся, парень, – предупреждает Калхун, видя, что я отхожу. – Конечно, я все еще не научился колдовать по‑настоящему, но свои бонусы все равно имеются.
Он быстро опускает руку к поясу и демонстрирует мне продолговатый предмет. Вещь выглядит дорого: старинная бумага свернута в трубу, сверху чехол из красной кожи, завязанный толстым шнурком, чьи концы залиты зеленого цвета сургучом.
– Свиток?
– Свиток с заклинанием, – соглашается Калхун. – Кстати, подарок упоминаемого тобой Темного короля. Несчастный дуралей так боялся того, что в Блошиных норах кто‑нибудь откопает артефакты Падшего, что даже поделился со мной запрещенным оружием. Таких вещиц у него много, маги с поверхности снабжают, дабы, в случае мятежа, король смог удержать престол.
– Не понимаю… Ты и ЗА Темного короля, и ПРОТИВ него. Убил меня, а теперь… чего ты хочешь теперь?
Некоторое время Калхун молчит, буравя меня взглядом. Потом цепляет топор на пояс, неряшливо вытирает окровавленные ладони о штаны, и говорит со вздохом:
– Мне нужно, чтобы ты рассказал мне правду.
– О чем?!
– О том, что произошло на пляже Големов. Ты ведь колдовал, верно?
Я молчу.
Калхун делает новый ход.
– Я знаю, что Дозор Блошиных нор втайне проводит свои раскопки. Что они ищут, Дарк? То, чем ты убил всех тех големов – это оно? То, что вы нашли при раскопках?
– Кто ты такой? И что тебе нужно?
– Ненавижу пафосные речи, – кривится Калхун, – однако я именно тот, кто хочет спасти проклятый Ночной народ. Я именно тот, Дарк, кто воскресит его былую славу. Ты мне в этом поможешь? Ведь МЫ должны доверять друг другу, верно?
В этом «мы» чувствуется второй смысл. Более глубокий, но он ускользает, как склизкий рыбий хвост.
– Судя по тому, что я слышал про Темного короля, – говорю я, осторожно подбирая слова, – ты явно не на той стороне.
– Не на той? Не на той?!
Чувствую, что легкая шпилька задела старую рану, но Калхун сдерживает раздражение.
– Ты нихрена не знаешь о том, что здесь происходит! Понимаешь? Темный король и его тупая свита – только средство для меня, не больше! Я никому не служу, кроме идеи человечности. И все! Ночной народ несправедливо обрекли на вымирание! И я хочу ему помочь, спасти, вызволить отсюда, пока еще есть время.
Мне вспоминается эльф‑маг.
– Пока есть время? – спрашиваю с нарочито простоватым видом. – До чего?
Калхун старается спрятать презрительную усмешку. У него почти получается.
– Ты умный парень, Дарк. Тебе бы просто постоять сейчас в сторонке, не мешать мне. И ты сам все поймешь.
– Если я умный, тогда почему бы не рассказать все прямо? Сэкономишь время и силы. А там, глядишь, я тебе и пригодиться могу.
Калхун оглядывается, но дорога пуста. Кроме разлагающегося трупа Тиерна, пары вещей из его инвентаря, никого нет. Но Калхун нервничает. Слова пулеметными очередями слетают с его губ:
– Есть силы пострашнее Темного короля, Дарк. Это группа полных моральных уродов и психов, которые прислуживают Совету наблюдателей. Они только и ждут нашей ошибки, чтобы отправить сюда группу боевых магов, заручившись поддержкой королей всех рас. «Посмотрите, – скажут они, – Ночной народ готовит страшные и коварные планы, чтобы вернуться на поверхность и вновь увлечь всех в пожар страшной войны! Ах, эти Ночные, они придут за вашими детьми ночью, они всех убьют…» С‑суки! И ведь никому нет дела, что сами Ночные – обречены на вымирание! Мы здесь в западне! У нас нет шанса! И мы всего‑то и хотим, что вернуться к спокойной жизни. Нам плевать на Падшего! Нам плевать на его тупую войну! Мы хотим просто жить…
– Та ведьма… – проговорил я медленно, – Сирена. Она от этих…
– Проклятая прислужница Совета! – мрачно подтвердил Калхун. – Но теперь она не опасна. Ей уже вынесен приговор, ее казнят, а в ошейнике, который, кстати, именно я подкинул твоему Раулю, она не сможет воскреснуть и передать разведданные нанимателям, а значит…
Он еще что‑то говорил, но теперь я уже не слушал. Червь сомнения, наконец, прогрыз стену непонимания!
Смерть без Знака реинкарнации пугала Сирену до чертиков. Умереть и лишиться памяти, очнуться в другом теле, другой расы, и с разумом ребенка…
«Все равно, что умереть», – сказала она.
И была права! Но есть одно «но». А именно: мои тайные воспоминания от других существ, о жизни в теле человека. Это что? Системный глюк? Неужели я такой здесь один? Уникальная способность? Но я ведь отчетливо запомнил, что есть еще один…
По спине скользнул холодок.
– Дарк, – окликнул Калхун сердито, – ну что с тобой?! Побледнел, челюсть отвисла! Призрака что ли увидел?!
Нет! Не призрака! Просто вспомнил еще кое‑кого, кто знал свое прошлое, жизнь ДО гибели без Знака!
А если так…
– Калхун, – прошептал я. – Ты с Земли, ведь так?
– Что?!
– Твое перерождение в Ночного. Ты говорил, что помнишь кем был раньше! Жена, поединок, гибель без привязки… Ты – из реального мира.
Несколько секунд Калхун молчит. Я буквально вижу, как он мечется между двумя вариантами: прикончить меня сразу, или прикончить после того, как все выведает.
Я решаю немного надавить.
– Ты ведь из Отступников? Из тех, кого Сирена…
– Когда это ты успел с ней так близко пообщаться?! – шипит Калхун, от ненависти он брызжет слюной. – А может быть ты и сам…
– Нет, – перебиваю, – но мы должны спасти ее!
– Что?!! Ты хоть…
– Когда ее казнят?! – уже почти выкрикиваю. – Ты не понимаешь, ее смерть УЖЕ ничего не изменит. Они готовы прислать сюда отряд! Они…
– Они не успеют, – уверенно говорит Калхун. – Нет, не успеют! Когда маги прибудут, уже будет слишком поздно!
– Да выслушай же ты меня!
Калхун бросает быстрый взгляд куда‑то за мою спину. Совершенно не в тему спрашивает:
– Ты ведь тренировался целый день, верно?
– А… – от вопроса я теряюсь.
– Тренировался, да. И наверняка умирал не один раз.
– Да какое это имеет отношение…
– Значит, Воля к жизни у тебя сейчас снижена до предела, и воскресать будешь дольше всего.
Я, наконец, чую, куда дует ветер. Шарахаюсь в сторону, но поздно.
Боевой режим!
Вас атакуют!
Калхун швыряет тело в смертоносный бросок. Кулаки сжаты, летят к моему горлу, как две боеголовки! Один такой удар в реальной жизни, и все, поминай как звали. Не знаю, как этот прием поведет себя в этом мире, но проверять не хочется. Да и меня уже так легко врасплох не застать.
Я ухожу по дуге, стараюсь двигаться максимально быстро. На контрудар не размениваюсь, рано пока. Не зря я ведь покрутел на столько уровней? А потому, едва Калхун прекращает движение и пытается отыскать, куда я отпрыгнул, я метким ударом вышибаю свиток с заклинанием из рук Калхуна. Кожаный сверток отлетает в сторону.
– Это тебе не поможет! – скрежеща зубами, рычит Калхун, вытаскивая из специальной петли на поясе топор. – Это тебе не поможет…
Бросок!
Он налетел, как смерть, я выставил меч, но сила удара была такова, что лезвие топора все равно дожало блок, не до крови, но чувствительно клюнуло по плечу. Броня задержала, но рука онемела, в локте стрельнула боль.
«Так дело не пойдет, – взволнованно подумал я. – Он слишком…»
Бросок!
В этот раз я блокировать не стал. Прыгнул в сторону, мимо пронеслось нечто огромное, воняющее кровью. Земля под ногами дрогнула. Калхун с лютой ненавистью обрушил топор в то место, где секунду назад был я. Топор, как метеорит, распотрошил почву, оставив здоровенный рваный кратер.
Мы сшиблись. Прямым ударом ноги я оттолкнул топор, полоснул мечом. Калхун откатился, прижимая раненую руку. В глазах лютая ненависть, губы перекошены.
– Ну да, – я горделиво улыбнулся, – ты уже не новичка пытаешься убить.
Медленно прошелестела сталь, когда Калхун потащил мечи из ножен.
– Это мы еще посмотрим…
Время словно замедлилось! Его бросок был настолько быстрым, что я как‑то поневоле подстроился под темп. Мы закружились, рубя остервенело и отчаянно. Перед глазами сине‑красное марево из порхающей стали и снопов искр. По рукам то и дело бьет ударная волна, от звона сердце съеживается в комок, но кровь по венам пышет горячая, полная гнева.
Полоса Выносливости медленно двинулась ко дну. Заметив это, я еще больше усилил напор. Калхун вскрикнул от неожиданности, влетел спиной в заросли черного кустарника, принялся отступать. С хрустом полетели обрубки ветвей, треск такой, словно два медведя прут за малиной.
Бах!
Калхун присел, я изловчился, едва‑едва не снес быстрым ударом его лысую башку, но враг успел в последнюю секунду. Лезвие оставило на гладко выбритой коже глубокий алый шрам. Затем что‑то сверкнуло, повалил едкий дым, словно уличный патруль применил «Черемуху».
Я поспешно отшатнулся, заторопился прочь от ядовитого облака. Из глаз рекой льют слезы, глотку жжет.
Сбоку налетело. Я машинально выставил меч, удар был страшный. В который раз я уже мысленно порадовался, что регулярные тренировки выработали инстинкты. В бою без них никуда, липкий страх и заторможенность – вот первые сигналы поражения.
Мы вывалились на дорогу. Калхун в изорванной одежде, лицо заливает кровь, один глаз заплыл (это когда я ему эфесом попал?), а правая рука висит плетью.
Я порадовался, что враг тяжело дышит, с хрипами и каким‑то всхлипываниями. Значит, и его Выносливость не бесконечная. Сам‑то я в последние две минуты практически не прыгал, ибо мог лишь стоять и рубить, а теперь хоть восстановился немного. Однако мы вновь на открытом пространстве, и у Калхуна опасное преимущество.
«Эх, – с сожалением подумал я, – жаль, что не в доме сражаемся. Я бы его мигом прижал!»
Однако Калхун нападать не спешил. Я вдруг понял, что он напуган. То ли не может разобрать сколько у меня Здоровья и сил осталось, то ли просто не ожидал такого остервенелого отпора, но теперь в ближний бой не вступает. Предпочитает порхать по кругу, редко, словно для пробы, ударяя мечом.
– Ты чего? – я постарался глумливо осклабиться. – Зассал, урод?
Пусть разозлиться, пусть. Бросится опровергать, что не «зассал», и сразу под раздачу попадет. Ведь таких вот примитивных мужиков как раз проще всего брать на слабо. Для них мучение, когда кто‑нибудь усомниться в их мужестве.
И Калхун налетел, не оплошал. Я сразу, не дожидаясь выпада, ринулся навстречу, ударил крыльями, мышцы напряглись, готовя последний, самый опасный и смертельный удар… и острие моего клинка вспороло пустоту!
Обманный маневр!
Калхун вдруг непонятно для чего просто рванулся в сторону, кувыркнулся в пыли, а теперь отчего‑то поднимается с торжествующим видом.
– Тебе не победить, Дарк! Тебе конец!
Черт подери!
Свиток!!! Как я мог про него забыть! Калхун все это время не про свою Выносливость думал, а подбирался к магическому свитку!
Срывая дистанцию, выжигая остатки Выносливости до нуля, я ринулся на перехват, в отчаянную атаку. Кольнул мечом, вытягивая руку так, что в суставах захрустело…
Вас атакуют боевым заклинанием «Могильный холод»!
Эффекты: замедление (15 секунд); слабость (15 секунд).
Да что б тебя…
В лицо ударило изморозью, я будто влетел в голубое облако трескучих сибирских морозов! Сердце екнуло, защемило от боли. Мой фирменный удар опоздал на столь короткое мгновение, что я от злобы стиснул зубы, едва не взвыл: острие застыло в пальце от глазницы врага!
– Вот и занавес… – еще не веря в спасение, воскликнул Калхун. Лицо его обрело совершенно безумное выражение. – Так сдохни же, тварь!..
2 
…Горы, уже знакомые по моим «пророческим» снам, в этот раз прятались в уютной юбке летней безлунной ночи.
Темные и черные, как грех, дремучие леса на их склонах наполнены таинственной жизнью: волчий вой, переухивание сов, глухой стук копыт козлоногих сатиров, выслеживающих устроившихся на ночлег путников.
На одной стороне горы, намного выше городка, там, где лес и Темнолесье рассекала бурная река, за удивительно короткое время выросло множество новых деревьев. На первый взгляд чаща стала просто‑напросто непролазной, даже дикий зверь не сунется, не оставив на колючках или густых ветвях клочьев шерсти. Здесь, как назло, все впритирку, так, что и змее не проползти. Однако опытный следопыт все равно различит тропинку. Различит, и ахнет: кто ходит там, где это невозможно?! Все равно, что тропинка вела бы в глухую стену!
К кустарнику, тревожно фыркая, вышел старый одноглазый волк. Учуял ягоды, долго обнюхивал незнакомую пищу. Кустарник был чужим, жестким, колючим и черным, но ягоды пахли сладко и сочно.
Прижимая уши к затылку, волк принялся срывать зубами ягоды, с чавканьем поедать, тянуться к новым. Через полминуты с его обвислых губ струилась пенистая розовая слюна, глаза обрели нездоровый блеск, а в желудке жадно урчало. Никогда в жизни волк не жрал столь вкусно, никогда… никогда…
Острый приступ внезапной и всепоглощающей боли скрутил кишечник, волк заскулил громко, жадно обгрызая кусты, не останавливаясь, просто не в состоянии оторваться от ягод. Потом его лапы ослабели, хищник покачнулся, упал. По серой шкуре прошла первая волна судороги. Из пасти вывалился опухший язык, волк обмочился, но до того самого момента, когда смерть холодными пальцами опустила его веки, обезумевшее от сладкого яда животное смотрело на сочные красные шарики…
Тихонько шелохнулись ветки, затем послышался тягучий стон. Кустарник вдруг стал отползать в стороны, как морские воды перед Моисеем. Из чащи, по едва видимой тропинке, выходили двое: приближающийся к старости мужчина и ослепительно красивая черноволосая девушка.
Странно, но кусты, не успевшие в ужасе вырвать корни из почвы, мгновенно засыхали, едва девушка оказывалась рядом.
– Башню не найдут? – спросил мужчина.
Лица его было не разобрать в темноте, но голос был знакомым, даже очень. Точь‑в‑точь как у вождя горного племени и отца Грепа.
– Ты уверена, Диатория?
Красавица смеется: словно крошечные серебряные монеты текут в жадно подставленную ладонь.
– Будь уверен. ОНИ прятали ее надежно, а теперь мы будем ее охранять еще надежней.
Мужчина возразил с сомнением.
– Но те двое мальчишек почти отыскали путь к ней.
Диатория переступила через содрогающееся в агонии туловище волка, даже не взглянув, нетерпеливо отрезала:
– И что? Они даже не подозревают о том, что видели… что МОГЛИ увидеть. К тому же, если вспомнишь, один из них точно отправился на перерождение, я постаралась, а второму, твоими молитвами…
– Проклятиями, – поправил мужчина мрачно.
– Твоими проклятиями, – легко согласилась девушка. – Ему не суждено вернуться. Он погибнет где‑нибудь в пути. И я уверена, что погибнет навсегда.
Вождь обошел труп волка, оглянулся на него, сдвинул брови, и перевел взгляд на кустарник. Растения медленно, будто бы с опаской, возвращались на свои места, скрывая тайную тропу.
– Мне все же кажется, что таких мер недостаточно.
– Но, Фарли, мы не можем собрать вокруг пути армию магов и рыцарей. Уж выбери что‑то одно: тайна или…
– Да я понял, понял. Просто…
– Что?
– Нам нужна помощь. Нас двое, и пусть одно лишь твое коварство стоит тысячи Баргодасских легионеров…
– Так мало? – лукаво перебила Диатория.
– Но этого все равно недостаточно, – не обращая внимания на шпильку, закончил Фарли, «отец Грепа».
Диатория вздохнула.
– Ты назвал лишь одно качество: коварство. Однако у меня есть и другие орудия. Как для защиты, так и для нападения. Но сам‑то ты что предлагаешь? Разве ты можешь доверять тем, кто остался во внешнем мире?
Вождь покачал головой.
– Тогда доверься мне, милый. К тому же ИМ пока не до нас. Я слышала, что твой сталкер с каждым днем все больше раскачивает лодку. Это хорошо, ты принял верное решение. Пусть ОНИ лучше охотятся на химер, а мы… Мы успеем все сделать, Фарли. И очень скоро нас ждет…
– Т‑с‑с! – перебил вождь, прикладывая палец к губам красавицы.
Она вскинула брови, в ее светящихся серебром глазах читался лукавый вопрос.
Секунду вождь прислушивался, потом устало вздохнул и покачал головой.
– Показалось… всего лишь показалось.
– Ты стал слишком тревожным.
– Может быть, но давай лучше лишний раз не говорить о том, что… о том. Хорошо?
В темноте вновь звучит серебряный колокольчик смеха. Голосов больше не слышно, шаги быстро удаляются и стихают.
На поляну, испугано прижимаясь брюхом к траве, выходит лисица. Ее сердце колотится от страха, но сладкий запах сочных плодов влечет.
Она делает один осторожный шаг, затем второй. А потом ее носа касается едкая кислая вонь – зловонная алая пена продолжает клочьями выступать из волчьей пасти.
Лисица дрожит, переминается с ноги на ногу, но инстинкт самосохранения оказывается сильней. Рыжей молнией она разворачивается и убегает.
Удивительно, но странный, почти инфернальный ужас отступает по мере того, как она отдаляется от заманчивого лакомства.
Когда стихают и мягкие шаги лисицы, становится ясно, что вокруг нет никого живого. На этом участке леса царит мертвая тишина…
3 
Вспышка!
Спираль энергии закручивается вокруг моего сознания. Но прежде чем появляются первые клетки моего нового тела, возникает тревожное сообщение:
Внимание!
Основной Знак реинкарнации, установленный в таверне «Кровавая пена» (657734‑756‑3764‑23) временно заблокирован. Вы можете восстановиться в этой точке, однако окажетесь под арестом.
Восстановиться в дополнительной точке, установленной в Бараке новичков (777544‑4871‑2133‑23)?
Да  / Нет 
Что еще за шуточки?
Под каким нафиг арестом?
Но вопросы исчезают, когда вижу примерное время… Я пробыл в нигде почти двадцать часов!!!
4 
Я смог открыть глаза, поднялся на локте. Сразу обрушилась слабость, уровень Выносливости зловеще мерцает, сердце от слабости забивается.
«Чертовы правила! Почему надо оживать именно овощем?!»
– Наконец‑то…
Я повернулся на голос, и под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия…

ГЛАВА 23. Межа, которую можно преступить всего раз… (II)

1 
Старец‑висельник удобно устроился в кресле‑качалке. Похоже, в Барак новичков это кресло принесли именно для самого древнего Ночного. Скрученными артритом пальцами, он переворачивал страницы какой‑то книги. Когда же я застонал, поднял взгляд подслеповатых желтых глаз.
– Наконец‑то…
И тон его мне совершенно не понравился.
Я хотел было спросить, что происходит, но старик, видимо, каким‑то образом подал сигнал, потому что в следующую секунду помещение наполнилось грохотом, ворвался Рауль, сопровождаемый тройкой дозорных. Все при оружии, в тяжелой броне. На лице Рауля ярость и подозрение.
– Где ты был?! – заорал он, подлетая. Его крылья грозно трепетали за спиной. – Отвечай сейчас же, иначе, клянусь Темным отцом, я выпотрошу тебя!
Сесть получилось только со второй попытки. Бросив удивленный взгляд на разбушевавшегося командора, ответил спокойно:
– Был я там же, где и Тиерн – на перерождении.
– Отчего же ты погиб? – в голосе Рауля слышался едкий яд.
– Не отчего, а от чьих рук. Это был шпион Темного короля.
– Не многовато ли чести для… тебя? – Рауль осклабился, неуловимо быстро приблизился. У моего горла очутилась холодная сталь. – Это мое последнее предупреждение, кем бы ты ни был. Говори правду, или я навечно засажу тебя за решетку! Ты видел на что мы способны.
Брава выглядела грозно, но меня прошиб смех. К счастью, удалось его сдержать. Чего доброго, в сердцах опять прирежут, а это потеря времени.
– На цепь посадишь? – спросил я, глядя Капитану нищих прямо в глаза. – Но где возьмешь второй такой ошейник? Тебе ведь и тот негатор достался случайно, верно? Как? Калхун не мог его просто отдать. Подбросил? Или, наверняка, прикопал на месте ваших раскопок, чтобы вы подумали, будто сами нашли артефакт? Вот куда ты бегал, когда мы вдвоем отправились к башне в земле – проверять раскоп. Дай только угадаю… там ничего уже не было, верно?
Лицо Рауля вытянулось до предела. На секунду мне даже стало его жаль. Бедняга никак не мог понять: в его лапы угодил проклятый предатель, который знает все вокруг, или же он сам попался на чей‑то крючок, а его прилюдно в этом уличили.
– Откуда…
– Откуда я знаю? – спросил я устало. – Убери нож, командор. Мне вам нужно кое о чем рассказать…
Старец‑висельник опустил веки, но мне почему‑то в этом движении утомленного старика почудилась угроза. Точнее – попытка скрыть угрозу. Правда, все это могло быть только фантазиями от притока адреналина.
Рауль долго не сомневался. Приказал дозорным ждать снаружи и быть наготове, а сам отвел кинжал (но не спрятал!), и опустился на стул рядом со мной.
– Говори, – велел он.
Глядя ему прямо в глаза, я стал рассказывать…
2 
Конечно, Ночные не узнали ни про настоящую историю моей жизни, ни про виртуальность. Я мастерски избегал острых моментов. Самый опасный был в тот раз, когда я упомянул про кольцо Сирены.
– Почему ты мне сразу его не отдал?!! – взревел Рауль, вскакивая. Стул с грохотом отлетел. – Ты хоть понимаешь, что…
– Я не мог тебе его отдать, – перебил я. – Еще раз повторяю. Мне снились сны. Странные сны о жизни, которую я вроде бы никогда не проживал. И Сирена мне показалась частью той жизни…
– Такого просто быть не может! – разозлился Капитан нищих. – После Колеса перерождения никто… НИКТО не может помнить ничего про прежнюю жизнь!
– Я тоже не помнил. Только сны.
– Бред!
Видя железобетонную уверенность в глазах Рауля, я в отчаянии крикнул Старцу‑висельнику:
– Отец, ну помоги же мне! Ты ведь сам говорил, что я необычный! Сколько лет у Ночного народа не рождались дети? Когда в последний раз была свежая кровь… и тут – я! Может быть, это все магия победителей? Столь мощный выброс, который создал вокруг Рудника множество аномалий, не мог пройти бесследно. Даже у вас есть Големов пляж и…
– Я верю, что в этом мире возможно все, – разлепил тонкие бледные губы Старец‑висельник. – Про многое я слышал, и твою историю тоже передают из уст в уста, когда выпивают шестую кружку пива в таверне. Рассказывают про странных существ, которые прибыли из другого мира… Но сам я мало встречал на свете чудес. И сейчас… сейчас я затрудняюсь ответить. Но ведь твоя история не так важна, как заключительная ее часть, верно?
Я кивнул.
Подумав, принялся рассказывать дальше. Про встречу с Калхуном, упомянул про Орден магов‑наблюдателей и отступников, про драку и гибель, про нависшую над Ночным народом опасность. Конечно, о том, что именно моя встреча с эльфом‑магом спровоцировала ускорение конфликта, я не рассказал.
Когда закончил, мой голос сел. Перед глазами мерцали предупреждения, что пора бы уже пообедать и выпить воды.
Рауль подскочил к двери, распахнул. Коротко, как настоящий лидер, приказал немедленно отправить тройку шпионов в город. Затем захлопнул дверь, развернулся.
– Мы скоро узнаем: была ли казнь.
Старец‑висельник одобрительно кивнул.
– Как видите, – прохрипел я, – ничего противозаконного я не совершил… но есть проблема куда серьезнее. Маги людей…
– Скоро будут здесь… – прошептал Старец‑висельник, потирая набрякшие веки узловатыми пальцами. – И тогда…
Рауль вскочил.
– Надо действовать немедленно!
– Как? – крякнул старик.
– Ворваться в город, разметать заграждение стражников, забрать ведьму и снять ошейник! – не моргнув глазом, отчеканил Рауль. – Пусть она свяжется с наблюдателями, и скажет, что у нас все чисто, что никто из Ночного народа…
– А если не свяжется? – усомнился Старец‑висельник.
– Как это не свяжется? Мы же ее спасем!
– Дарк говорил, да и ты сам подтверждал, что она, как и все наверху, нас ненавидит кровно. Может быть, для нее наша гибель, что целебный бальзам на старую рану.
– Н‑но…
– Но это еще не все! – Никогда раньше не слышал, чтобы Старец‑висельник говорил столь жестко. Он будто рубил слова! – Это далеко не все! Судя по рассказу, эта ведьма кое‑что пронюхала. Допустим, она закроет глаза на то, что Дозор Блошиных нор нарушил Договор и начал раскопки…
– Мы же ничего не нашли! – искренне возмутился Рауль. – В смысле, ничего запрещенного!
– Думаешь, – ядовито парировал старик, – это кого‑нибудь волнует? Сомневаюсь, что даже сама жизнь этой ведьмы‑разведчицы для них что‑то значит. Я вижу в самом ее появлении здесь лишь провокацию, удобный повод развязать резню и окончательно стереть нас с лица земли.
– Но мы же…
– Это еще не все, мальчик мой. Имей терпение…
– Мы тратим время!
– Время есть. Или уже нет. Ответ мы узнаем, когда твои дозорные вернутся с вестями из города. Возможно, ведьму УЖЕ казнили.
– Все равно…
– Не все, Рауль. Не все. Лучше ответь мне, что ты будешь делать, если эта ведьма узнала про ДРУГИЕ раскопки?
Рауль вытаращился.
– Про какие «другие»?
Древний Ночной хотел бы начать загибать пальцы, но на первом же поморщился от артритной боли. Скривившись, начал перечислять без жестов:
– Калхун… если это его настоящее имя, тоже говорил о раскопках. Верно? Возможно именно он нашел то, что насторожило наблюдателей. Или сам Темный король пытался усилить престол, разыскивая артефакты Темного отца? Очень может быть. Когда ты у власти, когда на привилегированном положении, вседозволенность быстро кружит голову. Что ЕСЛИ кто‑то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нарушил Договор, а прибытие карательного отряда полностью ОПРАВДАННО? Что тогда?
Рауль опустошенно сел. Помотал головой. Развел руками.
– Возможно, – вкрадчиво произнес Старец‑висельник, – смерть этой ведьмы выгодна и нам.
Молчание, как приговор, повисло в помещении.
3 
Не верилось, что я это слышу, но, блин, приходилось! Чтобы эти ребята, которые называют себя борцами за справедливость, вдруг да решались сыграть на руку так ненавидимому ими Темному королю?! Да как? Уйти от схватки, бросить разрешение опаснейшего конфликта на волю случая?..
– Если Сирена погибнет, – вдруг услышал я свой голос, – Ночной народ гарантированно исчезнет. У него не будет шанса. Но если мы попытаемся…
– Мы тоже погибнем! Вспомни, юноша, о том, что я тебе рассказывал! Именно вот такая попытка и довела Ночной народ до его теперешнего положения. – Старец‑висельник строго ткнул в меня узловатым пальцем. – Впрочем, молодости свойственны скоропалительные выводы… Что ж, Дарк, ты поведал нам много любопытного, но теперь нам нужно много и хорошо думать. Ты свободен, можешь отправляться отдыхать.
Я не двинулся с места. Поразившая меня догадка жгла изнутри, требовала, чтобы ее озвучили. И мне позарез нужно было подтверждение.
Начал я не слишком деликатно, но издалека:
– Я думал, что вы ждете возвращения Темного отца, а вы… сваливаете вдруг на него вину за все ваши беды.
Старец‑висельник мгновенно ощетинился.
– Осторожней, Дарк! Мы ждем, ибо Он велик! Но Он совершил ошибку, которая дорого стоила всем… неоправданно дорого.
Я возразил:
– Разве можно назвать вашу прежнюю жизнь благополучной? Ночной народ ненавидели и презирали! Называли нелепой помесью людей и эльфов, уродами, выродками… Именно Темный отец стал первым бороться за то, чтобы с Ночными считались. Он отомстил за гибель…
– Он обрек нас всех на вечное проклятье! – взвизгнул Старец‑висельник.
Рауль вздрогнул, с широко распахнутыми глазами смотрел на старика, и не мог поверить в то, что только что услышал.
– Разве нет, Рауль? – каркнул старик гневно. – Разве нет?! Если бы не та война…
Облизнув пересохшие губы, я спросил быстро:
– Вы ждете Его, так? Но ждете не с надеждой.
– О чем ты…
– Вы… вы до смерти страшитесь того мига, когда он и вправду вернется!
Старик вздрогнул. Его взгляд вильнул.
Я продолжал, припечатав:
– Вы боитесь, потому что его разрушительная сила уже не обожжет вас, как обжигала раньше, наполняя силой, нет, теперь она попросту обратит вас в пепел!
Старец‑висельник вцепился в подлокотники кресла с такой силой, что из‑под желтых потрескавшихся когтей брызнула древесная щепа.
– Да как ты смеешь, щенок?! – прошипел он. На дрожащей от гнева нижней губе повисла ниточка слюны, но Старец‑висельник этого не замечал. – Негодяй, как ты…
К сожалению, я уже не мог остановиться. Говорил, уже сам понимая, что угодил в яблочко:
– Вся ваша борьба здесь, в Блошиных норах, – это клоунское барахтанье между повседневной надеждой и полуночным ужасом. Фикция. Ваши совесть и гордость не позволяют вам оставаться в стороне, на обочине, но не позволяет и жить под гнетом предателя… вы ведь так называете Темного короля? Я правильно повторил?.. Вы – гордецы, которые отказались подчиняться, и которые на самом деле всего лишь играют в борцов за справедливость… Но по‑настоящему вы, благородный старец, просто страшитесь новой войны, именно поэтому живете изгнанниками здесь, в лачугах, отринутые и презираемые!
Лицо Старца‑висельника побелело, он вскочил, воскликнул визгливо:
– Пошел вон! Вон!
Я поднялся.
Уронил с презрением:
– Я уйду, не кричи так. Ты уже стар, рассказчик, тебе нужно беречь свое здоровье.
– Во‑он!!! Тварь!
Я перевел взгляд на Рауля, он не выдержал, отвел свой.
Я повторил негромко:
– Я уйду. Но вы так и останетесь здесь, наедине со своими страхами. Знаете, это к лучшему, что Ночные больше не появляются… не хотел бы видеть детей, которых вы воспитываете, прививая с колыбели ужас перед призраками прошлого и пустыми надеждами… Только знайте, что многие из тех, кто считал себя самыми умными, кто пожелал оставаться в стороне, закончили плачевно. Может быть вы правы, может быть Сирена уже казнена, а у вас есть немного времени… Да только, когда придут взбешенные маги, вы проклянете час, когда отказались вмешаться.
Я вышел из комнаты. И никто не сделал ни малейшей попытки, чтобы меня остановить.
4 
Нет, злость меня не душила. В конце концов, я здесь недавно, да и ничего общего с этими существами по факту не имел. Их история – всего лишь художественная выдумка сценариста. Но вот обида жгла. Да. Обида на то, что даже здесь, казалось бы, в месте, где должны кипеть какие‑то идеалы, где каждый гребаный камень – это осколок боли, напоминание о прошлом… но нет, даже здесь вновь встречаешь трусость и предательство.
«Да и черт с ними! – подумал я раздраженно. – Это их выбор, а я должен сделать свой…»
А выбора у меня как такового и не было. Либо забить и ждать, как предлагал Старец‑висельник, наблюдая со стороны за кровавым спектаклем, что в скорости здесь разразится.
Либо спасать Сирену.
Я не знаю, как тут обстоят дела по‑настоящему. Но вероятность того, что девушка (вполне реальная девушка, из моего мира) попала в беду – практически абсолютна. То ли она банально спятила от виртуальности, то ли местные правила и вправду настолько безумны, что воскрешение под новой расой стирает воспоминания… я не могу делать выводы, основываясь только на своем примере. Кто знает, вдруг моя память – аномалия?
Я должен помочь Сирене. А получится или нет… Главное, что совесть будет чиста и спокойна.
Выйдя с территории тренировочного лагеря Дозора Блошиных нор, я направился к таверне. Меня неприятно поразил тот факт, что отрядов стражи на улицах стало ощутимо больше. Как бы не задержали. Пусть я еще числюсь дозорным, имею право на ношение оружия, но…
К счастью, обошлось. До Таверны «Кровавая пена» добрался без происшествий.
Второй раз повезло, когда сумел увернуться от любопытного мэтра Ульриха и избежать расспросов. Под предлогом, что очень хочу есть, что отчасти было правдой, двинулся на кухню.
У заветной стены немного подождал, прислушиваясь, а затем позвал Падшего. Каменный блок тайного хода сдвинулся, открывая зев заброшенной крипты, словно меня давно ждали.
Я поправил лямки рюкзака, доверху набитого вулканическим стеклом. Вот вопрос: либо вернуть силы Падшему, либо созерцать, как Обитель проклятых выжигают дотла?
«Я должен использовать все шансы, – подумал, переступая невидимую черту. – Если Ночной народ все равно ждет истребление, я должен использовать все средства! И назад дороги нет…»
5 
– Ты вернулся?
В голосе Падшего удовлетворение и… нетерпение.
Я его понимаю. Сам какое‑то время был без ног, лишенным той свободы, к которой ранее относился столько легко.
– Вернулся. И не с пустыми руками.
При виде «Кулона боевого мага» и «Кольца вельможи» Падший издал удовлетворенный вздох. А вот набитый вулканическим стеклом рюкзак проигнорировал.
– Это нужно магам, но не богам. Боги нуждаются в вере и жертвах. Одна сила навеки развоплощенного артефакта стоит десяти сотен подвод такого стекла… Ты не терял времени, Дарк. И я вижу, что изрядно возмужал за короткое время.
Я мрачно усмехнулся.
– К сожалению, время все равно бежит быстрее меня. И в этот раз мне нужна особая помощь.
– Надеюсь, не власть над миром? – язвительно спросила Тень.
– Кое‑что похуже…
Ответа я не получил. Артефакты вдруг вырвало из моих ладоней. На сверхзвуковой скорости они влетели во тьму! Вспыхнуло, что‑то разорвалось, будто очутился в самом сердце ночной грозы! В лицо ударил ледяной ветер, каменные книги крипты вдруг зашелестели страницами, я увидал светящиеся золотым письмена, услышал сотни голосов, звуки ушедших эпох, звон мечей и крики…
Внимание!
Выполнен прогресс по скрытому заданию «Помощь Падшему: часть вторая» : помогите Падшему усилить магические способности. Требуются магические вещи: 1/3.
Ураган медленно стихал. Я ощутил, как подошвы моих сапог вновь коснулись каменного пола, волшебная энергия покинула крипту. Исчез и… Падший!
– Где ты? – позвал я в темноту.
Да, блин, не может быть, чтобы…
– Обернись.
Развернулся я немного поспешнее, чем бы мне хотелось.
Постамент!
В том месте, где находилась раньше статуя Падшего бога, теперь прямо из камня в потолок бил столп лазурного света. В нем красиво плавали призрачные светлячки, били крохотные молнии.
– Ты держишь свое слово, Дарк. Ты помогаешь мне.
Голос теперь шел прямо из недр лазурного свечения.
– Пройдет еще немного времени, и, возможно, я вновь обрету хотя бы часть той силы, что была мне когда‑то свойственна. Для этого мне потребуется много магических вещей. И много жертв, молодой Дарк.
– Я принесу. Но…
– Ты еще не завершил задание. Мне нужно три вещи, чтобы закончить сотворение Источника силы. Только после этого ты получишь награду.
Но ждать я больше не мог. Шагнул ближе, настолько, что вступил в круг лазурного света. Мистический ветерок коснулся моего лица.
– Тебе нужна сила, Падший? – громко спросил я. – Тогда я готов тебе помочь в этом. До того, как я отыщу третий артефакт, я хочу принести в твою честь жертву.
Мне показалось, или свет жадно моргнул?!
– Жертву?..
– Много жертв. Но мне нужна помощь. ОСОБЕННАЯ помощь.
Теперь пауза была несравненно длиннее. Я чувствовал, что Падший колеблется, он только‑только обрел даже не силу, а просто надежду, и вот я прошу слишком многого. Но, похоже, у него тоже не было выбора. Его надеждой был я.
– То, о чем ты просишь, Дарк, смертельно опасно.
– Я знаю.
– Если ты подведешь меня, мы погибнем оба.
– Я знаю.
– А я никогда не прощаю столь серьезных ошибок. В моей власти найти тебя НА ТОЙ стороне смерти, и сделать так, чтобы несколько твоих последующих воплощений были для тебя одним непрерывным кошмаром.
Понадобилось некоторое усилие, чтобы и в этот раз повторить:
– Я знаю.
Сияние Источника силы стало ярче. Голос Падшего окреп.
– Тогда… готов ли ты, Ночной, именуемый Дарком, принять от Падшего бога сокровенный, многими названный проклятым, дар? Это огромная ответственность!
– Готов!
Вместо ответа в глаза ударил слепящий свет…
6 
Время на сборы я не потратил, ибо забирать из комнаты в таверне мне было попросту нечего. Единственное, ради чего задержался, – это восстановил в полных правах Знак реинкарнации. На всякий случай.
Затем, по родной традиции, опустился на сундук перед дорогой. Прислушался к себе. Но паники или страха не было. Сердце стучало мощно и уверено, адреналин помогал не чувствовать усталости.
– Вперед, Дарк… – прошептал я.
Темными коридорами подземной таверны удалось выскользнуть наверх, вновь избежав докучливого любопытства, а потом…
Я замер на пороге.
На площадке перед таверной ждал Рауль собственной персоной. И не один. За спиной Капитана нищих, щеголяя боевым снаряжением, топтались полтора десятка дозорных. У всех на лицах странное, какое‑то лихое выражение, глаза блестят, но брови сурово сдвинуты.
Я вышагнул навстречу, взглянул на Рауля, и спросил настороженно:
– И снова здравствуй. Пришел меня арестовывать?
Рауль медленно покачал головой. Сказал буднично:
– Просто хотел передать весть, что мои ребята вернулись из города.
– И?!
– Казни еще не было. Так что… если ты не передумал, новичок Дарк, мы могли бы тебя проводить. Ты ведь здесь недавно, еще не знаешь города. Так мы тебе поможем, чтобы не заблудился.
С плеч будто гора спала!
– Уверен? – спросил я спокойно, хотя от радости готов был заорать.
Рауль кивнул и улыбнулся зловеще:
– Дозор Блошиных нор не бросает слов на ветер. И… ты был прав, Дарк. Давно пора указать этим псам на свое место!
– Будет жарко.
– Надеюсь на это. В конце концов, какая разница, ведь, если ты говоришь правду, нам всем осталось недолго. В таком случае очень хочется, чтобы предатели Темного короля погибли первыми!
Я кивнул.
– Спасибо, и…
– Не благодари. Еще рано. Да и не за что, говоря по совести.
Я пожал протянутую руку. Рауль спросил, глядя в мои глаза:
– Ну, ты готов к драке?
Теперь настала моя очередь улыбаться. Надеюсь, у меня получилась зловещая ухмылка…

ГЛАВА 24. Казнь

1 
Липкая грязь разлившихся на дороге сточных вод, наконец, уступила место вначале гнилым доскам, а потом и мостовой.
Отряд дозорных шагал к центральному городскому дистрикту. Как сообщили шпионы Рауля, там затевалось что‑то масштабное: торговцев с Нижнего рынка разогнали стражники, его очистили, даже прилавки снесли. И за последние сутки там умудрились возвести больше десятка помостов.
– Зачем так много? – спросил я удивленно. – Сирена ведь одна.
Рауль усмехнулся так, что блеснули острые клыки.
– Неужели ты думаешь, что на ведьме они остановятся?
– Думаешь, готовят…
– Массовые казни, – кивнул Рауль. – На той площади возводят помосты для нас, Дарк, для всех дозорных.
– Но…
И опять Капитан нищих перебил:
– В чем угодно можно обвинить Темного короля, только не в предельной глупости. Если с ведьмой все обстоит именно так, как ты говоришь, – Темному лорду как воздух необходим запасной путь. И этот путь – внутренний враг.
Я внутренне содрогнулся, на миг показалось, словно в затылок кто‑то дохнул ледяным, до хруста морозным воздухом.
Теперь все стало на свои места. Рауль говорит чистую правду.
Убить Сирену и скрыть ту информацию, которую она уже успела отыскать, – это половина дела. Отряд боевых магов все равно явится в Обитель проклятых, и они придут озлобленными, будут искать не справедливости, а мести. И у Темного короля только один шанс – во всем обвинить Дозор Блошиных нор. И желательно сделать это ДО того, как мстители окажутся на пороге, задним числом. И для этого престолу Проклятых нужна заварушка.
– Мы никогда полностью не принимали его власть, – кивнул Рауль, словно мог легко читать мысли по моему лицу. – Мы до последнего сопротивлялись тому, чтобы убрать все древние реликвии, статуи богов и Великого Отца. Так что Темный король нас опережал с самого начала. Уверен, он исправно докладывал наверх и про наши раскопки, и про строптивость, и про агрессивные настроения. Получается, даже без приукрашиваний, неприглядная картина. Мы выглядим в глазах Совета наблюдателей шайкой разбойников и мятежников, опасным врагом. А, «убив» ведьму, сами подпишем себе смертный приговор.
Все верно разложил. Дозорные действительно угодили в западню, из которой нет выхода. Темный лорд все тщательно взвесил и трижды пересчитал. Да только он никак не мог предугадать того, что в Блошиных норах окажется такой же человек, как и сама Сирена, который вступит с ней в контакт.
– Все равно рискованный план, – засомневался я. – Совет может не принять жертвенный дар из сотен казненных дозорных.
– Может и не принять, – кивнул Рауль. – Только другого вариант для дворцовых жителей просто нет. Вспомни слова ведьмы: Договор нарушен. Кто‑то УЖЕ преступил закон, и Темный лорд использует последнюю возможность.
Я кивнул задумчиво.
Интересно, какова моя роль в этом заговоре? А вдруг мое общение с Падшим, еще до того, как я принял его помощь, послужило тем самым пресловутым нарушением Договора?
Меня передернуло. Гадкое чувство! И совсем не хотелось в него верить. Уверен, в мире не найдется ни одного придурка, которому понравится, что его обвинят в гибели пусть и обреченного, но все же пока еще живущего народа!
«Чертовы тайны…»
Приближающаяся серая громада Обители проклятых расцветала зелеными огнями. Я почти привык к этому городу‑мавзолею. Уже не так гложет вечная темнота, затхлость и сырость, но сейчас вновь нахлынуло тяжелое чувство безысходности. Город казался затаившимся зверем. Не диким, которого хоть как‑то можно понять, узнать его примитивные законы, не бешеным, который брызжет безумием, а холодным монстром, с которым нельзя договориться, который убивает просто потому что надо. Убивает спокойно и без каких‑либо чувств.
Немного в стороне от квартала Складов, около грибной рощи, отряд задержался. Рауль выслушивал посыльных из лагеря, кивал, отдавал приказания.
Оказалось, что не все, далеко не все откликнулись на зов Капитана нищих. Бороться на словах, демонстративно облачаться в форму оппозиции власти – одно. А вот так, с пол‑оборота двинуться в пекло безумного боя, причины которого не для всех ясны и понятны, – совершенно другое. Такое требует искренней веры и мужества, и не каждый дозорный на это пойдет.
Отправив гонца с очередным заданием, Рауль некоторое время молчал. На лице его пролегли глубокие темные морщины, глаза потускнели, на скулах вздулись желваки. Тяжесть его помыслов нет‑нет, да пересиливала стальную волю, заставляя Капитана нищих опускать плечи.
– Нас ровно тридцать, – хмуро сообщил Рауль. – Это все.
Паршивые вести, чего уж тут.
– Если нанести удар внезапно…
Ой, сомневаюсь.
Рауль вскинул взгляд, словно прочел мои мысли. Поморщился.
– Это может сработать.
Я пожал плечами. Сказал решительно:
– К такому случаю вспоминается старая поговорка: когда не знаешь, что делать – делай шаг вперед.
Лицо Рауля озарила улыбка.
– Хорошо сказано, Дарк.
Ответа явно не ждали, а потому я лишь пожал плечами.
– Дозорные! – позвал Капитан нищих. – Выступаем!
2 
Шесть групп по пять дозорных шли к площади бывшего Нижнего рынка разными путями. Никому не нравилось подобное разделение, но хуже не было ничего, чем столкновение со стражей до НАЧАЛА, это понимал каждый.
– Я знаю, как снять с ведьмы ошейник раба, – говорил Рауль. – Но это потребует времени.
Узкая серая улочка полна народу. Несмотря на то, что она вьется практически через центр города, роскошью не пахнет, зато вовсю воняет нечистотами из сточных канав. Вдоль стен паутина бельевых веревок, преет белье, из окон накатывает тошнотворное амбре жарящейся и тушащейся пищи. Слышны крики, но ни разу не раздается плач ребенка.
– Мы не должны драться до последнего, – быстро говорил Капитан нищих. – Все, что от нас требуется – внезапно прорвать кордон стражи, ворваться на помост и окружить ведьму. Затем… затем вам нужно сдерживать врага, пока я не сниму ошейник.
Я понимал, что это значит, но меня не пугала такая перспектива. Куда больше волновали другие аспекты нашего хрупкого плана.
А что если магия Сирены не восстановится сразу, едва падут оковы негатора? Что тогда? Долго ли держаться? Сможем ли?
«Черт подери, – пронеслась горькая мысль, – нужно было сразу уточнить у Сирены, ломает ли ошейник Знак реинкарнации! Было бы куда проще ее прикончить, отправив на респаун в безопасное место…»
Отдельной проблемой выступал человек, прячущийся под маской Калхуна. Я все еще не мог понять, чего он добивается, работая сразу на несколько фронтов. Будет ли он нас ждать? Или…
– Мы приближаемся! Нижний рынок сразу за поворо…
Где‑то рядом ударил гонг. Могучий, насыщенный тревогой звук пронесся над головой, заставляя сердце колотиться вдвое чаще.
– Что это? – прокричал я.
Рауль открыло было рот для ответа, но гонг ударил повторно. А, когда звук стих, повторять вопрос не понадобилось.
Это был вызов.
Мы стояли в переулке, пораженно озираясь. Словно по волшебству, куда‑то пропал весь народ. Улицы опустели, и еще до того, как прозвучал третий удар гонга, наглухо захлопнулись ставни на окнах.
На слабом ветру, чуть поскрипывая, качалась вывеска над крыльцом лавки булочника.
3 
В тишине слышалось напряженное дыхание дозорных. Над головой, то и дело ныряя во тьму под куполом гигантского грота, порхали странные птицы Обители проклятых – нечто среднее между вороном и летучей мышью. Вспомнилось, что местные называют их кхуху, что на языке тёмных эльфов значит: неупокоенные или мятущиеся души.
– Нас ждут, – процедил Рауль, стискивая челюсти. – Как… как они узнали?!
Несмотря на все его самообладание, я видел, что такой поворот событий немного выбил его из колеи. Одно дело готовиться к возможной драке, а другое – понимать, что сражение неизбежно.
– Эйш, Торн – будьте внимательны, ваша задача следить за спинами! Дарк, прикрывай. Тодд и Флипп – все глаза на крыши! Если это мышеловка, то мы не должны в нее угодить!
Честно говоря, мне показалось, что мы уже в нее угодили. Слишком уж слажено сработано.
Впрочем, лично я ощущал только облегчение. Оказывается, от напряжения сводило судорогой мышцы на спине, и вот – все стало явным. Бою быть! Одновременно с адреналином, я ощутил, как спадает это навязчивое напряжение, не надо ничего ждать и озираться каждый миг. Скоро все станет на свои места, а маски отбросят прочь.
Уже не таясь, дозорные обнажили оружие. Шипяще пропела сталь, когда и мой клинок покинул ножны. На площадь бывшего Нижнего рынка мы вышли с ровными спинами.
«Бог ты мой…»
Примерно полукилометровая площадь была основательно застроена. Плахи, эшафоты, помосты, клетки. Вид пыточных ужасал, от ржавых цепей веяло застарелой кровью и страданиями. И вся эта «красота» здесь – для нас.
Я глянул влево: из переулков, крутя головами, выступали дозорные. Пять, десять, пятнадцать, двадцать… и двое. Черт! Судя по всему, трое из той пятерки решили все же отступить. Теперь нас стало еще меньше.
За спиной загрохотало!
Из домов выскакивали тяжело вооруженные стражники, быстро разматывали нечто вроде заграждений из колючей проволоки, отсекая путь назад. Стражники и солдаты выстраивались цепью, между рядами сверкнули копья. На крышах, словно призраки, один за другим появлялись стрелки, выступали из‑за труб и надстроек, целились в нас из арбалетов.
Ловушка захлопнулась.
– Дарк… – позвал Рауль шепотом.
Я обернулся немного быстрей, чем рассчитывал. Видимо, не такая уж и железная у меня воля. Сердце колотилось, по спине струился холодный пот.
– Дарк, посмотри туда.
Понадобилась секунда, чтобы я понял, на что обращает внимание Капитан нищих – Сирена!
Вдали, на самом высоком помосте, виднелась привязанная к столбу фигура. Почему‑то пленницу с ног до головы упаковали в черный мешок, ни щелочки! Правда, из‑под верхней части мешковины выглядывали кончики волос.
– Идем туда! – позвал я. – Быстрее!
Железная стена, отрезавшая нас от остального мира, не двинулась, когда мы трусцой побежали к помосту. Словно капли сливались в ручеек, наш отряд рос от «пятерок» дозорных, что шли другими маршрутами. Бойцы приветствовали друг друга едкими нервными шуточками, сетуя на то, что на опротивевшие рожи товарищей теперь придется и в загробной жизни пялиться, ведь погибнут все вместе.
Шутки шутками, но вид у каждого был не самый лучший. Давящая бронированная лавина стражников удручала, ей нужен был самый крошечный повод, и они бросятся в атаку. И любому ясно, что справиться нашими силами с ними просто невозможно.
– Эй, Тодд, – один из дозорных хрипло окликнул напарника, – тебе что больше по нраву: дыба или висел…
– Тихо!
Я замер.
– Не может быть!
Рауль выругался со стоном:
– Будь ты проклят!.. Ну зачем?!
На помост со столбом, к Сирене, поднималась знакомая фигура. Негромко поскрипывали доски под сапогами Старца‑висельника. Древний Ночной помогал себе клюкой, но на лице читалась не немощность, а суровая решимость.
– Вот кто нас сдал, – прошипел Рауль с мукой. – Он же нас своими руками…
Я сжал кулаки. Злость змеиным ядом отравила кровь. Вот, значит, как решил отомстить мне этот старикан?! Вот какова расплата для того, кто решается с ним спорить? Чертов маразматик!
Старец‑висельник замер на краю помоста. Сложил когтистые руки на верхушке клюки. Даже с такого расстояния я видел, как сверкают его желтые глаза.
– Дети мои! – взмыл над площадью дребезжащий голос старика. – Верные сыны Ночного народа! Я сейчас обращаюсь к вам не как враг, а как отец, как наставник, как друг…
– Как предатель! – громко и отчетливо перебил Рауль.
Старец‑висельник вздрогнул, как от пощечины, взглянул с укором. Только мне почудилось, будто слишком уж театрально все. Только неискренних слез не хватает.
– Мне больно слышать от тебя такое, мальчик мой, – пожаловался старик. – А ведь ты всегда был тем, кто тщательно взвешивает свои решения… Решиться на такое… Ох, Рауль, что же ты затеял…
За спиной лязгнула цепь стражи! Суставчатая бронированная анаконда солдат сжимала смертоносные кольца. Воины медленно, по шагу, но неотвратимо приближались.
Старец‑висельник горестно, с ноткой отчаяния возопил:
– Но я повторюсь, дети мои, что я пришел как друг! И пусть кому‑то из вас покажется, что вас подло предали, но нет! Отриньте горькие мысли, ибо как может предать свое дитя отец, всегда горячо радеющий о его благе? Я пришел к Его Светлости, Владыке Обители проклятых, Темному лорду, и поведал о сумасбродной затее не для того, чтобы вы очутились в казематах, а для того, чтобы вразумить вас, чтобы не допустить кровопролития!
«Ну уж нет! – подумал я с ненавистью. – Ты пришел для того, чтобы дистанцироваться от Дозора! Темный лорд не остановится, не зря же столько труда на пыточные истратил, за казнями дозорных явно последуют казни неугодных, а тебе подыхать ой как не хочется. Свою шкуру спасаешь, тварь!»
Похоже, та же мысль пришла и в голову Рауля. Он бросил с оскорбительным презрением:
– Что‑то не верится, отче. Вам известно все то же, что и мне! И если вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите остановить кровопролитие, – тогда помогите нам! Убедите Темного лорда освободить ведьму! Пусть она уйдет, пусть расскажет Совету, что Ночной народ не преступал Договор!
Старец‑висельник покачал головой. Поцокал языком.
– Эх, мой мальчик, мне близки твоя жажда справедливости, но… заблуждения сильны в твоих мыслях… что ж, я понимаю. У НЕГО хорошо подвешен язык. ОН ловко умеет плести интриги… – Старец‑висельник вдруг выбросил палец в мою сторону, завизжал: – Вот, кто истинный предатель! Он пришел к нам непонятно откуда, смущал разумы туманными предсказаниями и науськивал брата убивать брата! Вот, кто должен понести заслуженную кару!
Мне совсем не понравилось то, какими взглядами меня наградила парочка дозорных. В них читались сомнение и надежда.
– К чему все это? – воскликнул Рауль. – Ты знаешь, я тоже не желаю крови и смерти. Так давай же решим это дело иначе.
– Узнаю своего лучшего ученика, – довольно кивнул старик. – Что ж, давай попробуем…
Лязг! Еще на несколько шагов кольцо железа стало ближе. Спину жгло от сотен враждебных взглядов.
– Я предлагаю каждому из вас сейчас сложить оружие, и мирно отправиться домой, – спокойно и даже с отеческой заботой произнес старик, как проповедник, протягивая руки вперед ладонями кверху. – Я лично обещаю, что никто из вас не понесет наказания за то, что не совершал. Уходите сейчас, спасите жизни себе и своим братьям!
Рауль едко усмехнулся.
– Зачем же домой, отец? Что мы там увидим? Лица близких в последний раз? Ибо вернувшись ни с чем, мы упустим последний шанс что‑либо изменить! И ты знаешь это…
– Уходите, – повторил Старец‑висельник. – Вас не тронут, потому что наш Владыка всегда ратовал за справедливость, а не кровожадность. Вспомните, ведь именно он когда‑то остановил ту страшную войну!
Теперь усмехнулся я.
Да, остановил – сильно сказано. За спиной сюзерена начал переговоры с врагом, а затем убил того, кому давал присягу. Подвиг, черт подери!
За спиной звонко ударило железом по камню. Мы с Раулем обернулись синхронно.
– Прости, командор, – прошептал дозорный, сбрасывая к мечу еще и пояс с кинжалами. – Но я ему верю. Я ухожу.
Рауль не ответил. Он молча следил за тем, кто еще шестеро бросают оружие на мостовую, не поднимая взглядов. А затем разворачиваются и шагают навстречу кольцу стражи.
«Теперь нас два десятка, – подумал я горько. – Горстка против нескольких сотен…»
Дьявол! Да что ж такое?!
Цепочка солдат на миг разорвалась, пропуская уходящих дозорных. На лицах стражников расцветали глумливые улыбки. Затем, как воды древнего моря, бронированная стена сомкнулась. Лязг! И еще пять шагов к нам! Послышалась неразборчивая команда, и вознесенные к небу копья упали, нацелившись в нас.
Рауль сплюнул, упрямо обернулся к Старцу‑висельнику. Спросил зло:
– Что дальше, отец? Ты видишь: мы не уйдем! Может быть ты и настолько стар, что забыл свои клятвы, но моя память еще не давала повода усомниться в ней. Я помню, что принес присягу защищать свой народ, даже сейчас, на грани вырождения. Так помоги нам, коль можешь! Убеди Владыку отпустить ведьму.
Старец‑висельник оскорбленно поджал губы и покачал головой.
– Глупец… Ты желаешь правосудия? Так узри же – оно свершилось!
Сердце екнуло от дурного предчувствия!
На помост, не стирая с губ торжествующей улыбки, взошел… Калхун! Он приблизился к замотанной в черный саван фигуре. В его руке сверкнул длинный кинжал…
– Остановись!!! – заорал я.
Удар без замаха, и…
– Что… что это?!
Лезвие с хрустом распороло ткань. Но вместо крови на помост посыпалась гнилая солома! С каждым ударом черный саван быстро терял форму тела.
– Ее там нет! – вскричал я радостно. – Рауль! Сирена жива…
Крик застрял в глотке. Сердце сжалось в ледяном ужасе.
Калхун рывком сорвал остатки ткани, демонстрируя непонятный предмет, насаженный на острие копья. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять – это была отрубленная голова Сирены…

ГЛАВА 25. Красное на сером

1 
Голос Старца‑висельника словно пробивался из другого мира. Слова назойливо бились в тугую пленку пузыря, порожденного шоком:
– Видишь, сын мой, – воля Владыки исполнена, а справедливость восстановлена! Теперь нет повода для боя. Бросайте оружие и уходите! Спасайте ваши жизни пока не поздно.
Я никак не мог поверить в то, что вижу. Боги! Это не голова… нет… Нелепый шар с всколоченными, слипшимися от крови волосами! А эти заплывшие от синяков глаза и распахнутый рот, полный мух и червей – Сирена?!!
Желудок сжался, мир поплыл перед глазами.
– Калхун… – прошептал я. – Калх… КАЛХУН!!!
Старец‑висельник отшатнулся в испуге, с лязгом захлопнул челюсть.
Приступ дурноты отступил. Я выпрямился, с удивлением обнаружил, что последние полминуты меня поддерживал Рауль. Он с тревогой оглядывался на стражу, все время повторял:
– Дарк! Дарк, очнись! Что будем делать…
– Калхун! – заорал я, отталкивая Капитана нищих. – Подойди!
– Стой, где стоишь! – завопил Старец‑висельник.
Я двинулся к помосту.
– Калхун! Тебе нечего бояться, пока у тебя существует Знак. Верно? Так не трусь, подойди же!
Ночной неуверенно перевел взгляд на старика, тот повторил, прячась за его спину:
– Не подходи, Дарк! Стража…
– Калхун! – прорычал я, сжимая кулаки. – У меня всего один вопрос!
– Дарк! – взвился за спиной предупреждающий крик.
Я остановился. Под моим взглядом Калхун нерешительно переминался с ноги на ногу, триумфальная улыбка как‑то сама собой увяла.
– Что тебе нужно? – спросил он, хмурясь. – Какого черта ты еще здесь? Вот это все – уж точно не твоя война. Ты получил, что хотел? Тогда иди и живи спокойно.
Я сделал еще один шаг навстречу. Сердце колотилось, как перепуганная птица, вот‑вот выпрыгнет из груди.
– А что я хотел? – спросил хрипло.
Он только открывал рот, но я уже знал, каков будет ответ. И сердце ухнуло куда‑то в ледяную пропасть.
Кадхун ответил, слегка кривя губы презрением:
– Ты здесь вообще никто, парень. Ты оттуда, из настоящего мира. И хотел всего лишь снова жить нормальным человеком… Илья, ты ведь стоишь на собственных ногах, так? Мы выполнили уговор, ты ходишь, бегаешь и даже иногда скачешь. Значит, мы ничего тебе не должны. Все, что здесь произошло – считай платой за старания. Уходи, не лезь не в свое дело, щенок.
В ушах зазвучал голос Сирены:
«Так ты думаешь, что это игра?!»
Я перевел взгляд на отрезанную голову. Увидел потеки запекшейся крови на древке копья, ползающих зеленых мух.
– Она ведь сказала правду? Это не виртуальная игра?
Брови Калхуна взлетели. Он засмеялся.
– Так вот оно что… а мы все гадали, как поведет себя нейроинтерфейс неподготовленного человека, который не подключен к системе… игра! Интересно. Значит, твой мозг сам нашел выход из положения и теперь представляет, что вокруг игра?
Это было похоже на пощечину. Дыханье сперло, мир вновь качнулся.
«Не игра… нейроинтерфейс… обман восприятия…»
Перед глазами вдруг передернулось, словно магнитофон зажевал пленку видеокассеты.
Активация функции глубокой настройки…
Я упал на одно колено. В висках заломило, казалось, мозг сейчас взорвется!
Дрожащими пальцами я коснулся серого камня мостовой, на ладони послушно подсветили зоны для колец.
«Нет‑нет… Это не игра!»
Зажмуриться! Сильно‑сильно! До ярких всполохов…
«Не игра!»
Вспышка!
Желаете получить полный список параметров?
Да  / Нет 
Да!
Недостаточно данных!
Память Крови не отвечает.
Черт подери! Черт подери! Черт подери!
Боль в голове нарастает, там словно раскаленный свинец, пульсирует каждая жилка!
Я застонал.
Недостаточно данных!
Память Крови не отвечает!
Ваших данных нет в Системе!
Перед глазами сверкающие нити! Неоновый апокалипсис! Толстые потоки данных, как шпаги, пронзают мой разум, причиняя жуткую, ни с чем не сравнимую боль!
«Что с ним?! Дарк! Какого черта?!»
«Рауль! Немедленно отойди от него!»
«Пошел к черту, подлый ублюдок!»
«Бросьте оружие! Вы обречены!»
Недостаточно данных!
Ошибка!
Поиск…
Ошибка!
Система глобальных коммуникаций: соединение…
Поиск параметров…
Объект отсутствует!
Ошибка!
Где‑то гнусавит чужой голос, предупреждает, что у нас есть последняя возможность бросить оружие и сдаться. Что Темный лорд лично проследит за тем, как решаются наши судьбы, и не допустит…
Поиск решения!
Требуется устранить ошибку!
Подключаю объект…
Активация отложенной регистрации…
Боль, как по щелчку, исчезает!
Звуки глохнут, а зрение отказывает. Теперь я нахожусь в вечной темноте, вне времени и пространства.
Назовите свое имя…
Пол…
Возраст…
Расу…
– Я… – слова даются легко, но после лютой боли не хватает дыхания. – Меня зовут… Дарк. И я – Ночной охотник!
Звучит сигнал одобрения…
2 
Взор проясняется.
Площадь Нижнего рынка. Ржавые цепи. Пыточные инструменты на помостах. Качающиеся петли на виселицах. Кольцо стражи вокруг. И мертвая тишина.
Настройка параметров завершена!
Преобразование завершено!
Вы в глобальной системе.
Память Крови активирована.
Я поднялся с колен.
– Этого не может быть…
– Он…
Оглушающий лязг! Это отшатываются в ужасе солдаты. Старец‑висельник отступает, но спотыкается и падает на задницу. Его глаза выпучены, челюсть отвисла. Калхун сейчас похож на него один‑в‑один.
Я оборачиваюсь.
Рауль едва не отпрыгивает, один из дозорных падает на колени, другой от чувств роняет меч на мостовую.
Я поднимаю руки к глазам.
Никаких когтей и серовато‑красной кожи. Это руки человека. Все мое тело теперь человеческое, кроме двух деталей: эльфийских ушей и кожистых крыльев.
– Ве‑ве‑ве… – бормотал дозорный, отползая на коленях. – Великий отец?! Ты вернулся?!
Я соображаю, что меня приняли за героя древности, и меня разбирает нервный смех. Подавить его составляет приличных трудов.
– Дарк?! – растягивая слова, спрашивает Рауль. – Дарк?! Это ты?! Н‑но… КАК?!
Я и сам не знаю. Похоже, что раса Проклятых, обожженных магической войной, все же не до конца уничтожена. Их согнали сюда, приговорили, но… как там – память Крови активирована? Еще можно вернуться к настоящему облику Ночных?..
Что бы это ни значило – я узнаю. Но позже.
Я оборачиваюсь к помосту. Старец‑висельник пытается отползти, упирается спиной в ноги Калхуну. Его нижняя челюсть дрожит, трясущийся подбородок заливает слюна. Из глотки вырывается скулеж:
– Пощади, Аухэнн! Это не я тебя предал!
– Ты ошибаешься, старик. Я не ОН. Великий отец был сражен и пал, и ваше пророчество о его возвращении еще не сбылось. Меня зовут Дарк.
– Т‑ты н‑не…
– Я не ОН, – киваю, – но то, что ты натворил – так же преступно, как и ЕГО убийство. Теперь вас всех убьют! Твой народ вырежут поголовно, как скот. И все из‑за твоей трусости.
Старик захлопал глазами. Кажется, известие, что пророчество не сбылось, вернуло ему хотя бы часть здравомыслия.
– Ты не он…
– Нет…
– Оборотень! – завизжал старик, тыча в меня пальцем. – Это оборотень, как и проклятая ведьма! Убейте его, это морок!!!
– Дарк! – предупреждающе крикнул Рауль.
С крыш словно бросилась громадная тень! Огромная, как дракон! Спустя секунду прозвучал тягучий стон, а через миг по мостовой заколотили арбалетные болты.
– Дарк!!!
Я отпрыгнул, но зря – ошарашенные зрелищем стрелки явно не рассчитали. Выстрелами никого не задело.
– Дарк! – заорал Рауль. – Все кончено! Мы не успели. Надо сдаваться, пока не…
Коротким движением я отшвырнул меч, сбросил с плеча сумку.
– Этого! – визгливо выкрикнул старик. – Этого в плен не брать!
Ощущая, как лицо перекашивает мертвецкий оскал, я захохотал:
– Старый дурак! Я не сдаюсь, я готовлюсь тебя убивать!
– Дарк, что ты…
Рауль осекся, когда из моего рюкзака показался продолговатый, в метр длинной, предмет.
– Старец‑висельник! – заорал я. – Ты ошибся, я действительно не Аухэнн, но я хочу передать тебе привет от него. Ты готов?!
Кольцо стражи, получив приказ, срывается, бронированные фигуры мчаться к нам, чтобы смять, растоптать в кровавую кашу. Стрелки на крышах торопливо перезаряжают оружие, второй раз они не промажут. Нам конец, и все это понимают. Вон, даже к Калхуну возвращается его триумфальная улыбка.
– Дарк!!!
– Падший! – Я вскидываю жезл высоко над головой. – Я принимаю твой дар!
Удар! И Жезл маны врезается в мостовую с такой силой, что валуны разлетаются! Деревянный посох вдруг оживает, по нему словно течет смола: он растет, удлиняется, возникает ромбическое навершие. В нем разгорается желтое пламя. По земле, как черные вены, струятся магические щупальца, отходят от Жезла, окрашивают площадь в цвета Тьмы.
Внимание!
Вы активировали божественный Жезл! Отныне территория в пределах его радиуса действия является вашей религиозной святыней!
Вы получаете постоянный бонус к Силе магии и Мане!
Вы становитесь Жрецом Падшего!
– Что ты… – Старец‑висельник падает навзничь, закрывая глаза рукавом.
Сияние Жезла беспощадно. Я чувствую, как мое тело наполняется силой.
– Дарк, стрелки!
Залп поднимает в воздух ливень стрел. Отдаленно напоминает песчаную бурю: коричневое облако взлетает по дуге, а затем обрушивается вниз.
Использовано заклинание «Купол»!
Ваш навык мага растет!
Статус: 1/500
Арбалетные болты бьют в камень, высекая искры и раскалывая древки. Но ни один не пробивает зеленоватый купол над нами.
Лицо Рауля вытянуто, в глазах неверие и… надежда!
– Вперед, Дозор! – крикнул я. – К бою!
Рауль подлетел, все еще не в силах поверить в происходящее. Звонко крикнул:
– Держим оборону, парни! Чтобы ни один ублюдок к Дарку и на метр не подошел!
Я развернулся, концентрируясь на Книге заклинаний. Формулы, которые проявились на ее страницах, когда Падший даровал мне способность заклинать, послушно вспыхнули перед внутренним взором.
На кончиках пальцев вспыхнуло, кожу обожгло болью. Я вскинул руки, словно замахивался здоровенным камнем, швырнул в толпу приближающихся солдат.
Воздух вспыхнул! С воем пронесся огненный шар, расплескивая кипящий металл. Врезался в бронированную стену. Взметнулись фигурки, как сшибаемые шаром кегли, взрезали площадь истошные крики.
Использовано заклинание «Метеор»!
Вы получаете навык боевого мага!
Статус: 1/100
Я крутанулся на каблуках, начертал хитрую руну перед собой. И неведомая, но такая покорная сила отозвалась мгновенно!
– Он не мог стать магом тайно!!! – завизжал Старец‑висельник. – Значит, у него самая низшая ступень! Убейте его, он слаб…
– Ты прав, сучий потрох, – процедил я. – Но я быстро учусь!
Второй метеор распотрошил строй солдат, смял доспехи в блин и выжег широкую колею. На мостовой остались вперемешку убитые и раненые, и неизвестно, кому больше повезло – беспощадное пламя выжигало плоть.
Боже, как легко верилось в то, что это лишь игра! Но слишком реально! Слишком! Так не бывает!
Каким же слепцом я был раньше! Разве можно подстроить специально вот так, чтобы кровь кипела от могущества?! Чтобы воздух пропитался запахами крови и паленых волос?! Чтобы смерть проявила все свои неприглядные подробности?!
Нет!
«Это не игра, Дарк!»
Это не игра, Сирена. И теперь я уверовал.
Использовано заклинание «Купол»!
Ваш навык волшебника растет!
Внимание!
Мана истощается, вы не можете больше творить заклинания!
– Рауль! – срывая голос, взревел я. – Стекло!!!
А сам развернулся, плетя новую волшбу. Теперь выходило не так просто, руны не желали загораться в воздухе, формулы рушились.
Я ощутил движение за спиной, рюкзак рвануло. А затем в подставленную ладонь лег едва теплый гладкий камень.
Ваша Мана восстанавливается!
Кусок вулканического стекла таял, как мыло в горячей воде, впитывался в кожу. Формула заклинания насыщалась, напитывалась силой Падшего.
– Дарк!
Где‑то сзади железо ударило в железо. Я развернулся к сцепившимся в схватке.
Использовано заклинание «Копье»!
Ваш навык боевого мага растет!
Волшба сорвалась с пальцев, как озлобленный пес с поводка! Сотканное из плазменного света копье ударило стремительно, как лазерный луч! Стражников отшвырнуло, вскрывая доспех, словно консервную банку, с шипением прожгло плоть, а затем набросилось на других.
Волна стражи отпрянула, четкий строй сломался. Дозорные легко сдерживали немногочисленные попытки покарать бунтовщиков.
Рауль одновременно пригнулся и прыгнул, ударил мечом, затем сверкнула сталь повторно. Грудь стражника рассекло сразу в двух местах…
Ваш уровень Интеллекта позволяет распознать специальный прием «Веер»!
Ваш навык поединщика растет!
Нападающие не выдержали очень быстро. На пятом метеоре передние побросали оружие, побежали. Столкнулись с задними рядами, возникла свалка. Крики обезумевших от страха солдат звучали в унисон с несчастными, которых свои же товарищи заживо растаптывали. Немногих, кто сумел прорваться к нам, успешно поражали дозорные.
Вновь потемнело, я едва успел вычертить нужную формулу, как обрушился новый дождь из стрел. Одни рикошетили от «Купола», другие били по камню, третьи с отвратительным стуком и чавканьем впивались в трупы солдат.
Вы получаете новую ступень Развития!
Все на Интеллект и Ману! Не жалеем!
– Во имя Падшего! – орал я, спуская с призрачного поводка волшбу. – Эти жертвы во имя нового бога!
Вы получаете бонус к Силе магии!
Площадь Нижнего рынка заволокло дымом! Чадило и горело дерево разрушенных виселиц и эшафотов, сгорали трупы, едкий черный дым источала плавящаяся одежда. Невыносимо воняло кровью и нечистотами. Ослепленный огнем стражник ползал по мертвецам, не замечая, что волочит за собой уродливой хвост разорванных кишок. Повсюду разбросаны части тел, по серой мостовой струятся пенистые реки крови, на красном фоне белеют ошметки костей.
Вы получаете новую ступень Развития!
– Дарк! – заорал Рауль то ли в восторге, то ли от ужаса. – Мы побеждаем!!!
Лицо его было перекошено, лоб рассечен так сильно, что видна кость, кусок кожи спадает, прикрывая левый глаз.
Зона влияния Жезла силы расширялась, видимая только мне чернота заполняла новые пространства.
Вы обретаете возможность поставить новый Жезл!
– Рауль! – взревел я. – Ко мне!
Дозорный бросился в центр, лихо отбил выпад солдата, трижды нанес удар.
Ваш уровень Интеллекта позволяет распознать специальный прием «Потрошение»!
Ваш навык поединщика растет!
Один из дозорных бросился на помощь командору, его меч свернул трижды, но солдаты насели с удвоенным упорством. Лязгнуло, затрещала раздираемая на части плоть. Я увидал, как несчастного бойца подняли на копья. Под собственным весом его тело разорвалось, на камень плеснуло потоком крови и внутренностей, между переломанными клиньями ребер выступили пенистые легкие.
– Рауль!!!
Заклинания срывались одно за другим, теперь я бил практически не целясь, ибо точно не успевал. Кругом дым и враги, пламя и искаженные ненавистью лица.
Капитан нищих подскочил, я швырнул – чуть ли не ударил! – ему Жезл силы.
– Вонзай в мостовую!
– Я?!!
Подлетел солдат, его двуручный клинок взлетел. Я понял, что через миг услышу, как хрустит мой рассеченный череп. Только на инстинктах отпрыгнул, одновременно уходя вбок и вниз. Меч солдата рассек пустоту, а вот мизерикордия Рауля клюнула точно в сетку его забрала, пронзая голову стражника.
– Установи Жезл силы, будь ты проклят! – крикнул я, сам себя не слыша в общем гвалте. – Нам нужна сила, Рауль! И ты станешь вторым магом… ну же, твою мать!
Рауль кивнул судорожно, видимо, не так‑то просто нарушать множество законов за раз, а уж Ночные как никто привыкли соблюдать Договоры. Командор куда‑то исчез, но следить за ним я уже не мог.
Внимание!
Мана истощается, вы не можете больше творить заклинания!
Где чертов рюкзак со стеклом?! Куда я его дел?!
Я завертелся на месте, упал на четвереньки. Глаза слезились от дыма, лязг железа и крики оглушали. Я в панике шарил по мостовой, пачкаясь в чужой крови, но чертов рюкзак исчез!
Сердце сжали тиски отчаяния. Это конец! Черт подери, нельзя же так!
В спину ударило мощно, меня швырнуло лицом на камень. Я больно рассек скулу.
Ваши запасы Маны восстанавливаются!
Что‑о‑о?!!
Я неуклюже перевернулся на спину. И захохотал дико! Все это время рюкзак болтался за спиной! И чей‑то арбалетный болт только что проделал в нем дыру.
Спасшее мне жизнь вулканическое стекло рассыпалось по мостовой, один кусок попался под руку, возвращая могущество. Я колданул не глядя, в черной завесе дыма сверкнуло, затрещало, люто взвыло пламя.
Вы получаете новую ступень Развития!
Область влияния вашей религии ширится!
Число адептов растет!
Статус: 2
Сила заклинаний увеличена; затраты на колдовство уменьшены.
Отлично! Теперь и Рауль вернул себе древнюю способность!
Только что сотворенный метеор вдруг ударил куда сильнее, чем раньше! Пронесся сквозь ряды солдат, с дрожью оставляя в земле глубокую рытвину. В другую сторону отправился огненный смерч. Затем пришел черед стрелков. Взвилась стена огня, я видел в прорехах дымовой завесы, как обрушилась часть дома, примыкавшего к площади. Земля встала на дыбы!
– Дарк! – Кажется, Рауль зовет? – Дарк! Они отступают!!!
Паника творила поистине ужасные вещи!
Сшибая друг друга, воины Темного лорда бежали. Тех, кто мешал им сделать это, или только казалось, что мешал, нещадно рубили и кололи, не заботясь, что убивают своих же. Главное – выжить среди апокалипсиса…
Ощущая ватную слабость в ногах, я тяжело опустился прямо на землю. Уши до сих пор заложены, слышен тонкий писк, в голове полнейший сумбур, а в глотке свербит от запаха крови. А Рауль где‑то рядом тупо повторял, словно не верил:
– Дарк, мы победили! Слышишь?! Мы победили…
3 
Площади больше не было. Теперь на этом месте возник наполненный кровью, огнем и дымом кратер. Повсюду трупы и обломки, куски камня, части доспехов и покореженное оружие.
Старца‑висельника отыскали быстро. Его придавленное намертво тело наполовину сгорело, но сомнений в том, что это именно старейшина Блошиных нор не оставалось.
Рауль взглянул мрачно. У меня возникло ощущение, что он сейчас плюнет, но командор сдержался, ограничившись тем, что уронил:
– И хорошо, мне тебя убивать было как‑то неудобно…
Я отвернулся и зашагал дальше. Я сбился со счета времени, сколько уже брожу среди огня и дыма, выискивая того, кто мне нужен. В голове звенящая пустота, я был по горло сыт убийствами, но кое‑что все же предстояло завершить.
– Дарк…
Голос дозорного Тодда узнал сразу, а вот смысл окрика уловил только с повтором.
– Что у тебя?
Тодд кивнул, указывая взглядом вниз, пинком ноги перевернул на спину то, что я сперва принял за какой‑то мешок.
Судя по всему, одним из взрывов Калхуну оторвало ноги, из низа живота вперемешку с кишками торчали кости раздробленного таза. Кровь почти перестала течь.
– Он мертв? – мрачно спросил Рауль, нагибаясь и потроша сумку Калхуна.
Ответом ему был слабый стон. Набрякшие веки Калхуна дрогнули, приподнялись.
– Да‑р‑к…
Я присел рядом, спросил шепотом:
– Кто же ты, сукин сын?
Вместо ответа он согнул руку в локте, демонстрируя средний палец. Рауль хумыкнул, позвал:
– Дарк, гляди, что я нашел в сумке у этого ублюдка. Знакомый ошейник?
Я повертел негатор в руках.
– Зачем тебе было нужно все это, Калхун?
Калхун закрыл глаза. Он умирал, и, черт бы его побрал, умирал с улыбкой на лице! Она не сошла с его окровавленных губ даже тогда, когда я защелкнул на его шее негатор‑обруч.
– Это ведь не игра, верно? – спросил я горько. – Тогда будет справедливо, если ты разделишь с Сиреной ее участь.
Не открывая глаз, Калхун оскалил зубы.
– Чему ты радуешься?
Чтобы ответить, ему пришлось напрячь все силы. Пузырящаяся кровь пошла пеной, я услышал булькающий хрип:
– Мне не страшно… пусть без памяти, пусть другим… но умирать не страшно… главное… главное, что ты запустил все по кругу… ты пробудил Падшего… Договор нарушен… и война неизбежна…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «„…ПОЩАДЫ НЕТ!“ – И СПУСТИТ ПСОВ ВОЙНЫ…»

ГЛАВА 1. Мессия

1 
На месте Нижнего рынка чадила выжженная проплешина. Скупой подземный ветерок и раньше ленился исполнять свою работу, а теперь и подавно словно лишился сил. Облака дыма не спешили рассеиваться, удушливая гарь пополам с пеплом оседала неохотно, серые хлопья кружились, как радиоактивный снег во время атомной войны.
Где‑то вдали суматошно били в гонг, звонили в колокола. Но здесь царила ошеломленная тишина, словно пробужденная мною магия вырвала это место из плоти бытия, переместив в другую вселенную.
Потрескивание огня, покашливание немногочисленных раненых стражников, тихие стоны. Больше ничего.
Бесшумной тенью приблизился Рауль. Одного короткого взгляда на него хватило, чтобы понять – дозорный медленно возвращает свой истинный облик. В его внешности еще много демонического, проклятого существа, но волшебство Падшего уже начало работу. Уши Рауля заострились и вытянулись, кожа посветлела, лишилась красноты. В желтых глазах появились зрачки.
– Что дальше? – спросил он хрипло. Мне в его тоне почудилось недоверие, словно он до сих пор не может воспринять то, что произошло.
Я выпрямился, обвел взглядом площадь. Яркими звездами сверкали два Жезла силы. Я почти чувствовал кожей исходящее от них тепло. Черт побери, необычное чувство! Словно в любой момент можешь зачерпнуть силы, стоит лишь протянуть руку.
Но я подавил соблазн.
– Нужно возвращаться, – ответил я. – Уходим в Блошиные норы.
Рауль вскинул взгляд, в глазах недоверчивое выражение.
– Сейчас?! После такой победы?!
– А что предлагаешь ты?
Рауль горячо воскликнул:
– Нужно развивать триумф, Дарк! Сейчас у нас достаточно сил, чтобы штурмовать Дворец! Темный лорд падет, а мы…
– А мы прольем еще больше крови.
– Но это необходимая кровь! Мы восстановим…
Я покачал головой. Рауль осекся.
– Мы не боремся за власть, командор. Мы спасаем Ночной народ. Ты еще не понял, что сейчас мы не победили?
Рауль выглядел ошеломленным.
– О чем ты, Дарк? По голове тебя сильно били? Посмотри вокруг! Мы одержали эпическую победу, о которой будут слагать песни! Разве ты сам не перешагнул сразу через несколько ступеней? Демоны, даже я все еще не могу понять – КЕМ ты теперь стал!
Я ощутил, как мои губы кривит усмешка.
– Это капля в море, когда речь идет о войне со всем миром.
– Я не…
– Что мы противопоставим тем, кто придет с поверхности? Двух прокачанных магов? Или надеешься, что враг со смеху перемрет? Нет, Рауль, мы больше не станем плясать под их дудку.
Осторожно, все еще недоверчиво поглядывая на Жезлы, нас обступили выжившие дозорные. Я ощутил, что даже у них победа вызывает противоречивые чувства. А потому заговорил откровенно:
– Нас провели, поймав на том, что лишили выбора. Мы не могли ни отступить, оставив казнь Сирены без внимания, но не могли и победить, ибо все было предрешено ими заранее. А потому я думаю, что тем, кто затеял все это, кровопролитие было просто необходимо.
– Зачем?
– Они хотят, чтобы Ночной народ истребили.
Рауль покачал головой, спросил с сомнением:
– Разве недостаточно было просто дать ведьме передать доклад?
– Видимо нет. Видимо…
– Но Темный лорд…
– Темный лорд – пешка в этой игре, – перебил я. – Он был на том же крючке, что и мы. Соглашаясь на казнь Сирены, он спасал собственную шкуру, не зная, что подписывает смертный приговор. Кому‑то выгодно, чтобы Ночной народ исчез. И… и я не верю, что все упирается в одну только ненависть.
Рауль нахмурился.
– О чем ты?
– Большинство народов наверху вас ненавидит, но… я чувствую, где‑то в глубине души верю, что Калхуном двигала иная причина. Он сам признался, что действовал не в одиночку, а значит, что вся их команда работала по каком‑то дьявольскому плану.
Рауль предостерег:
– Вера – опасная штука, Дарк.
Вместо ответа я попросил:
– Отведи меня еще раз в ту башню, где был ваш раскоп.
Рауль открыл было рот, но я выставил руку.
– Не спорь. Так надо. Я чувствую.
Капитан нищих взглянул в ту сторону, откуда доносился судорожный бой гонга. Я понимал предводителя дозорных. Да, сейчас обезумевший от страха Темный лорд спешно собирает у Дворца все силы. Он тоже думает, что мы пойдем на штурм. И, возможно, так нам и нужно было поступить, медля, мы теряли драгоценные мгновения. Но…
Рауль выругался.
– Хорошо! – Он махнул в сторону Жезлов: – А с этим что делать?
– Пусть стоят. Отныне это знак пробуждения, символ спасения Ночного народа. Те, кто захочет – увидят без посторонней помощи. И тогда они придут к нам.
2 
Отряд дозорных шагал сквозь Обитель проклятых и улицы вымирали при звуках нашей поступи. Как цветы, что сминают свои бутоны на заходе солнца, захлопываются двери, в окнах гаснет свет, смыкаются створки ставень и гаснут разговоры. Но я чувствовал жадные взгляды. Они провожали нас, и почти наяву звучали возгласы удивления – желающие увидеть армию грозных дозорных, которые разнесли к чертовой матери городскую стражу и почти целый квартал, видели лишь горстку бойцов, среди которых (о, ужас!) двое первородных Ночных! Те самые существа, какими были они сами до страшного мига проклятия! И в тот момент позади нас вновь наступал «рассвет»: распахивались ставни, приоткрывались двери, жители обреченного города провожали нас взглядами, полными божественного трепета и ужаса.
– Как они поступят? – спросил я вполголоса, стараясь не ежится.
Разжевывать не пришлось, Рауль уловил суть сразу. Ответил так же шепотом:
– А ты взгляни на наших ребят.
Я перевел взгляд на дозорных. Те держаться на расстоянии, лица каменные, напряжен каждый мускул, но плечи предательски сведены. Чувствуется, что известие о пробуждении Падшего оглушило, растоптало их. Много времени пройдет, прежде чем они придут в себя и сделают по‑настоящему самостоятельные выводы, а пока двигаются механически, не думая.
– То‑то же, – кивнул Рауль, видя, как мои брови сшиблись на переносице. – Никто еще не поверил до конца, никто еще не понимает, что происходит. И я… и я тоже… Мы уже в самую кровь впитали страх, что нарушение Договора повлечет гибель всех нас. И вот этот день настал… А ты думал, все сразу тебе на шею бросятся?
– Ничего я не думал! – огрызнулся я. – Просто нужно просчитывать ходы.
Рауль взглянул с интересом:
– Получается?
– С вами получится… – проворчал я. – Вы столько всего наплели, навертели за долгие годы. Заговоры, предательства, Совет наблюдателей и отступники… черт ногу сломит!
В глазах Рауля блеснул острый огонек. Он понизил тон:
– И вновь это «вы».
– Что?
– Ты словно не принадлежишь к Ночному народу. Вновь говоришь: «вы наплели», «ваши дела», но сам… будто не от мира сего. Не рожденный Ночным, а ставший им. Временно.
Я ощутил холодок. Черт подери! Вот сейчас только разборок с Капитаном нищих не хватает!
Уже почти человеческое лицо Рауля приблизилось, он выдохнул, останавливая торопливо:
– Не надо! Вижу, что уже подыскиваешь ответы. Но не надо. Сейчас не стану спрашивать о том, кто же ты на самом деле, странник Дарк, сейчас еще не пришло то время. Молю, только одно скажи: ты и вправду за нас?
Я замедлил шаг.
Вопрос на миллион долларов. Знал бы я сам…
Подумав, решил отвечать честно:
– Я на твоей стороне, Рауль. С тобой, но до тех пор, пока наши цели совпадают. А моя цель – не допустить истребления Ночного народа.
Рауль набычился. Я видел, что такой ответ не удовлетворил дозорного. Он пробурчал:
– И как ты намерен помешать бойне? Совет наблюдателей и все расы верхнего мира о ней мечтают десятки лет. Никто от грез так просто не отказывается.
Я пожал плечами.
– Мне во что бы то ни стало нужна возможность поговорить с Советом наблюдателей.
– Так тебе и позволят.
– Тогда придется их заставить меня выслушать. Уверен, что мне удастся их переубедить.
– А если нет?
– МНЕ – удастся.
Рауль покачал головой. Долгое время шел молча, глядя себе под ноги. Он, как и я, давно сбросил неудобные сапоги. Те хорошо обволакивали лапищу проклятого существа, но для человекоподобного Ночного просто невыносимы. Как и рубаха (сейчас расстегнута до пупа). Хорошо хоть портки снимать не пришлось.
– Хорошо, – наконец, очнулся от дум Рауль, – но ты мне должен пообещать…
Впереди с грохотом перевернулся мусорный бак!
– Именем Темного короля: стоять!
Из‑за угла выскочили пятеро стражников, громыхая оружием и броней, перегородили дорогу.
– Сверху!
Но я и сам уже заметил тени стрелков, перевешивающихся через парапет. Рванул посох мага из петли рюкзака, ударил древком в мостовую. Заклинание отозвалось легко, словно я с рождения умел колдовать! Электрический треск ударил по ушам. Сбивая штукатурку, по каменным стенам взметнулся зеленый защитный купол.
– Залп!!!
Но – поздно! Арбалетные болты бессильно вязли едва ли не сразу, как срывались с ложа. Стрелки разочарованно опускали бесполезное оружие.
Из шеренги солдат выступил один, взмахнул мечом, метя острием в меня.
– Убить предателей! – взревел стражник. – Никого не щадить!
Дозорные и бровью не успели повести. Я рухнул на одно колено, выбросил руку. С плеча, обвивая бицепсы, как белая змея, скользнула по спирали молния, защипало кончики пальцев, а затем руку тряхнуло.
Вспышка!
Резкий треск, сноп искр! И бросившегося в атаку стражника отшвырнуло, словно великан отбросил котенка. Хлопок заставил всех пригнуться, переулок наполнился вонючей смесью жженной кожи и озона.
Солдаты отшатнулись, некоторые попадали навзничь.
– Вперед! – заорал Рауль.
Дозорные аниматрониками рванулись в атаку…
– Стоять!!!
Рауль отшатнулся, не ожидая от меня такого крика. Дозорные словно споткнулись, теперь озирались с недоумением.
– Отставить драку! – рявкнул я. – Наш бой еще впереди, но не между собой. Опустить мечи!
Мне понравилось, что в этот момент команде подчинились и дозорные, и городские стражники.
Я повел рукой, зеленый пузырь защитного купола пропал. Сделав знак Раулю, чтобы был наготове в случае чего, я шагнул вперед. Заговорил громко, стараясь казаться уверенным:
– Верные сыны Ночного народа! Мы не желаем крови! Запомните вы, и передайте всем вокруг! То, что произошло на площади Нижнего рынка – чудовищная ошибка. Однако, в том не наша вина. Кто‑то, возможно по незнанию, а, может быть, и по тайному умыслу, захотел стравить Ночных между собой. И частично ему это удалось, но больше мы не попадемся в этот капкан! Слышите?
Я обвел взглядом улицу. Солдаты и стрелки слушали молча, не в силах оторвать от меня глаз, вдобавок, в переулок дрожа от страха и любопытства, выходили мирные жители.
– Услышьте меня! – воззвал я. – Ибо грядет новая эра! Я не несу вам весть о новой войне, Ночному народу не придется вновь хоронить павших, потому что моя цель – мир и искупление! Нам не нужна бойня, мы не жаждем власти, мы не станем сеять хаос и претендовать на Темный трон. Мы здесь для того, чтобы вернуть Ночному народу право жить свободно! Вы слышите? Все, кто хочет жить спокойно, без крови братьев и сестер на своих руках, – все! – приходите в Блошиные норы! Я расскажу вам, что нужно делать.
Я обернулся к Раулю.
– Пойдем, Капитан нищих. Мы возвращаемся.
Солдаты молча расступились, пропуская дозорных. Мне показалось, что никто, ни воины Рауля, ни бойцы Темного лорда, не смогли поднять глаз. Мне это не понравилось. Даже очень. Оставалось только надеяться, что я смогу найти нужные слова и не спровоцировать еще и междоусобную резню…
3 
Больше нас никто не задерживал до самых Блошиных нор. А вот там, на самом входе, ждала весьма многолюдная толпа. Ночные с тревогой вглядывались в дымное зарево далекого пожара. В центральном районе Обители проклятых словно вулкан образовался.
При нашем приближении разговоры стихли.
Мы снизили темп, перешли на шаг. Я тревожно отметил, что среди обычных нищих слишком много дозорных, а они все при оружии, что значит – такие ребята обычно не слишком‑то и медлят вступать в бой.
«Как бы не было беды…»
Но Рауль все понял, шепнул:
– Погоди, я сам разберусь.
Он сделал шаг навстречу толпе, открыл рот…
И не произнес ни слова.
Один за другим жители Блошиных нор с благоговением падали на колени. Над толпой предвестником кровавого пожара порхало одно и то же слово:
«Мессия!»

ГЛАВА 2. Дух града проклятых

1 
Блошиные норы напоминали сжавшегося при порывах бури тигра. Вроде бы и боится, но боится до такой степени, что готов немедленно швырнуть могучее тело в самоубийственную атаку.
Напряжено не просто витало в воздухе, он едва не выплескивалось, как молнии в сильно наэлектризованном воздухе.
– Мессия! – звучало в толпе. – Он пришел!
Я беспомощно оглянулся на Рауля. Тот стоял, ошарашенный не менее моего.
Что за черт?!
Не видя иного выхода, быстро полез в профиль. И сделал первое открытие…
Все изменилось!
Исчезли яркие вырвиглазные цвета, «дизайн» компьютерной игры, показатели и статистика. Я словно не в профиль лез, а нырял в воспоминания. Моя воля открывала невидимую никому дверцу, и разум насыщался знаниями. Вспыхивали картинки, лезли навязчивые образы.
Я поморгал, пытаясь усвоить, разозлился. Все вроде доступно, но слишком размыто. Возникают непонятные слова, странные ощущения, вроде крепости кожи или данных, сколько могу сожрать, чтобы не разжиреть, но и мышцу прокачать. Ну его к дьяволу!
Усилием мысли попытался вернуть хоть что‑то знакомое. Вначале не получалось, а затем перед мысленным взором вспыхнуло далекое:
Калибровка параметров…
Усреднение…
Примитивизация…
Вывод данных…
Имя:  Дарк [24]
Раса:  Ночной охотник
Класс:  Ассасин
Классовое умение:  Боевой маг
Профессия:  – ‑
Ранг:  Мессия (1/1)
Опыт:  63425/85000
Здоровье:  6485/6485
Выносливость:  1865/1865
Выживаемость:  91 (III)
Мана:  7620/7620
Воля к жизни:  14
Урон:  415‑702
Сила магии:  1/63 (III)
Стихии:  – ‑
Покровительство:  – ‑
Слабость:  – ‑
«Черт побери! – ахнул я. – И вправду Мессия! Что за шуточки?! Что все это значит?!»
Но в остальном обрадовался – прогресс налицо. Вырос серьезно, появилось множество новых параметров, все окрепло. Жаль, до сих пор толком не удосужился понять детали и вдумчиво оценить перспективы. Теперь вот профессии нет, то ладно, но как работать со Стихиями? Чем вызвать Покровительство? Где у меня слабое место?
«Черт, – повторил я. – Дикая спешка просто убивает…»
Но изменения коснулись не только основных параметров.
– Базовые характеристики ‑
Сила : 28;
Ловкость : 39;
Интеллект : 56;
Телосложение : 24;
Дух : 19;
– Дополнительные характеристики ‑
Харизма: 11;
Лидерство : 5;
Карма:  ‑8;
Спецификация:  –
Магическая спецификация:  – ‑
Я почти выбился из минусов! Карма по‑прежнему тревожит, но Харизма вон какой стала! Загляденье! Связано ли с обретением настоящего облика? Наверняка.
И Лидерство тоже… А вот Спецификации… И нет ведь времени, чтобы внятно выбрать и научиться!
Времени действительно не было.
Нас окружили плотной толпой, каждый норовил коснуться меня. Женщины плакали, а мужчины сжимали кулак и дважды били по левому плечу. Несколько раз звучало имя «Аухэнн».
– Рауль! – взмолился я. – Останови это безумие! У нас просто нет времени.
Командор держался с трудом, его теснили, тоже тормошили, расспрашивали, что произошло и «Рауль ли это вообще»?! Наконец, я не выдержал:
– Остановитесь!
Прозвучало громко, но эффект возымело такой, что я немедленно пожалел о крике. Ночные отхлынули, словно в стайку рыбешек ворвалась акула.
– Я не Аухэнн! – зло сказал я. – Пророчество не сбылось… еще не сбылось! – Поспешно добавил, увидев, как ахнули Ночные. – Но черта пройдена. Скажите всем, кто может слышать и ходить, чтобы пришли к Виселицам. Через три часа я буду говорить. Но не сейчас.
Мотнув головой, я быстро зашагал прочь.
Сердце озлобленно билось. Умом я понимал, что Ночные много чего пережили, но, чтобы вот так показывать… словно покорные овцы: слезы на глазах, ладонями зажимают рты, сдерживая крики…
«Или не это тебя взбесило? – прозвучал в моей голове трезвый и ядовитый голос. – Уж не боишься ли ответственности? Особенно после того, что случилось на площади. После того, как ты узнал, что вокруг не виртуальный мир…»
Нет!
Еще не узнал! Еще не уверовал!
С тоской оглянувшись на таверну «Кровавая пена», я отвернулся. С той стороны исходил отчетливый след могучей силы, которую я пробудил. И, говоря по совести, пес ее знает, чего мне теперь от нее ждать. Вновь некогда разбираться…
– Отпусти бойцов, – приказал я Раулю. – И отведи меня к башне.
Капитан нищих кивнул. Дозорные по его команде ушли, не оглядываясь.
– Пойдем… странник Дарк.
Голос командора был хриплым и… напуганным!
2 
Топали к памятному леску из черных кустов в глубоком молчании. Лишь однажды его прервали, когда миновали дом старейшины.
Старец‑висельник стоял на крыльце. Я издалека заметил сгорбленную, трясущуюся фигуру. Уже не узнать было гордого Ночного. Забитый, испуганный так, что душа в пятки, он пошатывался. Губы беззвучно шевелились, из глаз ручьями текли слезы. Старик то и дело задирал голову, грозил кому‑то скрюченным пальцем.
Когда мы приблизились, он развернулся. Завидев нас, взвизгнул дико, залился дребезжащим хохотом, как зверь, показывая желтые клыки.
– Гонцы смерти! Вы нас погубите! Навсегда! Они умеют убивать навечно, даже тени не останется! Мы все умрем, умрем, а вы будете вечно гореть в горне лютого Хагга!!!
Затем испугавшись чего‑то, ринулся в дом. Дверь захлопнулась так, что с потолочных балок посыпалась щепа.
– Хагг – это кто? – спросил я.
Рауль сделал странный знак, будто отгораживаясь от дурных предзнаменований. Ответил с почтением:
– Последний из Старых богов, кому удалось уцелеть в битве Предтеч. Даже Новые боги, когда очищали сгоревший мир, не смогли его изгнать из тайного логова в недрах земли. Там его горн: никогда не гаснущий, в котором одинаково легко плавятся камни, металлы и само время.
«Ядро планеты?»
Я махнул рукой.
– С Хаггом потом разберемся. Сейчас есть дела поважнее.
Рауль молча согласился, но по пути к башне еще дважды оглядывался. Видимо, он только сейчас в полной мере стал ощущать последствия нашей с ним затеи. Привычный мир уже не трещал по швам, он рушился. И черт его знает, кого придавит обломками, а кому посчастливиться сбежать через образовавшиеся щели.
3 
В подземной башне было прохладно. Не так, как в крипте Падшего, но все же. Здесь прохлада была сухой, пахло древностью и пылью.
– Что было в вашем раскопе? – спросил я.
Рауль спрыгнул на площадку, минуя разрушенный участок лестницы. Отозвался хрипло:
– Сам увидишь. Искали все, что могло пригодиться.
– Оружие?
– Его тоже, но больше… больше всего хотели найти знаний.
– Каких… – начал было я, но осекся. Произнес догадливо: – Пытались найти то оружие, которое позволило Аухэнну стать тем, кем он стал?
Рауль промолчал, но ответ и не требовался. А я спрашивать не стал, нашли ли. Если бы удачно покопались, – черт с два сидели смирно.
Уже как два лестничных пролета назад мы миновали ту площадку, где была темница Сирены. Чем ниже спускались, тем воздух становился отравленней. Затхлый, недвижимый, медленно наполняющийся странными миазмами, словно древний город, который похоронен внизу, уничтожали ядерным оружием.
Еще через пару минут проход стал заметно грязней, тут и там чернели проплешины затвердевшей глины. Струпья грязи покрывали стены. А через один пролет – и стены вовсе исчезли. Теперь ход явно расчищали уже не так старательно, лаз сократился, пройти могли только двое рядом, не больше. Я вначале не слишком понял, что за ерунда, ведь времени для работ у Ночных было больше, чем надо, но ответ скоро нашелся сам собой. В глине мне то и дело чудились какие‑то очертания, словно жуки в янтаре. Только в этой глубине были не жуки, а давно погибшие Ночные!
«Вот оно! – догадался я, вздрогнув. – Дозорные просто не хотят раскапывать новые и новые могилы!»
Да, городу сильно не повезло. Даже страшно представить, сколько десятков или даже тысяч Ночных похоронено внизу. Женщины, дети, старики… мороз по коже!
Наконец, мы вышли на относительно широкую площадку. Больше всего она напоминала пещеру, выдолбленную в глине. Рауль склонился над чем‑то, дважды ударило, свернули тусклые искры. А через мгновение пещеру наполнил дрожащий и слабый от спертого воздуха огонек. Бережно прикрывая пламя, Капитан нищих от лампады одну за другой зажег другие.
Я увидел сложенный в углу рабочий инструмент, несколько сломанных лопат, треснувшее древко кирки, мешки для мусора.
– Вы хранили добро из раскопа прямо тут? – огляделся я.
Рауль указал вбок. Там чернела ржавая решетчатая дверь с налипшими чирьями грязи.
– Нет, конечно. Вы было там.
– Было?
Рауль напомнил мрачно:
– Стража Темного лорда узнала про ведьму в клетке, но тот, кто сообщил им об этом, знал и о раскопе.
Калхун! Это ведь он выслеживал меня! Неужели…
– Забрал не все, – предупредительно ответил Рауль. – Только то, что имело хоть какую‑то ценность.
– Артефакты?
Командор скорчил лицо в страдальческой гримасе.
– Увидишь сам. Я… мы до сих пор не знаем, что искали, все наудачу. И тем паче не понимали того, что находили. Пойдем, покажу.
Мы приблизились к решетке, я сразу увидел выпотрошенный, словно взорванный изнутри замок, потеки расплавленного металла.
«Калхун, – только больше утвердился я. – Кто еще обладал свитками с заклинаниями? А без магии тут явно не обошлось…»
Решетчатая дверь громко и протяжно скрипнула, мы ступили на узкую лестницу.
– Осторожно, – предупредил Рауль. – Ступеней много, и они давно не чистились.
М‑да, проблем доставляло еще и то, что с правой стороны не было перил. А высота… высота была приличная, по крайней мере свет от лампады не добивал вниз.
Пару минут мы шагали. Я придерживался за глиняную стену слева, ощущая, как из‑под кончиков пальцев сыплется крошка. Потом тьма отступила, я увидел провал в стене. Создавалось ощущение, будто его проломили каким‑то осадным орудием.
Рауль прыгнул туда, я последовал за командором. В ноги ударил камень, я удивлением отметил, что глины вокруг больше нет. Похоже, мы оказались внутри чего‑то вроде донжона.
– Вот там, – кивком указал Рауль. – Все, что осталось.
Я взял у него лампаду. Удивился, что масла в ней полно, фитиль свежий, но огонек слабенький, едва подрагивает на кончике. И вправду, воздух просто отвратительный, полной грудью не дышится, словно давление не позволяет. Да и запах… тяжелый запах застарелых могил.
Место, куда указал Рауль, оказалось красивым широким столом с коваными медными ножками. Все в завитушках, богато украшено. Наверху таких вещей точно не было. Вновь вспомнилось, что до великого Низвержения Ночной народ процветал. Пусть не пользовался всеобщими любовью и уважением, но бойцы‑наемники из Ночных были идеальными, так что в контрактах на службу недостатка не было.
С некоторой опаской я приблизился к столу, поднял лампаду повыше. И сердце учащенно забилось!
Рауль взглянул остро, жадно спросил:
– Тебе что‑то из этого знакомо?!
Я кивнул.
Ну как мне было не узнать вычурный, с ручкой из слоновой кости, но такой знакомый по тысячам фильмов дореволюционный телефонный аппарат?!
4 
Поставив на край стола лампаду, принялся торопливо перебирать предметы. Пальцы подрагивали, потому что до последнего мига не хотел верить, что отыщу здесь частицы совершенного другого мира, чуждого этому и одновременно столь родные мне!
Некоторые вещи грязные, с налипшей глиной, разбитые. Мне попадались разные предметы. От совершенно незнакомых, явно сломанных и лишь запчастей, до чубуков и осколков грампластинок! Однажды увидел даже алюминиевый портсигар со… со звездой и надписью: «За мужество и отвагу, проявленные в борьбе с империалистической гидрой!»
Но по большей части мне этот грязный хлам не был знаком. Только частично, какими‑то штрихами. Вот рукоятка меча с кожаной оплеткой, цвета потускнели, но все равно отдает чем‑то китайским народным. А вот что‑то, напоминающее свастику на уголке пластиковой пластины. Но разве во времена Третьего рейха существовал пластик?..
– Дарк, – в тревоге позвал Рауль. – Что с тобой? Ты словно какую‑то загадку решаешь!
Так и есть… Загадка: какого хрена все это значит?
Не отвечая, поднял комок глины, растер в кулаке. Ойкнул, уколовшись. И совсем без удивления обнаружил, что в земле находились два коротких сгнивших проводка.
– Дарк!
Рауль явно терял терпение. Но что я могу ему рассказать? Как объяснить, когда ни хрена не понимаешь?
– Это… – начал я. – Это все бесполезный хлам. Все эти коробочки, проводки… я знаю, где и как они применялись, но сейчас они мертвы, как никогда.
– Ты уверен? Подумай, вдруг…
Я обернулся к нему. Спросил прямо:
– Сможешь использовать отрубленный приклад арбалета?
Взгляд Капитана нищих потускнел.
– Настолько все плохо?
– Не так уж и плохо, если…
– Если?!
Я указал пальцем за его спину.
– Если и там тоже сможем что‑нибудь отыскать.
Рауль оглянулся на темный провал выхода из донжона. Света хватало, чтобы заметить засыпанную каменной крошкой лестницу, уводящую еще ниже.
– Нет! – категорически заявил Рауль. – Туда нельзя.
– Почему?
– Нельзя спускаться ниже!
– Какого демона? Вы же спускались.
– Пробовали, – подчеркнул Рауль. – Но именно туда не спускались. Все это мы отыскали большей частью здесь. Тут раньше был рабочий кабинет. Видимо, Аухэнн здесь осматривал и систематизировал свои находки. Мы нашли и книги на незнакомых языках, библионы, но разгадать не успели. А теперь уже и не сможем – вор не оставил шанса.
Я сообразил, что Рауль уводит разговор в сторону. Раздраженно перебил:
– Хватит юлить! Почему вы не спускались?
Рауль отвел взгляд.
– Рассказывают… всякое.
– Например?
– Твари там поселились. Кто и откуда – неизвестно. Но големы на пляже с ними не сравнятся.
– А сами проверяли? – спросил я весело. – Или просто поверили?
Рауль вспыхнул, зубы скрипнули. Пролаял отрывисто:
– Ты нас за дураков держишь? Те, кто спускались, назад не вернулись. И сейчас я тебе не позволю уйти туда! У нас не то положение, чтобы рисковать понапрасну, потому что…
Я положил руку ему на плечо. Глядя в глаза, сказал уверенно:
– Разве у вас раньше были силы, чтобы бороться со злыми чарами?
– Нет, – вынужден был признать Рауль. – Но и у тебя таких сил нет. Сколько заклинаний ты знаешь?
– Достаточно, чтобы попытаться. Если не выгорит… Что ж, жди меня у Знака реинкарнации.
Секунду Рауль сопротивлялся, а потом выругался и шагнул в сторону, давая проход.
Из провала тянуло мерзким холодком. Не сквозняком, а просто холодом. Могильным, смертельным, который жалит душу, а не тело. Но сомневаться было уже поздно.
5 
Лестница показалась опасной. И дело не только в глубоких трещинах, мусоре и провалах. Что‑то было внизу такое, отчего легко верилось в слова Рауля про неведомых тварей.
– Возьми. – Рауль протянул лампаду.
Я смерил взглядом блюдечко. Здесь, на лестнице, огонек практически исчез, превратившись в искру.
– Обойдусь.
– Но без света…
– Надо будет, – с упором ответил, – освещу дорогу пожаром. Лучше скажи, где я сейчас нахожусь, и куда идти.
Рауль кивнул. Я видел в его глазах тревогу, он то и дело косился куда‑то за мою спину. Речь стала торопливей.
– Мы намерено выбрали это место. Для раскопок, имею в виду. Это Сизая башня, третья из пяти башен Аухэнна. Все окружают донжон, мы на самом его верху. Не знаю, был ли у нашего властелина склад, сокровищница или схрон… но, если и был, значит, – он в самом низу.
– Ободряюще.
– Откажешься? – Рауль взглянул с надеждой.
– Держи карман шире… а теперь уходи.
Рауль сглотнул. Отступил в кабинет.
– Буду ждать тебя у выхода из башни. Возвращайся, Дарк.
Не дождавшись ответа, командор развернулся. Свет лампады исчез намного раньше, чем растворился звук его шагов.
«Ну, что ж… поехали!»
Медленно, практически наощупь, двинулся вниз. Звук шагов казался просто оглушающим, да и бой сердца словно мог услышать каждый в такой тишине. Никогда раньше не бывал в такой… как в космосе! Ни звука!
Спуск занял минут десять. За это время десять раз успел облиться потом, вытирал лоб. Душно, но при этом холодно. Взор никак не привыкнет к темноте, что и не темнота вовсе, а нечто зловещее.
Босая ступня повисла над пустотой. Я покачнулся, схватился за стену. Согнулся, нащупывая пол. Сошел. И понял, что лестница закончилась. Вновь пожалел, что отказался от света, но почему‑то уверен, что все равно лампада не помогла бы.
Я повертел головой, словно намереваясь учуять, куда идти дальше.
Меня всего осыпало морозом. Темнота не была преградой для Ночного, но эта тьма особенная. Липкая, как смола, она напоминала черную болотную воду, где в глубине ворочает туловищем опасный спрут.
Молчание и полная потеря ориентации в пространстве действовали угнетающе.
Где‑то неподалеку скрипнула дверь.
Я ощутил, как волосы на затылке начинают шевелится. Чужой, явно нечеловеческий взгляд был так же явственен, как укол ледяной иглой!
– Кто здесь? – позвал я.
И устыдился, насколько слабым и дрожащим прозвучал голос.
Тишина.
На меня смотрели из глубокой, непроницаемой тьмы, смотрели и видели, изучали брезгливо, а я беспомощно топтался на месте. Спина задеревенела от напряжения, в желудке словно оказалась глыба талого снега. Впервые в жизни я чувствовал животный страх, и он обессиливал!
– Кто здесь?! – прорычал я, стремясь не напугать врага, а хотя бы частично вернуть себе смелость.
Рывком выдернул меч из ножен, перехватил двумя руками.
Медленно, словно ленясь, со стороны невидимой мне двери послышались шаги!
Спина взмокла, сердце затарахтело!
Кто‑то шагал неторопливо, подволакивая ноги. Затем…
«Боги!!!»
Вторая пара ног! Третья!!!
Я отступил, держа перед собой меч. А ко мне направлялись не меньше десятка таинственных существ! Обходили по кругу, схватывая в клещи. И кроме шагов – ни звука!
– Именем… – начал было, и слова застряли в глотке.
Шестым чувством ощутил, что навстречу рванулись. Я истово ударил, вкладывая куда больше сил, чем надо. Лезвие рубануло что‑то, напоминающее кусок мороженной туши, завернутую в жестяную пленку.
С ужасом понял, что клинок застрял. Волосы на руках вздыбились, из глотки вырвался полу‑стон, полу‑крик. Я ударил ногой, уперся во что‑то, рванул клинок. Тут же саданул вправо. Заскрежетало железо, но врага отбросило.
Инстинктивно я понимал, что переходить в режим невидимости нельзя, я у врагов как на ладони. А потому метался на месте, используя всю скорость Ночных, описывал клинком такие зигзаги, что ежесекундно рисковал выронить его.
Полоса моей стали с жутким свистом пронизывала воздух. Я рубил, кромсал, протыкал, бил ногами, когда меч в ком‑то застревал. Слышался треск гнилых костей, чавканье рвущейся ткани, от скрежета железа закладывало уши.
Быстро появился дурной запах, от которого вскружилась голова. Это была вонь гниющей плоти. Я старался не думать, что это чавкает, отчего босым стопам так сколько на камне: гнилая кровь ли, или гной вперемешку с трупными соками?!
Вокруг падали, вновь поднимались. Под ногами попадались куски отрубленной плоти. На лицо из‑под ударов часто брызгало влажным и дурно пахнущим, царапало кожу осколками кости.
Рукоятка меча стала липкой и скользкой, пот заливал глаза. Меня теснили, я чувствовал, что не справляюсь. Принялся отступать. По затылку что‑то ударило, аж искры из глаз брызнули. Я упал на одно колено. Сверху навалилось тяжелое, жаркое, в лицо дохнуло гнилью. Чьи‑то крепкие, как камень, пальцы вцепились в плечо. От тупой боли я зарычал. Отмахнулся мечом, показалось, что лезвие вонзилось копьем в чей‑то рот, с хрустом кроша зубы и раздирая плоть. На меня плеснуло одуряющей вонью, и отвращение было столь сильно, что я одним прыжком вырвался, опрокидывая того, кто пытался добраться жадной пастью до моей шеи, отступил, молотя мечом.
Но круг врагов сомкнулся до предела. Меня хватали, пытались повалить, дергали за одежду, словно черти тащили грешника в пекло ада.
И все молча! Без криков! В кромешной тьме!!!
Давление усилилось, за волосы рванули так, что из глаз брызнули слезы. Могучим ударом едва не сломали ключицу, чьи‑то челюсти вонзились в голень, пытаясь прокусить штанину и перемолоть кость.
Я ударил уже из последних сил. Меч застрял, а враг отшатнулся. Я с ужасом ощутил, как из ослабевших пальцев выскальзывает рукоять, даже оплетка не могла, а меч исчезает где‑то во тьме. С тем же успехом мой клинок мог отправиться в другую вселенную!
– А‑а‑а‑а!!!
Я и сам не узнал своего рыка!
Оттолкнувшись обеими ногами, прыгнул назад. В спину ударила стена, я услышал, как хрустнули кости того, кто повис на шее. Давление спало. Извернувшись молниеносно, рванул магический посох.
– Нахрен!!! – заорал, уже не думая о том, что именно ору.
Тупая сила, не облаченная в форму заклинания, тугой волной выплеснулась из груди, пульсацией рванула наружу. Как слепой, у которого обостряются все чувства, за неимением зрения, я почувствовал, что врагов разметало.
Ударив посохом в камень, вцепился в древко так, что из‑под ногтей от напряжения брызнула кровь.
Попытался вызвать в сознании интерфейс Книги заклинаний, но паника напрочь вычистила память. Зато образ чего‑то горячего и сминающего пульсировал ярче желания жить.
Лицо обожгло, сжигая брови. Нестерпимый жар взвился прямо из ниоткуда. Выламывая из пола квадратные пластины камня, разнеслась по кругу волна гудящего пламени, освещая адски багровым.
Врагов я так и не увидел. Лишь переломанные очертания кого‑то человекообразного, кто в мгновение ока сгорал до пепла в лютом огне.
Пол затрясся от могущества сорвавшейся с поводка силы. Стены вспыхнули, выгнулись наружу, грозя обрушить потолок. Сверху посыпались горящие потолочные переборки, обломки и раскаленная труха.
Ваш уровень Интеллекта позволяет распознать заклинание «Огненный шторм» .
Его формула сохранена в Книгу заклинаний.
Мои руки словно прикипели к посоху! Сердце сжалось в смертельном страхе, ибо теперь я боялся сам себя! Волшба высасывала последние силы, и заклинание получилось настолько лютым, что могло погубить меня в два счета!
С трудом подняв голову, я увидел, что по широкому залу, изувеченному взрывной волной, прокатываются, выгибаясь в талии, огненные смерчи. Гудящие потоки воздуха разгоняют раскаленный пепел, здание подрагивает, стены, словно из намокшего картона, с лютым грохотом расползаются, трещины становятся шире.
«Как это остановить?!!»
Взревев, как погибающий зверь, я попытался вскочить, понял, что если не смогу разжать пальцы, – попросту порву руки в локтях! Сухожилия уже трещат от натуги, мышцы до звона напряжены.
Я рванулся сильнее…
Резкий хлопок!
Я отлетел от посоха, брякнулся на спину. Обожженные ладони саднило. Но пламя в мгновение ока исчезло, словно из помещения откачали весь кислород. Только навершие магического посоха светилось вишневым, потрескивало, быстро теряя дьявольский жар…
Я лежал на спине и не мог пошевелить даже пальцем. Грудная клетка так быстро вздымалась и опадала, что я испугался, а выдержит ли сердце.
«Магия… – вдруг прошелестел далекий голос в глубоком удивлении. – Неужто магия вернулась в Проклятый град?! Кто ты, носящий метку благословения Падшего?»
Я попытался ответить, но не смог разжать зубы. Челюсти ломило от напряжения.
Могучий и страшный голос вновь ворвался в мысли, наполняя душу смятением:
«Зачем ты пришел?! Как смел погубить моих слуг? Это место отныне принадлежит мне! И только мне!»
Голос заставлял сжиматься, такой лютой силы и представить невозможно! Я ощущал себя даже не соринкой, а кем‑то вроде атома на фоне звезды! Масштаб чужой сущности подавлял, и… бесил!
– Я пришел… чтобы забрать то, что принадлежит не тебе, неведомый, а Ночному народу! Мне нужно то, что хранил Аухэнн! И я пришел сюда с его разрешения…
Казалось, сущность опешила от такой наглости. Я почувствовал, что она отодвинулась, невидимые путы ослабли, я смог выпрямиться.
«Аухэнн мертв, – задумчиво проговорила сущность. – Неужели он нашел способ вернуться?»
– Я… помог…
Теперь пауза длилась несколько дольше. И тем неожиданней был выпад.
Я вскрикнул, ощутив, как на меня набросилось что‑то бесплотное, попыталось вонзить черные щупальца в разум, выкачивая информацию. Обхватив ладонями виски, я застонал, изо всех сил пытаясь отодвинуть мародера!
Черные щупальца отдернулись. Как мне показалось, с удивлением. Подумав, ушли вглубь тьмы.
«Ты говоришь правду, пришелец… Что же, в память о моем договоре с тем, кого ты зовешь Аухэнн, я покажу тебе кое‑что. Но потом ты уйдешь. Навсегда. Потому что это место теперь принадлежит мне…»
Я успел подумать, что все рассказы Старца‑висельника про страшную войну Аухэнна не стоят и гроша, потому что представить себе такое в полной мере просто невозможно! Если Падший заручился поддержкой ЭТОГО существа… война была и вправду ужасающей! А ведь говорили, что Ночной в придачу обладал каким‑то божественным оружием.
Как его вообще смогли победить?!!
И – какой ценой?!
– Покажи… – хрипло согласился я. – И тогда…
Сущность в великом презрении дослушивать не стала.
6 
Это не было видением. Скорее – я смог увидеть чьи‑то воспоминания.
Город Лейнхолд, который скоро разрушат окончательно, низвергнут в пучины земли, и нарекут Обителью проклятых, напоминал разворошенное кострище.
Осада длилась много месяцев. Армии Верхних рас бомбардировали его гранитными глыбами, взрывными снарядами, драконы поливали улицы с небес негаснущим огнем. Я видел городскую стену, высотой в десятки метров. В ней не было живого места: трещины, проломы в сотню шагов, обрушенные лестницы, выжженные гурдиции. А под стенами многометровый вал из гниющих тел защитников и захватчиков вперемешку!
Улицы некогда могучего и прекрасного Лейнхолда чадили огненными ранами пожаров, с мостовых не успевали убирать трупы. Целые кварталы превратились в руины.
Даже замок Виерн, оплот Аухэнна, лишился нескольких башен. Обвалы, как баррикады, перегородили проходы. Солнце не пробивалось сквозь черные облака сажи, создавая над городом осажденных вечную ночь.
Я каким‑то образом знал, что главная битва уже позади, Аухэнн предательски убит. Но войска победителей в город так и не вошли, словно священники нарекли его Пеклом.
Разбитая армия Ночных обратилась в тысячи одиноких воинов, которые, побросав оружие, потеряно бродили в руинах. Звучал плач, то и дело раздавались полные боли голоса – это выжившие искали родных.
Обезумевший от горя воин, который вместо дома обнаружил пожарище, голыми руками разгребал завалы, не замечая, как обугливается и трескается его кожа. Обезображенные губы двигались, Ночной беззвучно повторял имена потерянного сына и жены.
Слепая старуха звала внуков, просила, чтобы они помогли отыскать ее мужа, но она не видела, что его раздавленное обрушившейся стеной тело лежит в метре от нее.
Между развалин ходил грязный мальчишка, протягивал каждому встречному плошку, умолял поделиться водой, потому что его мать тяжело ранена и все время просит пить. Но колодцы разрушены и завалены, и мальчик вынужден идти дальше. За ним попятам трусила псица, поджимая искалеченную заднюю лапу.
На чудом уцелевшем крыльце обрушенного дома женщина кормит грудью чужого младенца. Она отыскала малютку, когда была занята поисками собственного ребенка. Ее опухшие от слез глаза продолжают шарить вокруг с отчаянием и болью. Но она сдерживает рыдания, чтобы не разбудить сонно чавкающий комок у ее груди.
Никто и ничего не понимает.
Мир рухнул. Все раздавлены горем.
Везде полно мертвых птиц.
Скорбь пахнет гарью и запекшейся кровью.
«Так пахнет не скорбь, – возражает бесплотный голос. – Это вонь борьбы за власть. Те, кто начал войну против Аухэнна, хотели отобрать его силу и могущество. Им плевать на впавшего в маразм короля, которого прикончил Аухэнн. Но когда делегаты от победителей пришли сюда, им досталось лишь это…»
Я стою в огромном шестиугольном зале. Его стены высоки. Нигде нет окон, но света от сотен факелов достаточно.
Я вижу широкий колодец в центре зала. Даже не колодец, а дыру метров пятнадцати в диаметре.
Медленно приближаюсь. Почему‑то я догадываюсь о том, что могу увидеть в этом колодце. Слишком много знаков я встречал на своем пути. И предчувствие не обманывает меня.
Глубина колодца огромна, дна не видно. Этого и не требуется, чтобы понять – главная его ценность, жемчужина, исчезла. Колодец мертв и пуст.
И я вижу то, что ожидал увидеть: по стенам колодца вьются толстые змеи черных проводов, гнутся стальные трубы, поблескивают монтажные переборки. Напоминает либо пусковую шахту, либо колодец реактора. Но что бы то ни было – оно не принадлежит этой эпохе…
7 
Поток воспоминаний оборвался.
Я захлопал глазами, возвращая контроль над собственным телом. Обожженное горло саднило, я дышал с хрипами. Чувствовал, что воздух отравлен гарью, на лицо оседают крупные хлопья пепла. Просто чудо, что я не обрушил здание к чертовой матери!
«Передай Аухэнну, – прозвучал в моем сознании могучий голос, – я считаю честью то, что мы сражались рука об руку. Но мы проиграли. И настало время прах оставить праху. То, что он вновь ищет – исчезло давным‑давно…»
– Передам…
А сам подумал устало:
«Похоже, что вы слишком торопитесь уйти на покой. Кому‑то очень надо, просто позарез необходимо, чтобы из этого „праха“ вновь разгорелось пламя!»
Голос сущности окреп:
«Теперь уходи, чужак. И больше не возвращайся. Это место принадлежит мне!»
Я кивнул. Едва смог подняться. Развернулся, с трудом добрался до лестницы. На четвереньках, страшась сорваться или потерять сознание, стал подниматься. Позади тьма густела, заполняя собой все…
8 
В лицо дохнуло прохладой. От свежего воздуха закружилась голова! Хотя какой он там свежий?! В подземном‑то гроте?
Со стоном я вывалился из узкой бойницы Сизой башни. Распластался на земле, широко раскинув руки и ноги. Тело напоминало выжатый лимон.
– Дарк! – вскричал Рауль. Он подскочил, в глазах смесь радости и тревоги. – Боги, ты вернулся! Как тебе удалось выбраться, демоны тебя забери?!
Видя, что сил у меня не осталось, Рауль быстро сорвал с пояса фляжку, дал напиться. Потом выдернул пробку из горлышка крохотного пузырька.
– Пей, – приказал он. – Тебе нужны силы.
Я покорно проглотил что‑то горькое, отдающее полынью. Скривился. Но по пищеводу действительно прокатилась теплая волна, я ощутил покалывание в мышцах. Кровь наполнялась энергией.
– Ты нашел? – одними губами спросил Капитан нищих. – Смог отыскать?
Я лишь покачал головой.
Рауль обессилено опустился на землю. Рот искривился, лицо потемнело.
– Не нашел, но… – прохрипел я. – Нашлись ответы… правильные ответы, Рауль.
Командор скривился, сказал горько:
– Ответы нам сейчас не помогут, брат. – Видя, мое удивление, он уронил: – Беда, Дарк. Мы не успели…
Только сейчас я услышал далекий колокольный звон.

ГЛАВА 3. Черный ящик

1 
Я вскочил, пошатнулся от слабости. Упал бы, если бы Рауль не придержал.
– Что происходит?!
Командор отвел взгляд, его рот искривила гримаса ненависти:
– Они здесь.
И так было сказано это «они», что объяснять не пришлось.
– Совет наблюдателей?! – не поверил я. – Здесь?!
– Армия карателей!
– Где они?! Отведи меня к ним, быстрее!
Пока бежали, Капитан нищих вкратце поведал, что меня, оказывается, не было около двух часов. Я ахнул, ведь для меня прошло не более пятнадцати минут! И теперь командор быстро пересказывал последние новости.
Когда Рауль выбрался наружу, поджидая меня, его моментально нашел патруль дозорных. Сообщили новость, что явились могущественные маги из Совета наблюдателей. И не просто пустились с поверхности, а распахнули портал! Магические завихрения от сильнейшего заклинания едва не разметали половину складского квартала и Блошиных нор, хотя портал открыли на пустоши где‑то между.
– И чего они хотят?
Взгляд Рауля вильнул в сторону. Я потребовал:
– Говори! Не до церемоний!
– Им нужна твоя голова, – нехотя сообщил Рауль. – Уверен, Темный лорд пляшет от этой новости.
– И он уже там?
– Насколько я знаю – да.
Хреновое известие. Не пришлось бы устраивать дебаты, кто прав, а кто виноват. Особенно учитывая тот факт, что все это гребаное низвержение – та еще пакостная штука.
– Как общее настроение?
И в этот раз взгляд Рауля попытался ускользнуть. Голос его звучал с неискренней бодростью:
– Пока держимся. Многих остудила драка на площади, других вывела из строя паника, но Доэль быстро исправляет положение.
Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить обладателя этого имени.
«Ночной из Лавки оружейника? Точно, я видел его в лагере Дозора!»
Ага, широкоплечий Ночной, весь иссеченный шрамами. Кажется, мне еще в первую нашу с ним встречу показалось, что он для командора кто‑то вроде наставника.
– Ты ему доверяешь? – больше для проформы спросил я.
Рауль кивнул без паузы.
– Ему – в особенности. Это благородный воин и надежный мужчина. По совести, ему я сейчас доверяю больше всех остальных.
Что ж, обижаться не будем, это заслужено.
– Ему сейчас нелегко приходится, – продолжал Рауль. – Он фактически заново собирает Дозор. Он первым поклонился Жезлу силы, показывая остальным, что магия Аухэнна – это наше родное.
– Его магические способности проснулись?
– Еще как! Словно того и ждали. До тебя ему далеко, но он уже маг приличной ступени.
Наверное, это повышает наши шансы. Да, молодец Рауль, времени даром не терял. Я спросил быстро:
– И сколько нас сейчас?
– Где‑то полторы сотни бойцов. Будет больше, куда больше, когда придут Переродившиеся.
– Кто?!
Рауль оскалился в довольной усмешке.
– Это наш козырь, Дарк. Или ты думал, что Ночные будут все это время сидеть сложа руки?
– Ты доказал, что это не так.
– Верно. Но Переродившиеся – это сюрприз для всех, включая Темного лорда. Здесь неподалеку Рудник, не забыл? Это страшное место. Иной раз я думаю, что оно страшнее Обители проклятых. Те, кто туда попадает, буквально за пару месяцев опускаются до состояния животного. Жизнь на каторге перемалывает быстро, а ЭТА каторга страшней всех остальных! За все время существования Рудника на поверхность удалось выбраться двум или трем счастливцам. Не больше. Правда, говорят, что всех быстро нашли и прикончили в страшных пытках. Так что каторжники вынуждены ежедневно трудиться, ибо любая провинность слишком дорого обходится. Особенно в месте, где из еды только скудная баланда из хлеба и воды, из отдыха лишь мучительный сон на пять часов, а вместо «доброго утра» – беспощадные побои. И так до самого конца. Не до смерти, Дарк, нет. До мига, когда сознание полностью растворяется в боли и отчаянии, когда смерть становится привлекательнее материнских объятий. Но и тогда каторжников отпускают в Сумрачные чертоги не сразу.
Я покачал головой.
– Если все так плохо, почему пленники не умирают намерено?
Рауль усмехнулся мертвецкой улыбкой, от которой кровь похолодела.
– Этот Рудник – хуже пекла. И с него так легко не убежать, поверь, даже через могилу. Чтобы надсмотрщики сами уничтожили Знак реинкарнации каторжника, он должен доказать, что больше ни на что не годен. А экзаменаторы из надсмотрщиков умелые, они знают свою работу на «отлично». Когда видят, что каторжник отлынивает от работы и хочет переродиться, они утаскивают его на пытки. Снимают кожу целиком, начиная с пяток, заклинаниями удерживают жизнь, чтобы раньше времени не отдал концы. Прижигают, режут, выдергивают ногти и пилят зубы, а в конце вонзают раскаленный прут в живот, и, медленно вращая, накручивают весь ливер, пока…
– Хватит! – не выдержал я.
Рауль кивнул. Добавил сдержано:
– И такие проверки ждут каторжника каждый раз, едва у надсмотрщиков только возникают подозрения. А на пытках, как только пленник произносит слова, как разумное существо, его убивают, возвращая в камеру. И тогда желание вновь очутиться на экзамене пропадает надолго. Убивают навсегда, отправляя на Перерождение, только тех, кто уже бесповоротно стал зверем, сойдя с ума от страданий.
Меня передернуло. Господи, насколько страшная картина! Оказывается, и в бессмертии людской разум может отыскать столь дьявольское, что…
Но «Перерождение», от кого я слышал это выражение? Что‑то знакомое…
Черт, точно!
То ли стражник на Руднике, то ли маг предупреждал, что меня тащат в такое лютое место, что отправится к Ночным на перерождение – не самое худшее решение.
– Значит, – пробормотал я задумчиво, – находятся все же беглецы? И у нас скоро будут люди?
– И много, – подтвердил Рауль со значением. – Тайно от Темного лорда мы встречали тех, кому в пекле бесчисленных бунтов удавалось все же уничтожить свой Знак реинкарнации. Несчастный шел к нам за страшной гибелью. И тут его ждало открытие. Оказывается, Ночной народ не маньяки поголовно, как бают про нас на поверхности. Мы такие же существа, как и они сами. Мы не видим во снах, как убиваем людей и пьем кровь младенцев.
– И вы позволяли беглым каторжникам жить в городе?
– Верно. Только не в городе, а в пещерах на востоке от Рудника. Конечно, к нам редко, но отправляют карательные рейды. Охрана Рудника ищет беглецов или просто желает пощекотать себе нервы, прикончив парочку Ночных. Потому в тех местах есть постоянный пост Дозора. Для защиты поселения беглецов.
Я хмыкнул. Что ж, вполне объяснимо, почему я со своим везением в свое время не встретил этот пост – Карма в лютом минусе.
– Мы не просто позволяли беглецам жить, – продолжал Рауль, – мы помогали им наладить быт, снабжали оружием. И все в обмен…
– На клятву верности.
– В яблочко! И сегодня мы отправили к ним гонца. Все их воины должны явиться в распоряжение Дозора. Доэль проследит.
Я кивнул. Не уверен, что это поможет, но все же приятно осознавать, что за спиной есть силы.
Промелькнула шильда с предупреждением, что мы покидаем квартал Блошиные норы, под ноги бросилась усеянная мелкими грибами почва пустоши.
Магов с поверхности увидал издалека.
Огромный шатер высоток в пять или шесть метров охраняли несколько десятков рыцарей. Воины напоминали танки, столь же бронированные. Не люди, а горы железа. Каждая пластина на своем месте, нет ни единого незащищенного участка. Красивые бело‑золотые плащи свисают только с одного плеча, да и те легко сбросить, чтобы не мешали в сече, достаточно лишь рвануть фибулу.
На почтительном расстоянии от кордона людей держалась внушительная делегация Темного лорда. Около сотни гвардейцев, огромных Ночных, вооруженных с ног до головы. Над ними колышутся штандарты Темного короля – крылатая тень и три звезды, – фыркают ездовые животные, нечто вроде покрытого короткой серой шерстью жука.
С другой стороны, словно иной фронт, застыл сумрачный отряд дозорных. И если в лагере Темного короля царят возбуждение и триумф, пусть и густо замешанные на страхе, то лица дозорных угрюмые и усталые. Они застыли изваяниями, будто приговоренные, что ждут оглашения приговора. Мельком я отметил, что дар Падшего дает ростки и в них – кожа многих дозорных посветлела, демонический облик смазался.
И вовсе уж далеко, вот так любопытство, собиралась внушительная толпа зевак. Пока народу относительно немного, но их все прибывает. Вот там уже в полной мере правит бал тревога и обреченность. Слышались крики и плач, звучали пророчества, что сегодняшний день – День скорби и окончательной смерти.
При моем приближении зеваки заткнулись, как один. Стали указывать пальцами, перешептываться. Наконец, какая‑то старуха не выдержала, широко разевая рот и хвастая гнилыми зубами, завопила:
– Вот он, предатель! Убейте его! Это он во всем виновен!
И я без удивления отметил, что ее призыв нашел отклик в толпе. В нас с Раулем полетели огрызки плодов, наполовину обглоданные кости. Послышались визгливые ругательства и крики:
– Проклятые псы! Сдохните!
– Мало мы выстрадали?! Теперь и вы свалились на наши головы?!
– Отправляйтесь в бездну, твари!
Я постарался не реагировать. В конце концов, зевак еще мало, так что их кольцо мы прорвали легко. Более того, несмотря на агрессию, от нас сторонились, как от зачумленных.
Дозорные встрепенулись, кто‑то скомандовал немедленно бежать и составить хотя бы видимость почетного караула, ведь командор идет, но почти все остались на месте. Однако при нашем приближении все же сложили кулаки в ритуальном приветствии.
Я покосился на Рауля, тот держался хорошо, ни один мускул в лице не дрогнул. Остается только предполагать, насколько ему сейчас хреново, когда в такой час даже собственные воины не спешат исполнять свой долг.
Глазеть на Темного лорда в этот раз я не стал, хотя очень хотелось. Да и вряд ли мне бы позволили – едва увидали нас, как гвардейцы сомкнули ряды, ощетинились мечами, защищая карету сюзерена. Мельком я отметил, что и памятный пес конт Оргунт тоже там. Даже умудрился поймать его полный ненависти взгляд.
– Кто такие?! – взревел человек у шатра, завидев нас.
Воины напоминали крестоносцев. Вышитые рубахи на панцирях, золотые треугольники везде, где можно оставить чеканку или вышивку.
Я остановился, видя, что мечи воинов немедленно покинули ножны. Чувствовал, что еще шаг без ответа, и начнется резня.
Прочистив обожженное горло, я заявил громко:
– Мое имя Дарк. Мессия Падшего.
Даже подготовленные к такой встрече стражники на миг опешили.
2 
Услышав мой намерено громкий крик, отшвырнув полог шатра, наружу пушечным ядром вырвался эльф!
– Ты?! – взревел он. – Поганая тварь! Взять его!
Его благородно‑утонченное лицо искажено такой ненавистью, что вся красота обращается в уродство.
Людская стража рванулась мигом, как ждущие команды псы!
Рауля бесцеремонно отшвырнули щитами, от дружного удара командор отлетел, как мяч от стены. Бронированная стена окружила меня, кто‑то крепко ударил древком копья в спину. Вскрикнув от боли, я рухнул. Мне тут же вывернули руки, рискуя выдрать их с корнем.
Эльф приблизился быстрым шагом. Теперь он был в очень красивом доспехе, богато и искусно украшенном вензелями и рюшечками. Из оружия один кинжал на поясе, но в руке массивный посох, на котором свободного места нет, сплошь драгоценные камни. Да и сам эльф по‑прежнему заряжен артефактами по самое не хочу: холеные пальцы в перстнях и кольцах, на запястьях браслеты. Даже в ушах серьги из темного камня, а уж сколько амулетов на шее и груди не сосчитаться вовсе!
– Безродный пес! – прошипел эльф, кривя рот. – И у тебя хватило наглости прийти сюда?! Я ожидал, что придется выкорчевывать тебя из тайного логова, как гнилой зуб! Что же, так даже проще.
За волосы больно рванули, оттягивая мою голову назад. К обнаженной шее приставили бритвенно острое лезвие меча.
– Ты готов сдохнуть, мразь? – осведомился эльф, от гримасы злобы едва выговаривая слова. – Потому что лучше тебе приготовиться, ибо легкой смерти не будет…
– Я не ищу смерти, – с трудом выговорил я по‑русски. – Я пришел, чтобы говорить.
Тонкая бровь эльфа чуть вздернулась. В голосе добавилось презрения:
– Говорить с подлым ублюдком? Где ты выучился языку Сирены, падаль? Она научила под пытками? И этой хитростью ты хотел спасти себе жизнь, тупой скот?
Лезвие меча прокололо кожу, я ощутил, как в выемку на груди сбежала крупная капля.
– Это мой родной язык, длинноухий ты тормоз. Или назвать тебя по‑другому? Я из Питера, а никто не знает ругательств больше, чем обычный питерский интеллигент.
Вот теперь его проняло, даже прошибло!
Эльф отшатнулся, лицо вытянулось.
– Н‑но… как?! Откуда ты…
Но замешательство длилось меньше секунды. Зеленые глаза эльфа сверкнули, сощурились. Он протянул, шипя:
– Я славлю Новых богов за такой дар! Неужто мне попался Отступник?! Тогда твоя участь будет…
– Да что ж вы за дебилы такие? – в сердцах простонал я. – Включи голову! Разве пришел бы я, будь Отступником? Вас обманули! И Сирену обманули тоже! Вот она, кстати, пала как раз от рук Отступника, которого здесь знали под именем Калхун. Я не успел спасти, пытался, но не успел.
Эльф покачал головой. В глазах ненависть и недоверие, но, должен признать, соображал он быстро.
– Я дам тебе минуту, – уронил он. – Если не сумеешь меня убедить…
По его знаку, меч убрали от моего горла. Вздернули на ноги, и потащили в шатер.
3 
Поначалу сбивчиво, стараясь не упустить ни одной детали, я рассказывал эльфу свою историю. В минуту не уложился точно, но даже спустя полчаса он то и дело матерился, отнюдь не по‑эльфийски, заставлял возвращаться к началу истории, пересказывать, проверяя детали. Я повторял покорно, ибо сейчас жизни всех Ночных из Обители проклятых повисли на волоске. Имя тому волоску – доверие эльфа.
И радости моей не было предела, когда я заметил, что сомнение медленно уходит из взгляда остроухого, лицо его вытягивается, челюсть совсем не благородно отвисает, а брови, напротив, ползут на середину лба.
– Не понимаю… – бормотал он. – Кто разрешил?! Какого черта он тебя сюда отправил?!
– В благодарность, – пожал я плечами.
– В благо… – не поверил эльф. – В БЛАГОДАРНОСТЬ?!! Черт тебя дери, малолетний дебил, ты хоть понимаешь, ЧТО здесь в действительности происходит?!
Пришлось вновь пожать плечами.
– Я вначале думал, что это игра виртуаль…
Эльф вытаращился, я даже как‑то стеснительно умолк от ярчайшего недоумения на его морде лица. А этот подонок просто взорвался! Удивляюсь, как от его истеричного хохота не рухнул шатер?!
– Игра?!! ИГРА?!! Боги, это какой‑то звидец! Игра!
Я обидчиво показал ему средний палец. Эльф подскочил, заорал в лицо:
– Да ты хоть представляешь, что сам президент ни уха, ни рыла в том, что мы делаем?! Ты можешь подумать, что…
Он резко отшатнулся и устало махнул рукой.
– Я не могу поверить!.. Были и раньше случайные гости, но они вели себя по‑другому! Похоже, твое вывихнутое сознание, как и всех современных малолеток, просто спасло тебе жизнь. Черт подери! Никогда не пытался взглянуть на происходящее с позиции виртуальной игры… Но зато это многое объясняет в твоих успехах здесь: ты не пытался укрепиться, найти дом, ты тупо работал на опыт и рейтинг… Н‑но… Случайный пацан с улицы, и – сюда?!!
– Куда? – спросил я невинно, перебивая его страстный монолог.
Эльф взглянул дико.
– Ты и правда до сих пор не понял? – спросил он совершенно спокойно. Подтащил стул, упал задом наперед, сложив локти на спинке. Не отрывая взгляда от меня, он проникновенно спросил: – А ты поверишь, если я скажу тебе, что этот мир… черт побери… что вся эта реальность, эльфы, гномы, Ночные охотники, маги… голова кругом, от бестиария! Ты поверишь, что все это – просто один из ВОЗМОЖНЫХ сценариев развития человечества?
На всякий случай я одновременно кивнул и ответил:
– Нет.
Эльф вздохнул сокрушенно…
4 
Его рассказ был не менее сбивчивым, чем мой. Спокойно, будто обсуждал новый холодильник в супермаркете, эльф рассказывал:
– Мы здесь давно, Илья. Очень давно. Если подсчитать только время существования Совета наблюдателей, то выходит, что несколько столетий точно. Хотя первое документальное свидетельство о Разломе датируется в нашем мире лишь восемьдесят девятым годом.
Эльф, беззастенчиво наслаждаясь моим недоумением, привычно извлек из сумки на поясе трубку и кисет, принялся набивать. Тон стал задумчивым:
– Не утруждая себя счетом. Время в этом мире течет иначе. Ты говорил, что пробыл здесь около двух недель, верно? Тогда будь уверен, что в НАШЕМ мире факт твоей переброски через Разлом еще даже не успели внести в журнал, хотя эта процедура выполняется в течение первой минуты после начала операции.
Он щелкнул пальцами, один из стражников поднес канделябр, эльф прикурил от свечи. Стражник почтительно отодвинулся. Говорили мы на русском, но воины не подавали виду, что их это тревожит.
– Наша организация много лет изучает феномен Разломов, Илья. И мы так и не пришли к единому мнению. Что это: разрыв в ткани вселенной, параллельный мир или все же Черный ящик истории?
– Черный ящик?
Выпустив кольцо дыма, эльф кивнул.
– Ну, знаешь, по типу бортового самописца?
– Знаю, но… не понимаю, как…
– Мы и сами не до конца понимаем, но самая вероятная теория такова, что этот мир нечто вроде склада или письменного ящика, в который откладывают неудачный черновик. Каждый раз, когда в нашем настоящем мире человечество в очередной раз приближается к глобальному катаклизму, образуется Разлом.
Ты никогда не задумывался, Илья, почему ни одна самая лютая и беспощадная война не может стереть нашу расу с лица планеты? Почему мы всегда останавливаемся за миг ДО? Отчего ни падающие астероиды, ни извержения супервулканов, ни, мать его, гребаный Всемирный потоп не убивает человечество?
– Почему? – тупо спросил я.
– А пес его знает. И никто из нас не знает. Однако факт остается фактом. Когда люди вновь готовы развязать лютейшую резню, образуется Разлом. Это не просто дыра между мирами. Это нечто более масштабное. Наши физики‑теоретики что‑то говорят про четырехмерное пространство, в котором время реальности течет иначе, и потому действительность трехмерного пространства в нем проявляется раньше, чем воплощается на самом деле. Знаешь, как свет из трехмерного мира образует двумерную тень, только здесь происходит наоборот, в обратную сторону.
Я попросил торопливо:
– Эй, полегче! Я не физик, я гантели продавал!
Эльф скривился:
– А говорил, что интеллигент… – Он глубоко затянулся. – Давай тогда проще попробую. Разломы реальность можно сравнить с деревом. У него четко виден ствол, из которого растут десятки ветвей, так?
Я кивнул. Эльф приободренно продолжил:
– Тогда представь, что наш мир и есть ствол того дерева. И вот когда у нас созревает нечто действительно страшное, гибельное, от ствола дерева нашей реальности отпочковывается новая ветвь. Эта ветвь прорастает, – да простят меня физики за такое выражение, – она прорастает в этом мире. Часть людей из нашей реальности исчезают, поглощенные Разломом, другие по‑тихому умирают, а здесь… сюда переходит то самое гибельное зло… Слышал уже про войны Предтеч?
Мигом вспомнился квест «Прах истории»: войны древних, от которых горело небо и плавилась земля.
Я кивнул.
– Вот это и есть, Илья, мякотка. То, что уготовано нам, прорастает здесь. Атомные войны, химические апокалипсисы, Серая слизь взбесившихся нанороботов… все это происходит здесь. Черный ящик истории, друг мой. Нас спасают, выдергивая из плоти реальности опухоль глобальной гибели и отправляя ее сюда. И здесь все это дерьмо буйствует по полной программе. Такой вот карантин для возможных апокалипсисов.
Понадобилось некоторое время, чтобы в полной мере осмыслить услышанное. Выходило что‑то запредельно сложное и страшное даже для меня, человека, который успел повидать тысячи разнокалиберных сценариев от фабрики Голливуд. А ведь они все красочные, одних спецэффектов на миллиарды.
– Но… – пробормотал я, – как это происходит?! Кто создал все это, как запустил?!
Эльф глянул с жалостливым снисхождением, но в нем чувствовалось понимание.
– Дерьмово звучит, да? К сожалению, парень, мы, даже потратив столько времени на изучение, еще и тысячной доли не узнали. Понимаешь, все экспедиции, опыты, караваны с образцами и лаборатории, все это стоит денег. А просто так выйти на главную площадь и сказать, дескать, хлопцы, мы из другой реальности, сверху, и мы там гадим изо всех сил, а вы расхлебываете, будто в канализации живете…
– Вас моментально порвут, – согласился я.
– Верно. Потому мы вынуждены тратить время и силы на политику, дипломатию, торговлю, повседневные дела. А это не пара дней, случается, что и сами воюем, когда другого выхода не остается. И мы держим все в глубочайшей тайне, чтобы…
Я перебил едко:
– Это такое длинное предисловие выражения: на самом деле мы еще сами нифига не знаем?
– Не умничай, геймер, – фыркнул эльф. – У самого‑то много ума? Виртуальность, понимаешь.
– А что я должен был подумать?! – возмутился я. – Мне показывали профиль, квесты давали! Даже искусственные воспоминания были с ролевой историей!
– Видимо, этот мир понял, что такой вариант единственный, чтобы сохранить твое сознание в целостности. – Тон эльфа сочился презрением. – Все твои квесты и ложные воспоминания – это просто способ амортизировать твою гиперреакцию на внедрение в новую среду. Значит, что для тебя РПГ‑система, – это самый продуктивный и действенный способ движения и развития в обществе. Вот и все.
Ничего себе предположеньице!
Эльф, похоже, понял, что перегнул палку. Сказал миролюбиво:
– Пойми, Илья, этот чертов мир – невероятно сложная система! Технологии настолько высокого уровня, что даже мы, современные люди, не можем объяснить всего, едва волшебством не называем! И, черт подери, никто не исключает возможности, что так на самом деле и есть.
Повисла неуклюжая пауза.
Вместо ответа я хитро перевел тему, задав новый вопрос:
– А эти Разломы? Типа порталов, да?
– Скорее – внезапный провал под ногами во время сильнейшего землетрясения. Когда они происходят, то засасывают не только назревающий апокалипсис, но и людей, технику, иногда даже небольшие территории.
Немедленно вспомнились найденные вещи в Сизой башне. Я кивнул.
– Понимаю.
Эльф взглянул недоверчиво, но спорить не стал.
– В любом случае, Разломы быстро схлопываются. Часто на ткани реальности даже шрама не остается. Правда, не всегда. В тот момент, когда я отправлялся сюда, мы знали всего о двух действующих Разломах на целый мир. Чахлых, крошечных, но не заживших до конца.
Похоже, теперь и я могу похвастаться таким секретным знанием. Один Разлом, правда не сам, а место, где он находился, видал лично.
– Хорошо, – сказал я. – Но пока не очень понятно, кто такие эти ваши ренегаты…
Эльф скривился, даже отвернулся, чтобы сплюнуть.
– А ренегаты – ублюдки! – Впрочем, эльф быстро взял себя в руки. – Илья, мы все люди… даже самые подготовленные из нас допускают ошибки. А Отступники… это секта, Илья. Горста маргиналов, пораженных одним и тем же психическим заболеванием, которому пока еще не придумали название. Изначально они были в наших рядах, но со временем слишком вжились в свои роли. Понимаешь, Илья? Они не просто изучают, как мы, этот мир. Они стали его частью! И за много столетий существования среди жителей этого мира они забыли себя. Забыли, к какой реальности на самом деле принадлежат… Но самое страшное не это. Хуже всего то, что все они совершенно искренне убеждены, что люди на Земле, на нашей родной планете, – не заслуживают того, чтобы жить спокойно. Так же, как существа этого мира не заслуживают того, чтобы страдать и умирать от НАШИХ бед.
Эльф пожевал мундштук трубки. Произнес задумчиво:
– Определённая логика в этом есть. Разве справедливо, когда яму копает один, а другой в нее падает и ломает ногу? Согласен, это просто в высшей степени несправедливо. Но… – Тут произошло странное. Эльф привстал, закричал в исступлении: – Но разве это начали МЫ?! Разве жители НАШЕЙ планеты придумали чертовы сдвиги Разломов?!
Он сжал кулаки с такой силой, что натянутая кожа заскрипела.
– Мы даже не понимаем, черт подери, КАК все это работает! Сотни лет вдумчивого изучения, а мы до сих пор строим догадки! Кто стоит во главе всего? Что такое эти Девять башен?! Какой‑то древний механизм, который пропитал всю планету нанороботами? Это ведь они нам позволяют оживать после смерти! Ведь мы знаем, что здесь существует глобальная информационная сеть, в которой хранятся данные каждого гребаного микроба! КТО?!! КТО все это создал?! Где отыскать механизм? Как работает эта техномагия? Искусственный интеллект, равный по мощности богу?! Или весь этот мир – всего лишь разумный рой нанитов? Мы…
Эльф сокрушенно покачал головой, устало падая на стул.
– Правда в том, Илья, – прошептал он. – Что мы до сих пор ничего не знаем.
Пораженный потоком информации, я сидел молча, боясь рот раскрыть.
– К сожалению, – грустно усмехнулся эльф, – теперь ты наравне со всеми, Илья. Ты, говоря современным языком, попал. Ибо несмотря на все старания Отступников, отсюда выхода нет.
– Нет?
– Нет, – подтвердил он. – Каждый, кто попал в Черный ящик истории, остается здесь навечно без права на возвращения. Эта дверца открывается только в одну сторону. Выйти через Разлом в другую сторону невозможно.
Что ж, примерно об этом мне когда‑то уже говорили. И ладно. Не страшно.
Куда больше меня интересовало другое.
– Все равно не понимаю. Чего добиваются Отступники? Просто суют вам палки в колеса?
Эльф хмыкнул.
– Они ищут то же, что и мы – пресловутые Девять башен. Миф это или нет, но есть информация, что главных… главных чего: сверхкомпьютеров, генераторов, реакторов?!. В общем, этих всемогущих Башен ровно девять. Если отыскать их, научиться контролировать, мы получим бесценную информацию. Для всех. А вот Отступники верят, что не только информацию можно получить, но и кое‑что покруче – могущество, которое в силах сломать одностороннюю заслонку между мирами.
– Они… – пробормотал я пораженно. – Они хотят все ЭТО впустить в наш мир?!
– В десятку, парень! Именно поэтому выходка наемника по имени Аухэнн, который каким‑то чудом нашел один из артефактов Предтеч, им была на руку. Если бы только мы знали, что и где нашел Аухэнн, никакой войны бы не было. Но Отступники решили иначе. Всеми правдами и неправдами они подогревали напряжение. Подсылали к Ночному убийц, разогревая его ненависть, устраивали от его имени диверсии и покушения, поднимали на войну королевство за королевством. Все это затрудняло нашу задачу. Чтобы прорваться к Аухэнну, обезвредить эту бомбу замедленного действия, нам сами приходилось наращивать военную силу. Однако с той стороны в ответ происходило то же самое… И ты знаешь, во что это вылилось. Война с Ночным народом – битва не за справедливость, а коварное и ублюдочное соперничество за власть. Мы должны были успеть первыми, чтобы не допустить беды, но…
– Когда вы все же победили, выяснилось, что оружие пропало.
Эльф кивнул. Его глаза подернулись пеленой не самых радужных воспоминаний. Голос стал глухим и тоскливым:
– Оружие пропало, как и знание Аухэнна о том, как и где он умудрился отыскать ключ к Девяти башням. Отступники убили его, а нашего влияния не хватило на то, чтобы остановить Верхние расы от расправы над проигравшими. В конце концов, мы лишь Совет наблюдателей, а не мировой лидер. Однако мы знаем, что Отступники умудрились спрятать артефакт Предтеч здесь, среди Ночных.
– Но зачем им ломать заслонку Разломов?!
– Затем, мой юный сталкер, чтобы жители Земли с полна ощутили последствия всего, что придумали или могли придумать; чтобы разделили с…
– Сталкер? – перебил я.
Эльф недовольно спросил:
– Тебе надо объяснять смысл этого слова?
– Сталкер! – вскричал я.
Эльф отшатнулся.
– Парень, ты спятил?!
– Сталкер! – повторил я. – Именно так меня называли!
– Кто? – нахмурился эльф.
Захлебываясь от избытка слов, я принялся торопливо рассказывать о своих видениях. Про горы, красавицу‑ведьму и нечто, спрятанное далеко от несчастной Обители проклятых, которая находится в центре всеобщего внимания.
По мере моего рассказа эльф бледнел, а черты его лица заострялись.
Когда я закончил, он смог лишь прошептать:
– Боги…
– Мне кажется, – сказал я убежденно, – что вы не там искали. Артефакт Аухэнна давно похищен. И вся эта возня с Обителью проклятых…
– Прикрытие! – вскричал эльф.
Он подскочил, отшвырнув стул. Указал на меня, рявканул:
– Сидеть и не рыпаться! Охрана! Глаз с него не спускать!
– Но…
Эльф отрезал ядовито:
– Ты же не думаешь, что я поверю тебе на слово?! Мне нужно доложить Совету, перепроверить все данные. Возможно, что ты на самом деле прав…
– А что делать мне?! Что делать всем нам?!
– Ждать! Пойми, дурак, цена слишком высока! Если Отступникам удастся то, что они за…
Его слова заглушили крики снаружи. Эльф обернулся с недоумением, открыл было рот для вопроса, но снаружи что‑то взорвалось, земля дрогнула.
Не удержавшись, я рухнул на пол. Снаружи рвануло второй раз, теперь ближе. Сквозь ткань шатра проступило зарево. По полотну крыши с шорохом посыпалась земляная крошка, потянуло дымом. Снаружи послышались крики ужаса и боли, зазвенело железо.
– Какого… – начал было эльф, поднимаясь с пола.
В шатер кубарем влетел человек, закричал истошно:
– Мессир, нас предали! Армия Ночных идет в атаку!

ГЛАВА 4. Мятеж (I)

1 
Наверное, у меня на лице было написано все мое удивление, потому что вопль эльфа «какого хрена?!» оказался единственным обращением ко мне.
– Твою мать!
Поняв, что мы в одной лодке, он рванулся наружу, отпихивая солдата. Я дернулся следом, но схлопотал такой удар в грудь, что опрокинулся.
– Еще раз дернешься, и я отрублю тебе ногу, – пригрозил солдат ледяным тоном. – Понял?
Я кивнул, а потом, конечно, дернулся.
С пальцев сорвалась огненная струя, потоки плазменного огня, мгновенно растапливающего металл, ударили солдату в грудь. Шатер полыхнул изнутри адским заревом, воздух задрожал…
– Я тебя предупреждал? – спросил солдат насмешливо, когда температура спала.
На его сверкающем доспехе даже пятнышка не осталось.
– Мы хорошо защищены от таких, как вы.
Он шагнул ко мне угрожающе. Я хватанул рукой меч… опомнился в ужасе, кажется, меч забыл в Сизой башне!
Прошипела сталь, когда меч стражника покинул ножны. Его широкое лезвие словно из синего льда, покрыто красивыми узорами и на вид острее бритвы. Я сжался на стуле.
– Ты правша? – участливо спросил воин.
– Он – Мессия!
Полог шатра откинулся, внутрь влетел Рауль. Лицо перекошено, покрыто сажей. Люто зазвенела сталь. Стражник отмахнулся сперва неумело, явно не ожидал такого, потом озлобился, принялся рубить и кромсать, постепенно наседая на командора. Тот, несмотря на всю хваленую ловкость Ночных, уступал.
– Дарк! – вскричал Рауль. – Убей его!
– Их не берет магия! – закричал я отчаянно. – Уходи!
Рауль едва не пропустил коварный удар, чудом уклонился. От лютой сечи лицо покрылось капельками пота, раскраснелось.
– А ты?! – с напряжением крикнул он.
– Уходи, сказал!!!
Рауль одним движением шуганулся в сторону, меч стражника бессильно вспорол почву. Я вскинул руки, человек даже не оглянулся, уверенный в превосходстве. Но, когда вместо очередного боевого заклинания полыхнул защитный купол, он залип, как муха в сиропе.
– Тебе это не поможет, мразь! – прорычал он. – Мы все равно вас прикончим!
Я и сам видел, что не поможет: солдат наседал грудью на зеленый купол защитной волшбы, медленно продавливал. Видимо, у него какой‑то хитрый артефакт, который не только защищает от боевых молний, но и позволяет быстро распознать прочие виды волшебства, а затем ломает, как вирус.
– Уходим!
Мы рванулись к выходу. Солдат заорал люто:
– На помощь! Ночная тварь пытается сбежать!
Странно, но в диком грохоте сражения его услышали. Едва мы выскочили, как нам наперерез рвануло стразу трое бойцов. Даже Рауль побледнел.
– Стоять! – послышался окрик. – Этих не трогать!
Из едкого облака дыма вынырнул эльф, как волшебное виденье, весь в нарядный и сверкающий богатством.
– Стоять! – завопил эльф уже мне. – Куда ты, дурак, собрался?!
Я в свою очередь заорал взволнованно:
– Что происходит?!
Эльф подскочил, глянул на Рауля так, что тот задрожал от гнева, он буквально облил дозорного презрением.
– Это кто? Неужто…
– Он самый! – рявкнул Рауль с вызовом.
Я поспешно вмешался:
– Сейчас он на нашей стороне! Он помогал вызволить ведь… Сирену!
Эльф перебил едко:
– Тогда не подскажешь, любезный, чья армия устроила все это, если он на нашей стороне?
С гулом пронесся огненный снаряд, бахнулся куда‑то в толпу зевак. Я с ужасом увидел, как вместе с землей взметнулись обрывки тел. Со стороны Блошиных нор донесся призыв сотен глоток:
– Вперед, дозор!
У Рауля вытянулось лицо.
– Этого… не…
Через холм метрах в пятистах от нас перевалила серо‑черная волна со стальными проблесками. Ночные мчались рука об руку с людьми, даже эльф отшатнулся от неожиданности. А впереди бежал Доэль собственной персоной. Я издали узнал этого широкоплечего Ночного. По‑моему, других таких здоровяков в Обители проклятых просто нет. В черных кожаных одеждах, одноглазый, наголо выбритый, Доэль напоминал чем‑то каменный топор: столь же примитивный, но тем не менее действенный и несущий смерть.
– Этого не… – тупо повторил Рауль. – Как?! Кто приказал?!
– Отступники! – воскликнул я. – Твою мать! Как это раньше мне не пришло в голову! Ведь Калхун говорил, что не был единственным шпионом здесь. А Рауль признавался, что никого ближе у него в Блошиных норах нет!
– О чем ты?! – не выдержал эльф.
– Доэль – второй Отступник Обители проклятых! Его задачей было следить за дозором Блошиных нор.
Командор замотал головой.
– Это какая‑то ошибка! Он не может…
Левое крыло мятежного «цунами» настигло отряд королевской гвардии. Края двух толп вспучились, выбрасывая кверху раздавленных передних воинов, раздался оглушительный лязг. Первые ряды гвардейцев смяли, растоптали, мятежники проделали широкую просеку во втором, а третий побежал, угнетенный могущественной силой.
Я видел, как армия дозора опрокинула карету Темного лорда, не глядя внутрь, зарубили, полетела щепа. Но слишком поздно догадались, что владыка Обители проклятых бежал еще раньше, чем два силы столкнулись.
Обезумев от гнева и обиды, мятежники набросились на оставшихся воинов. Те уже не пытались сопротивляться по всем правилам, каждый спасался сам. Одни дрались до последнего, другие отшвыривали мечи и сдавались, но их всех изрубили в секунду. Это была не благородная война, котел с бурлящим безумием, густо приправленный яростью и долголетними взаимными обидами.
С жалкой горсткой королевских гвардейцев расправились быстро, а тех, кто сопротивлялся особенно сильно, испепелили молодые маги. И тогда армада мятежников стала поворачиваться в нашу сторону.
– Ты дал им силу! – прошипел эльф. – Что ты наделал, Илья?! Теперь их не остановить!
Да, я и сам видел, что не остановить. То, ради чего долгие годы затевали свару в Обители проклятых, сорвалось с поводка.
Простые жители обезумели, помчались в разные стороны. Войско Ночных не обратило внимания, а вот люди настигли их в мгновение ока, как псы бросились на спины. Замелькали мечи и кинжалы. Безоружных рубили и кололи с тем же остервенением, с каким упиваются кровью давнего врага.
– Дам им силу… – пробормотал я.
Падший!
Я ринулся вперед, эльф стальными пальцами вцепился мне в плечи.
– Куда?! Убьют ведь!
Я заорал люто:
– А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать?!
Эльф рывком развернул меня, встряхнул.
– Очнись! У нас стража, они задержат Ночных! А скоро откроется портал! Уходи с нами!
– А что с Ночным народом?
– Мы разберемся с этим.
– Как?! Сбежав?!
Совсем близко от нас разорвался метеор. От взрыва вспучилась земля, встала на дыбы. Стражники эльфа слаженной боевой машиной собрались вокруг шатра, приготовились. К мечам добавились глухие щиты и копья, стрелки торопливо натягивали тетивы луков.
– Идиот! – срывая голос, завопил эльф. – У нас на случай восстания Ночных давно готов ответ. Рядом с Рудником постоянное расположения пяти орочьих полков. У этих ребят к Ночным особые счеты. Мне стоит лишь отдать команду, и они войдут сюда в полной боевой…
– Еще одно истребление? Только не в мою смену!
– Что‑о‑о?..
Я разозлился.
– Ты еще не понял? Все это – отвлечение! Вы ДОЛЖНЫ заострить все внимание на Ночном народе! А Отступники в это время…
– Договор! – взъярился в ответ эльф. – Не в моих силах приказывать Верхним расам. Они все равно придут сюда, чтобы…
– Тогда я постараюсь успеть!
– Ты просто чокнутый!
Но Рауль вмешался. Одним прыжком оказался рядом, крутанул меч. Эльф машинально отшатнулся, но командор могучим ударом вонзил клинок в землю и упал на одно колено.
– Он прав, наблюдатель! Доверься ему! Честью клянусь, мы приложим все силы для того, чтобы остановить бойню! Я лично убью Доэля, если он предатель!
Эльф недоверчиво скривился.
– Если твой Доэль Отступник, он прикончит тебя в один миг!
– Пусть попробует! Но, прошу тебя, дай нам последний шанс!
За нашими спинами нарастал страшный вой. Земля подрагивала от приближающегося топота. Стрелки по команде вскинули луки, прозвучала первая команда и стрелы осиным роем взвились в воздух.
– Что вы задумали?! – рявкнул эльф.
– Задержи армию дозора здесь! – крикнул я. – У тебя хватит воинов.
– На полчаса!
– Этого достаточно! Главное, не подавай сигнала наверх! Иначе все рухнет, тогда неизбежна новая война.
– А ты?!
– Я найду Падшего! Только он сейчас может что‑то сделать.
Последние слова приходилось выкрикивать, срывая голос. Рев приближающейся армады гремел так, что вибрировал воздух. Стрелки отсылали в толпу залп за залпом.
– Да вы тут все больные на голову! – наконец, заорал эльф. – У тебя полчаса, Илья! А потом сюда придут орки!
2 
Эльф занял место за спинами собственной стражи. Вскинув усыпанный самоцветами посох, ломал неумелую защиту магов Ночных, отражал заклинания, придавал стрелам своих лучников ускорение, отправлял в толпу болиды. Похоже, его одного можно было выставлять против целой армии.
А, когда пришло время, две бронированные толпы сшиблись.
Я запомнил не бой, а месиво из железа, перерубленных тел и страшно оскаленных лиц. По всему полю чадили огненные нарывы, вздымались черные и сизые дымки, ветер был наполнен пеплом. Грохотал гром ударов, сверкали искры от ударов железа о железо. Дико кричали погибающие существа.
Уйти незаметно нам не удалось, очень быстро волна схватки захлестнула. Я успел только крикнуть:
– Прорываемся к Блошиным норам!
Не знаю, услышал ли меня Капитан нищих, но времени проверять не было. Подлетел здоровенный мужик – человек. Как дикарь, он сражался в одной кольчужной юбке, люто размахивая дубиной, лупил направо и налево. Завидев меня, торжествующе оскалил покрытые кровавой пеной зубы, бросился навстречу.
Испытывать судьбу не стал, я сразу швырнул ему в лицо огненный шар. Человек выронил дубину и завизжал страшно, прижимая ладони к лицу. Пламя в мгновение ока сожгло все до самой кости, а, когда затихшее тело упало, мой желудок дрогнул: из опустевших глазниц выходили струйки дыма, запекшаяся корочка на обугленном мясе трескалась, сочилась кипящая кровь.
Отвернувшись поспешно, заметил срубленного Раулем воина. Склонился, быстро подобрав его меч. Не успел выпрямиться, как подскочил второй человек. На меня обрушился град ударов. Я едва успевал подставлять клинок, в ушах звенело, волна онемения от бешеных ударов холодила мышцы.
Внезапно рядом очутился боец эльфа. Сверкнул его меч, оставляя в воздухе золотистое сияние, доспех врага прорубило, как китайскую подделку, из щелей брызнула дымящаяся кровь, выползли еще пульсирующие внутренности.
– Не медли! – взревел воин. – Делайте свою работу, выродки!
Я заметил, что несмотря на магию, нарядный доспех человека иссечен, будто грызли промышленными пилами, он весь в глубоких зарубках. На кольчуге две глубокие дыры, а по обнаженному участку кожи стекает кровь.
К нам прорвался второй мятежник, страшно взмахнул мечом. Рыцарь уклонился, тут же встретил новый выпад, а затем ударил сам, так быстро, что лезвие исчезло из виду, превратившись в призрачную полоску.
Мятежник еще стоял, а рыцарь уже шагнул дальше, рубанул второго врага, сшибся с третьим. Лишь тогда я услышал влажный «чавк!»: голова мятежника отделилась от туловища, сползла, разбрызгивая горячие красные струи, упала на землю. Я увидал еще живые, но быстро стекленеющие глаза, жутко оскаленный рот. Желудок скрутило, я поспешно отвернулся.
– Рауль!
Ночного нигде не было видно. Пришлось прорываться в одиночку.
Передо мной выросла затянутая в тугой кожаный панцирь фигура. Огромный каторжник, похожий скорее на велета, чем на человека, радостно зарычал. Толстые, как бревна, руки обнажены, покрыты густыми рыжими волосами, под ними сотни сизых шрамов, но под кожей тугие мышцы, перекатывают, как валуны.
Я ударил первым. Вкладывал столько сил, чтобы одним махом перерубить великана надвое, но лезвие оставило на его панцире лишь глубокую царапину! Такой доспех явно многослойный, и арбалетным болтом не пробить. Однако я рубанул вторично, на этот раз царапина была совсем крошечной.
Великан заулыбался, отвел правую руку с мечом, а левая вдруг стала ужасающе быстро подниматься…
Страшный удар сбил меня с ног, будто пивную банку лупанули бейсбольной битой. Небо дважды поменялось местами с землей, я перевернулся, брякнулся на грудь, ударом вышибло воздух из легких. Перед глазами поплыло.
Даже в дикой тряске земли шестым чувством уловил могучий топот – здоровяк торопится, чтобы добить!
Я вскочил с трудом, едва смог, в ногах ватная слабость, рукоять меча скользкая от крови. Каким же чудом ухитрился его не выронить – ума не приложу!
Человек подлетел, как поезд, зарычал, нагнетая лютую силу. Я смотрел в лютую звериную морду, и понимал, что вот с этим не справлюсь точно. Меч гиганта обрушился, я успел подставить свой, из груди вырвался какой‑то жалкий всхлип. Уши заложило от звона, я ощутил, как падаю на одно колено. Руки болят от кончиков пальцев до плеч, а в животе вязко и холодно.
Мохнатые брови гиганта поползли вверх, когда он сообразил, что я не только не подыхаю, но еще и продолжаю сопротивление. Взъярился, роняя с губ пену.
На меня обрушился град лютых ударов. Все вокруг исчезло. Осталась лишь широкая полоска стали, которая методично взлетает и опускается. От каждого удара мои кости трещат, в мышцах уже не осталось крови. Боль пульсирует в каждой клеточке моего тела. Отступать не получается, вокруг трупы, части тел, а каждый выпад великана заставляет приседать, едва не падать.
Я попытался отпрыгнуть, едва не упал навзничь, споткнувшись о мертвеца. Меч гиганта обрушился на труп, перерубил, ушел глубже, до середины погрузившись в землю. Здоровяк замычал озлобленно, его мышцы страшно вздулись, он с трудом потянул оружие наверх.
«Это мой шанс!»
Издав какой‑то нечеловеческий крик, я вложил в прыжок все оставшиеся силы. Перехватив меч на манер копья, ударил!
Великан обратил в мою сторону звериную харю, глаза расширились. А в следующий миг лезвие погрузилось в его глазницу, с хрустом пробило перегородку, углубилось в мягкое, затем бессильно ткнулось в затылок черепа.
Гигант еще дышал, шумно раздувая ноздри. Я с ужасом ждал, что сейчас последует ответный удар, а его отражать уже не осталось сил, но здоровяк покачнулся, его туша медленно завалилась. Я торопливо ухватился за рукоять меча, но тот застрял в черепе громилы крепко, намертво, пальцы бессильно соскользнули с мокрой от крови рукояти.
Тяжело и с хрипами дыша, я упал рядом с поверженным врагом, с удивлением увидел, что в моей руке уже новый меч. Когда успел подхватить – пес его знает. Но, видимо, инстинкт обладать оружием уже глубоко в крови.
Трясущейся рукой я стер с лица пот, оказалось, что ладонь вся в крови, а из глаз пропала красная пелена.
– Дарк!
Я приподнялся на лотке, обернулся на далекий крик. Перед глазами только намертво схватившиеся воины, ошалелое сознание уже почти не отличает одних от других. Везде смертоубийство и реки крови. Подо мной хлюпает, хрустит, чавкает.
С трудом поднявшись, я бросился в ту сторону, откуда раздался крик командора. Налетающих торопливо рубил, не различая, мысленно смирился, что атаковать меня добропорядочное существо не будет, а если лезет – пусть получает, бог разберется сам.
Я шагал вперед, рубил, кромсал, колол. Когда правая рука превращалась в плеть от бессилия, на минуту перекидывал клинок в левую, тогда больше защищался, ибо не обоерукий.
По мне стучали кулаками, дубинами, несколько раз глубоко рассекали кожу. Однажды чудом спасся от арбалетного болта. Я не останавливался, прокладывая путь и убивая безостановочно.
Когда понял, что вместо щита использую неизвестно когда извлеченный из заплечной сумы посох, быстро перебросил тот в правую руку. Теперь передо мной сверкало, жгло, давило. Магическое пламя проделывало широкие просеки, под ногами трещало, от жара на голове закручивались волосы, обгорели брови и ресницы.
Я вырвался на свободное место. По инерции пробежал метров десять. Когда же понял, что врагов нет, развернулся, бросился обратно. Сердце наполнилось какой‑то безумной жаждой крови. В груди жгло, пульсировало. Я чувствовал, что с губ срывается рык, хотелось, как и остальные, рубить и кромсать, зубами рвать глотки.
В плечи вцепилось. Кто‑то заорал в ухо. Не глядя, я саданул локтем, преграда исчезла. Но через миг путь вновь преградил Рауль, зажимая окровавленный нос, замахал свободной рукой. Сквозь ватную пелену с трудом пробился его сорванный голос:
– Дарк! Это же я! Остановись!
Кровавое безумие медленно отступало. Меня затрясло при мысли, что едва не рассек боевого товарища, это надо же так озвереть! Рука с мечом дрожала, с лезвия непрерывно срывались тяжелые алые капли…
Черт! Да я с ног до головы забрызган кровью!
– Дарк! – взмолился Рауль. – У нас мало времени! С минуты на минуту подойдут войска Темного лорда.
Не в силах говорить, я махнул рукой, и побежал прочь от поля, надеясь, что хватит сил, что найдется время, что не иссякнет дыхание…
3 
Кровь застывала от увиденного! Обитель проклятых охватило нечто куда большее, нежели безумие.
Мы мчались по дороге к Блошиным норам, а нам навстречу бежали разрозненные группки: по одному, по трое, десятками. Каждый вооружен тем, чем богат, и любой был готов к последнему бою!
Мы встречали всех! Старики желали драки не меньше молодых, а за ними, прихватив вилы или кухонную утварь, следовали старухи! Всеми двигала жажда крови, у каждого в глазах плавилось безумие. Это какой‑то сраный зомби‑апокалипсис, а не мятеж.
Да и сам подземный грот изменился. Впервые за время моего пребывания здесь я увидел какой‑то мистический свет, полярным сиянием расцветающий над городом.
– Что происходит? – воскликнул я, указывая пальцем.
Синие, зеленые, алые и желтые полосы гофрированного сияния прорежались молниями, грозовыми всполохами. Их подсвечивало снизу заревом пожаров.
Рауль споткнулся, увидев сияние. Замедлил шаг. Глаза расширились, он забормотал что‑то вроде «я не понимаю». Я хотел переспросить, но навстречу вдруг бросился незнакомый Ночной.
– Враги Истинного лорда! – завопил он, бросаясь с дротиком.
Рауль вытаращился. Я поспешно толкнул его, мечом подбил дротик кверху, замахнулся…
– Стой! – На моей руке повис Рауль. – Не надо, он ошибся!
Парень перехватил дротик, бросился в новую атаку. Теперь уже сам Капитан нищих провел контрприем, горе‑боец полетел в дорожную пыль лицом, лишившись оружия.
– Ты ослеп?! – закричал Рауль. – Перед тобой…
– Враги!!!
Мы обернулись синхронно.
Размахивая кто топорами, кто дубинами, к нам рванулось не меньше десятка Ночных.
– Эти тоже ошиблись? – выкрикнул я зло.
– Не убивай! – отрезал Рауль. – Уходим!
Мы бросились в кусты, помчались, ломая колючие черные ветки. Рауль сопел, бубнил что‑то под нос. Наконец, не выдержал, воскликнул с досадой:
– Не понимаю! Не могли же они забыть меня!
– А Доэль?
– Думаешь, он убедил их, что мы предатели?
Да, прав Рауль со своим сомнением, мне тоже не верилось в такой вариант. Подобные заговоры плетут годами, чтобы получилось по‑настоящему правдоподобно. Ложь нужно повторить много раз, чтобы ее стали воспринимать как правду. А тут все за один день: преданность сменилась ненавистью. Одними уговорами такого не добьешься.
– Не знаю, – отрезал я. – Да только мы понапрасну тратим время, обходя прямые дороги.
К счастью, Рауль спорить не стал. У меня сердце сжалось, когда я попытался представить, каково ему. Убивать своих, чтобы не допустить поголовного истребления. И ведь это не забудется, останется навсегда…
– Вперед!
Слава богам, роща колючего кустарника быстро кончилась. Некоторое время попетляв под гигантскими шляпками грибов, мы вышли к ограде Блошиных нор, перемахнули легко. Держались чуть в стороне от главной улицы, но все равно пришлось минимум дважды позвенеть мечами. Оба раза все закончилось быстро: пара ударов, разоружение и побег. Но во рту становилось гадко, появилась горечь тяжелого предчувствия.
Что‑то было не так, основательно не так.
Магическое сияние над Блошиными норами становилось ярче. Теперь оно заливало неоновым ядовитым светом каждый уголок, создавая болезненную четкость.
Еще поворот, и мы выбежали к таверне «Кровавая пена».
– Боги… – с трудом выдавил Рауль, сбиваясь с шага.
В его голосе я впервые услышал дрожь страха…
4 
Земля вокруг таверны вспучилась, от здания змеились широкие трещины. А сама таверна, как исполинское подземное чудовище, выползала из‑под земли.
С хрустом обрывая корни растений, обнажая широкие ходы гигантских червей, здание, как живое, медленно поднималось. С глухим стуком отпадали целые пласты глины и чернозема, с чавканьем отползали слизни, лопались грибницы. Нестерпимо воняло могилой.
Меня поразило, что вокруг не было народа. По идее, это ведь нечто вроде чуда – возрождение древнего божества, но все, похоже, подчинялись неслышимому зову и бросались к пустоши. Там шел главный бой.
Кривой нарост таверны прорезал сине‑зеленый луч, ударил вверх. С оглушительным треском здание стало разваливаться на части, как отжившая свое скорлупа.
Рауль вскрикнул, прикрывая глаза. Магическое сияние над Блошиными норами полыхнуло тысячами молний. Крипта Падшего, избавившись от обломков таверны, полностью выбралась наружу.
Черное здание было строгих форм, напоминая арену, вокруг которой вместо колонн выстроили пятиконечные щиты. Изнутри каждый «щит» соединяла спиральная лестница, уходящая наверх, где вместо потолка было только пустое кольцо – словно портал.
– Постой, Дарк! – крикнул Рауль. – Это опасно, он…
Не слушая, я побежал навстречу магическим вихрям. В ушах гудело от ветра, передо мной плясами призрачные вихри, земля содрогалась. Я чувствовал, что крипта с каждой секундой наполняется все большей силой, она пульсировала, здание распирало изнутри.
Сердце колотилось в мистическом страхе. Я пробежал мимо «щитов»‑стен, под ноги бросилась лесенка. Стала быстро приближаться идеально круглая платформа внизу. Я увидел знакомые кирпичные стены с сотнями каменным лиц, книгами в нишах, пустующий ранее постамент. Теперь из него била прямо в небо тугая струя призрачного пламени, будто исполинское сердце упругими толчками перекачивало магическую кровь.
Я сбежал вниз, бросился к постаменту…
И замер!
Неведомая сила подхватила, оторвала от земли! Я ощутил, как нечто вроде ледяных оков схватывает по рукам и ногам. Посох вырвали, он отлетел, безвольно стукнулся о пол.
Крипта ожила! Каждый камень дышал силой, невидимый ветер перелистывал страницы каменных книг, бетонные лики заморгали, хмурились в гневе, разевали беззубые пасти.
Оглушая, на меня, как лавина, обрушился могучий рев, в котором отчетливо звучали насмешливые ноты:
– А вот и мой верный Мессия…

ГЛАВА 5. Мятеж (II)

1 
Я дернулся, пытаясь вырваться, но, похоже, на этот раз меня переиграли окончательно.
Из пульсирующего столпа света вышагнул Падший. Точнее, теперь уже Аухэнн собственной персоной.
Высокий, атлетически сложенный Ночной сочетал в себе грацию и красоту эльфа и, одновременно, в нем чувствовалась некая первобытная сила, решимость действовать, которая во все времена обеспечивала человеку путь на вершину.
Фигура Ночного еще не завершила воплощение. С каждой пульсацией луча внутри Аухэнна что‑то сверкало, сквозь морщинки кожи просвечивалось сияние, а зрачки светились.
– Почему?! – вскричал я отчаянно. – Я же был на твоей стороне! Вспомни, именно я пробудил тебя!
Губы Аухэнна расползлись в снисходительной улыбке.
– О, нет, мой дорогой Дарк. Я не стану убивать тебя. Не тревожься. В конце концов, я действительно видел твое прошлое, что когда‑то явил тебе в коротком видении. Твои помыслы были открыты мне, и я не увидел зла. А Ночной народ никогда не творит бесчинств понапрасну.
Ледяные путы немного ослабли, я ощутил, что пятки коснулись пола крипты. Он подрагивал, как запуганный пес, на загривок которого медленно опускается рука злобного хозяина.
– Это лишь демонстрация силы, – продолжал Падший, приближаясь. – На тот случай, если решишь использовать мою силу против меня.
Я бросил взгляд на Жезл силы. Его навершие погасло. Я вдруг понял, что полностью лишился магического дара. Заемная сила ушла.
Аухэнн вновь обнажил в улыбке зубы.
– Так было нужно, Дарк. Не обессудь.
– Что произошло, Аухэнн? – спросил я прямо. – Где то, что было в Сизой башне?
Падший сощурился.
– Ты смог и там побывать? Видят боги, твои стремления открывают перед тобой многочисленные двери… Но ты зря подозреваешь меня. Давным‑давно, Дарк, я лишился не только жизни. Меня ограбили, унесли все, что имело ценность и силу.
– Темный король? Артефакты у него? Это он тебя напитывает силой?
Падший презрительно фыркнул:
– Тот, кого вы все называете Темным лордом, что так же смешно, как свинью короновать, всего лишь пешка. Трус и глупец.
– Тогда откуда эти силы?! Разве не…
Падший повел рукой. Воздух плавился от его движения. Он на миг подернулся маревом, проступила нечеткая картина: армия мятежников сражалась на пустоши с остатками стражи эльфа. Крипту наполнили крики боли и звон железа.
– Вслушайся в эти звуки, Дарк. Слушай внимательно, постарайся ничего не упустить…
Секунду я не мог ничего различить, а затем с ужасом услышал знакомую формулу:
«Во имя Падшего! Аухэнн, прими эту жертву!!!»
– Они…
– Мятеж жителей Блошиных нор наполняет меня силой, – прошелестел голос Падшего. – Я не мог ждать, пока ты завершишь миссию.
Я скрипнул зубами. Черт побери, здесь и вправду воюют все против всех! Они буквально раздирают на части малейшую возможность мира!
Видение растворилось. Я успел заметить, с каким отчаянием сражались воины эльфа. Но их осталось слишком мало. Нужно было спешить.
– Кто ограбил тебя, Аухэнн? Реликвии забрали члены Совета наблюдателей?
И вновь он отрицательно покачал головой.
– Если бы реликвии Предтеч достались им, Ночной народ жил бы спокойно, ибо Совету нужны только они, а не наши страдания. Мы бы жили там, на поверхности. Но ценности унес кто‑то другой, кто‑то… с вашей стороны.
Смертельный холод пронзил мою душу.
– С на… с НАШЕЙ стороны?
Аухэнн приблизился на расстояние вытянутой руки. По его призрачному лицу блуждала саркастичная улыбка.
– Ты думаешь, что я настолько слеп, Дарк? Уж не я ли тебе во время нашей первой встречи показал тебе ТУ сторону, откуда ты прибыл?
– Значит… – прошептал я, – ты знал это с самого начала? Н‑но… почему тогда ответил на мой призыв? Зачем дал силу? Зачем тогда ты дал силу еще и Доэлю… он же Отступник!
Падший усмехнулся. В глазах били фиолетовые молнии.
– Разве?
– Н‑но…
– Доэль – Ночной до мозга костей. Он не настолько запутался, как Рауль. Мальчик поверил тебе, забыл, что для нас вы все враги. Да и не знает Капитан нищих, что Низвержение Ночного народа – это не наказание за войну. Не ведает, что Совету плевать на жертвы той войны. Ему важна пытка! Именно для этого они обрушили нас сюда, чтобы пытать каждое мгновение, пока кто‑либо не признается, куда пропало наследие Предтеч. Они потеряли его, и не могут этого простить.
Ноздри Падшего раздувались, на скулах заиграли желваки. Он приблизился вплотную, едва сдерживая ярость. Голос напоминал грохот землетрясения:
– Виной всему – раскол в ваших рядах, Дарк! Не моя война, а ВАША ошибка послужили истинной причиной проклятья Ночного народа! Вы разожгли пожар! Предатели были в ваших рядах!
Я отшатнулся, ибо гнев Падшего обжигал.
– Я воевал честно, за правое дело! – кричал Аухэнн, и бетонные лики крипты вторили ему. – Но вы все испортили! Одни пытались остановить меня, чтобы не допустить гибели мира… глупцы! Будто я сам к этому стремился! А другие использовали моих сородичей, чтобы выкрасть реликвии и развязать кровопролитную бойню!
Лазурный луч за спиной Падшего становился толще с каждой секундой. Его сияние достигло такой интенсивности, что невозможно было смотреть!
– Но теперь все будет иначе, Дарк, – прорычал Аухэнн. – Я верну долг сторицей! И войско Доэля, которого я призвал ЛИЧНО, наделил его силой и назначил новым Мессией, – это лишь начало.
Я не мог говорить, пораженный ужасным известием. В ушах гудел ветер, в крипте зарождался ураган.
Падший приблизился, спросил вкрадчиво, вроде бы тихо, но я отчетливо слышал каждый звук:
– Тебе не кажется это ироничным?
– Что именно?
– Твои сородичи использовали моих людей, чтобы запереть нас здесь, а теперь я использую тебя, чтобы выбраться наверх.
– Тебе не позволят! Совет приготовился…
– Ты думаешь, что меня остановят орочьи полки? Или маги Совета? О, прошу тебя, не будь таким наивным! Отныне они все на стороне проигравших. Вы сами меня научили этой Игре, когда заперли мой народ здесь, гнить до тех пор, пока сама память о Предтечах не умрет вместе с нами. Никакой мести, Дарк, лишь голый расчет. В большой Игре нет места чувствам.
– Нет!!! – заорал я, слишком поздно осознав, что именно он собирается делать. – Не надо!
– Уже все решено, Дарк. Я сделаю так, что вы погубите сами себя…
Забыв, что утратил силу, что во мне больше нет и капли волшебства, я рванул вперед. Одним прыжком сорвал дистанцию, замахнулся…
А потом все потонуло в нестерпимо белой вспышке…
2 
…Рудник с высоты птичьего полета напоминал жерло вулкана. Откуда‑то из недр земли пробивала себе дорогу могучая сила. Почва раскалывалась, в небо били лучи и молнии. На стенах Рудника обрушивались этажи, магическое пламя выплескивалось из «нор»‑уровней, убивая всех, кого могло настигнуть.
Раскопки молодого наемника Аухэнна много столетий назад превратились в проклятое место, в дьявольский Рудник, который неизменно связывали с именем Ночного. И теперь его пробужденная сила стирала все.
Надсмотрщики и стража разбегались, но земля взрывалась у них под ногами. С дикими криками одни падали в глубочайшие трещины, что ветвистыми молниями расползались по всему лагерю; другие заживо сгорали в потоках лавы, фонтанами бьющей из‑под ног. С шипением вырывались кипящие гейзеры, клубы отравленного пара скрывали лагерь ядовитым туманом.
Палатки сгорали, словно они были из папиросной бумаги. В пропасть срывались клети и лебедки, подъемники и рабочие, страты обрушивались вниз гибельными лавинами.
Орочьи полки окружили уничтожаемую каторгу, но были вынуждены переминаться с ноги на ногу – путь вниз был закрыт. Огромные когорты матерых воинов, закованных в броню и кожу, вооруженных до зубов, падали в ужасе. Даже они, нечувствительные к боли, полные решимости в любой миг сразиться насмерть, ощущали мистический страх, рвущийся на поверхность.
Теперь нужда в докладе эльфа, который так и не удосужился назвать мне свое имя, отпала. Такой всплеск магической силы замечен был всеми, не только Советом.
Анклавы магов спешно трубили боевую тревогу, собирая волшебников изо всех гильдий, призывая из самых дальних башен, отправляя депеши даже сельским знахарям!
Скоро к Руднику и Обители проклятых окажутся стянуты ВСЕ силы окрестных королевств. Явятся орды наемников, придут добровольцы и искатели славы и богатства. Даже боги отзовутся, явят свой лютый гнев, разламывая небеса и поливая многострадальную землю серой.
План сработал.
На все двести процентов!
Подавлять мятеж Падшего и Ночного народа придут все. Их взоры обращены в эту точку, все силы брошены на подготовку массированного, сминающего любую оборону удара. Так, чтобы здесь на тысячи лет не осталось ничего живого…
И никто не обернулся.
Никто не увидел сгущающиеся тучи на северо‑западе. Там, где тянется на сотни лиг многоголовая гряда. Древние, покрытые лугами горы, молодые, высокие, пронизывающие облака скалы – все это скрылось от ненужных взоров.
Именно там двое главных заговорщиков прятали то, что когда‑то чудом удалось украсть буквально из‑под носа Совета наблюдателей. Это потребовало зашкаливающих сумм, сотен жизней и истощающих усилий. Но у них все получилось.
Много столетий они скрывали украденные реликвии Предтеч. Но больше удач не было. Бывшая собственность Падшего – лишь частичка. И знание, где хранится остальное, Аухэнн унес в могилу.
Теперь же все изменилось.
– Вот она – ирония, Дарк, – прошелестел голос Падшего. Он был радостен, но отчего я слышал в нем боль и горечь? – Я им пообещал, что расскажу все, что знаю о древнем Храме. И они все сделали сами. Глупцы… Я отомщу ВАМ, Дарк, ВАШИМИ же руками…
Кошмарное видение Аухэнна медленно теряло силу. Краски темнели, словно надвигалась лютая беда.
Последнее, что я запомнил, была огромная, тянущаяся на много лиг воронка из грозовых туч. Она быстро закручивалась над горными шпилями, из нее хлестко били молнии. И прямо в воздухе медленно проступали пока еще призрачные очертания другого мира.
Новый, самый большой, самый страшный Разлом безжалостно раздирал ткань реальности…

ЭПИЛОГ

…Мне казалось, что все это снится: ветер, колышущий мои волосы, промышленный запах, привкус резины на языке, озон.
Что‑то было в этом воздухе иное, чуждое тому, к чему привык за последнее время. Он был свежим и холодным, но в то же время с гадким привкусом бензина и выхлопных газов.
Так пахнуть мог только мой дом. Настоящий, родной дом, в котором у меня и не было‑то ничего по‑настоящему родного.
Мой мир!
Эта мысль вдруг породила противный, мелочный липкий страх. Он расползся в животе куском талого снега, протянул холодные щупальца к сердцу.
«Если я дома… – пронеслась страшная мысль. – Мои ноги… все… все по‑старому?!»
Я очнулся окончательно! Сжался, стиснул челюсти до хруста!
Но глаза не открывал.
Если все вернется к прежнему, если все…
– Дарк!
Знакомый хриплый голос в родном мире?!
Кто‑то подбежал, присел рядом, затормошил. Взволнованный голос позвал:
– Дарк! Дарк, очнись! Ты живой?
Медленно, еще страшась, я поднял веки. Перепачканное сажей и кровью лицо Рауля осветилось улыбкой. Он воскликнул:
– Боги! Я думал, что Аухэнн прикончит тебя. Так рвануло… я думал, что он нас всех…
– Он обещал меня не убивать, – пробормотал я рассеяно. – Что случилось? Этот запах…
– О, демоны, ты просто не поверишь! – Рауля просто распирало от радости. – Мы на поверхности, Дарк! Ночной народ освобожден!
Каюсь, в тот миг на судьбу Ночного народа мне было малодушно наплевать. Думая только о себе, я сел… и протяжно выдохнул.
– Что с тобой?
– Ничего… – прохрипел с облегчением. – Уже ничего.
– У тебя такой вид, будто твои ноги тебя удивляют.
«Так и есть… так и есть…»
Я поднялся, хотя энергии столько, что хотелось подпрыгнуть и заорать дурным голосом. Я все еще…
И тут я увидел то, чему так обрадовался Рауль. И моя собственная радость улетучилась.
Мы были все еще в Блошиных норах. Только вместо потолка грота – серое пасмурное небо, а вместо крипты Падшего…
– Что это за магия? – спросил Рауль, проследив за моим взглядом.
На месте крипты Аухэнна чадили сожженные дотла развалины. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы узнать в них те самые секретные ангары, куда давным‑давно, в прошлой жизни, меня привезли с повязкой на глазах.
В жадном пламени пожара угадывались черные остовы механизмов, каких‑то генераторов. Догорали провода на столбах, змеилась по земле оборванная колючая проволока. Неподалеку лежала искореженная вышка с расколоченными прожекторами, погнутый знак с предупреждением, что это территория правительственного объекта.
Я не мог ошибиться! Это было именно тем местом, куда меня когда‑то привез отец спасенной девочки! Но…
Я быстро задрал голову.
В ненастном северном небе едва угадывалась крошечная серебристая пуля. Оставляя четкий белый след, пассажирский самолет нес людей в аэропорт Питера. И я смотрел на машину так, как ни на что никогда раньше! В груди нарастала радость, граничащая с истерикой.
Я обернулся, закрутился на месте.
Блошиные норы, но… и не они вовсе. Словно одна реальность проступила сквозь другую! Могучие сосны растут между нищенских землянок Ночных, великанские грибы и черный кустарник мешаются с местными зарослями. На сухой каменистой почве подземелья песок и мшистые шапки.
Из‑за горящих развалил, пошатываясь, показалась тонкая фигура. Я с трудом узнал в этом израненном, обожженном существе когда‑то богато одетого эльфа. Он медленно приблизился, зажимая рану на плече. На его закопченном, покрытом кровью лице читалась странная смесь ужаса и радости. Зеленые глаза распахнуты, челюсть отвисает.
Впрочем, я его понимал! Несмотря на пугающие последствия, меня тоже радовало возвращение. Господи, как же приятен, как сладок родной отравленный воздух! Как же я ненавижу подземелья и…
Над головой взревело!
Мы пригнулись в испуге, а, когда я поднял взгляд, сердце и вовсе ушло в пятки.
Там, где недавно летел самолет (вон, до сих пор виден белый след!), пронесся, широко раскинув крылья, могучий дракон! Несмотря на размеры и силу, животное казалось перепуганным до смерти.
– Это и есть то загадочное место, откуда ты пришел? – спросил Рауль, зябко ежась.
– Не нравится?
– Холодно.
Не знаю почему, но меня рассмешила эта жалоба. Похохатывая нервно, я обернулся к эльфу, помог ему перевязать чистой тряпицей рану. О том, что из мира Ночных охотников вырвался дракон я как‑то не особо переживал. Надеюсь, парочка боевых вертолетов с ним справится. Вон уже, кажется, слышен грозный гул их винтов.
– Что теперь? – спросил я эльфа.
Тот раздраженно пожал плечами, но из взгляда до сих пор не ушла растерянность потрясения.
То, против чего он долгие годы боролся, свершилось. Два мира соприкоснулись, отравив друг друга. Вот мои соотечественники удивятся, когда обнаружат в себе способности к магии! А что начнется, когда увидят орков и гномов?.. Сбылась мечта ролевиков…
Эльф что‑то пробормотал. Я обернулся, он повторил мрачно.
– Не ругайся, – укорил я.
– Ты не понимаешь… – Он вздохнул тяжело. В голосе была горечь и тоска: – Не чувствуешь разве, что это только начало?
– Начало чего?
Словно кощун, эльф заговорил, роняя слова, будто они под тонну весили:
– Грянет страшная война, Илья. Война, которая смоет с человечества коросту довольства. Сам подумай, кто мы сейчас? Мы привыкли к легкой жизни, довольны спокойным существованием. Телевизоры в каждом доме, Интернет, мобильники, экзотические яства… наши желания, какими бы странными они ни были, удовлетворяются по первому требованию.
– И что в этом плохого?
Эльф прикрикнул раздраженно:
– То, что эта легкость удовлетворения простейших животных потребностей убивает нас больше самых жестоких войн! Вроде мы и нищие здесь, но чуть ли не половина страдает излишним весом, а то и ожирением. Здоровые мужчины воюют только в Интернете, превращаются в бездумных скотов, сидя на диване. Нам НЕ СРАВНИТЬСЯ с тем, ЧТО пришло в наш мир! Эта эпидемия застала нас врасплох. Грянет буря, Илья. И я боюсь того, насколько жестокой она будет…
Рауля передернуло то ли от слов эльфа, то ли от холода. Он мрачно озирался. А я сказал ободряюще:
– Не так уж все и плохо. Поверь, если буря и грянет, – мы выстоим. Мы всегда справляемся.
Эльф не ответил, горько качая головой.
Где‑то вдали страшно взревел дракон. В ответ слаженно заработали авиационные крупнокалиберные пулеметы.
2017–2018 гг.